Общий признак - Ричард Деминг 2 стр.


Каждый раз, когда кто-нибудь брал трубку, я говорил: «Здесь живет Лестер Мейсон?»

Пройдя уже добрую половину списка, я наткнулся лишь на одного Лестера Мейсона, который на поверку оказался шестидесятилетним старикашкой, и тут как раз с телеграфа вернулся полицейский вместе с почтальоном. Почтальон — худенький, жилистый, узколицый парень — назвался Питером Хендриксом. Он вспомнил, как доставил телеграмму миссис Этель Эйеронс вечером в четверг.

— Она была одна? — поинтересовался я.

— Я там никого больше не видел. Но внутрь не входил, хотя через открытую дверь я видел всю комнату. Впрочем, если только кто-нибудь мог стоять сбоку от двери или в ванной, не знаю…

— А как она отнеслась к телеграмме?

Он недоуменно пожал плечами.

— При мне она ее не распечатала. Просто дала десять центов на чай и захлопнула дверь.

— А как она была одета?

Он немного подумал.

— В халате, кажется. Махровом таком… Как будто уже спать собиралась ложиться. И волосы на бигуди накручены.

— Отчего же телеграмму принесли лично, вместо того чтобы просто прочесть по телефону? — удивился я.

— Мы всегда доставляем поздравительные телеграммы, — пояснил он. — Они похожи на открытки, и людям всегда приятно получить их прямо в руки. А по телефону совсем не тот эффект.

— Ясно, — ответил я. — Кажется, все. Когда вы освобождаетесь с работы?

— Э-э-э… после девяти, — он бросил взгляд на на стенные часы, — то есть я уже свободен.

Проследив за его взглядом, я убедился, что уже девять тридцать. Очередная облава на всяких шизиков и подозрительных типов уже идет полным ходом, подумалось мне, скоро они сюда начнут поступать пачками, с минуты на минуту! Впрочем, это уже забота ночной смены…

Я собрался и предложил подвезти Питера Хендрикса домой. Он ответил, что его машина припаркована около телеграфа, так что я отвез его туда.

В воскресенье у меня выходной, но я все равно заглянул с утра в участок. Из Бербанка пришла телеграмма: Хенри Джэкобсон выявлен, и установлено, что он не покидал город в течение нескольких недель.

Двадцать шесть подозрительных личностей было приведено с облавы на пьяниц и торчков, допрошено и отпущено.

Ни из лаборатории, ни из медэкспертизы отчетов еще не было, и я ушел.

В понедельник, утром, оба отчета лежали у меня на столе. Результаты посмертного вскрытия гласили: смерть наступила в результате удушения, время установлено в промежутке между полночью и четырьмя часами утра пятницы. Анализ ногтей отрицательный, из чего следует, что убийца не был поцарапан жертвой (что меня вовсе не удивило, потому что уже из положения скользящего узла на петле сразу было ясно — он нападал сзади). После смерти жертва была изнасилована.

В отчете из лаборатории еднственной новостью оказалась информация о типе и профиле проволоки, из которой смастерили петлю. Такая проволока продается в любом универмаге или скобяной лавке.

Я проверил до конца список Мейсонов, но так и не обнаружил человека, пославшего поздравительную телеграмму.

К концу недели по картотеке было выявлено и проверено сто шестьдесят насильников. Но мы ни на шаг не продвинулись к разгадке. И вот в субботу объявилась новая жертва.

На этот раз ею оказалась двадцатидвухлетняя секретарша, жившая в трехкомнатной квартире на Бейтс, в южном конце. Сообщалось, что ее зовут Леона Бейкон.

Как и предыдущая жертва, Леона не вышла на работу в пятницу и не отвечала на телефонные звонки шефа. Она не работала по субботам, но они с подругой — сослуживицей — договорились вместе пойти за покупками. Когда подруга позвонила ей и вновь никто не взял трубку, то она обеспокоилась двухдневным молчанием Леоны и поделилась своими опасениями с одним из соседей. Квартира находилась на первом этаже, сосед нашел одно незапертое окно. Через него попал внутрь, чтобы выяснить, в чем дело.

Леону Бейкон задушили тем же манером, что и Этель Эйеронс, а затем сходным же образом изнасиловали. Следов взлома не обнаружено, однако это отнюдь не означает, что потерпевшая сама впустила убийцу. В квартиру вел отдельный вход с улицы, а простой пружинный замок ничем не отличался от примитивного запора на двери Этель Эйеронс. При помощи отмычки или кусочка целлулоида, всунутого в дверную щель, открыть его не составило бы особого труда.

На этот раз как бывшие мужья, так и дружки-приятели полностью отсутствовали и опрашивать оказалось абсолютно некого. Леона была помолвлена, жених служил во Вьетнаме, и ни с какими другими мужчинами она дела не имела. Девушка — круглая сирота, без родственников. Ее личную жизнь заполняли церковные собрания и пение в хоре. Судя по описаниям знакомых, она отличалась спокойным, стыдливым характером; проводя вечера в основном у себя дома, в жизни никогда не имела врагов.

Результаты вскрытия гласили, что смерть наступила между полночью и четырьмя часами утра пятницы.

Все газеты сочли более чем простой случайностью точное совпадение двух убийств не только в дне, но даже в часе. Некоторые журналисты окрестили убийцу «Душитель-по-Пятницам», и он стал сенсацией недели.

Мы вновь перетряхнули всех состоящих у нас на примете маньяков и извращенцев, и опять ничего не добились.

В следующую пятницу с утра объявилась следующая жертва. Ее звали Анита Кэбрэл и проживала она в комнате с выходом на пожарную лестницу над кабачком в 3900 квартале Олайв, далеко не лучшей части города. Труп обнаружила хозяйка дома, посетившая Аниту с карательными целями; та задолжала за квартиру.

По мере того как предпринимались обычные следственные шаги, прояснялась уже знакомая картина с тем единственным отличием, что благодаря более короткому сроку, через который обнаружили тело, по лицейскому хирургу удалось более точно определить время смерти. Он установил, что потерпевшая скончалась где-то между часом и тремя утра. Но помимо этого — больше ничего нового по сравнению с предыдущими двумя случаями.

Разумеется — никаких следов взлома. Уличная дверь, ведущая на пожарную лестницу, никогда не запиралась, и любой вполне мог незамеченным подняться до жилых комнат над кабачком. А дверь в комнату жертвы, как обычно, запиралась на один-единственный пружинный замок.

После этого третьего убийства Душитель-по-Пятницам ежедневно занимал передовицы газет, невзирая на то, что сообщать-то, в общем, было нечего, разве что на все лады пересказывать одни и те же факты. Пресса предупреждала одиноких женщин: закрывайте двери на задвижку в ночь с четверга на пятницу и ни в коем случае не впускайте незнакомых!

Я свел воедино и отпечатал всевозможные данные обо всех трех жертвах. Я перечитывал их снова и снова до умопомрачения, пытаясь найти общий признак в облике этих женщин.

Я решил заняться этим с подачи лейтенанта. Он как-то обронил следующее замечание: — Ищи общий признак, Хэррис. С этими шизиками всегда так, не с бухты-барахты жертвы выбирают, а по какому-нибудь признаку, который им кажется жутко логичным. Наобум действовать просто не могут. Так что давай, ищи этот самый общий признак, дружище!

— Ну а хоть что это за зверь такой может быть — общий признак?!

— А какой хочешь. У Джека-Потрошителя жертвами обязательно оказывались проститутки. У Бостонского Душителя почти все имели отношение к местной больнице: пациенты, сотрудники — неважно.

— Ну да, и оба случая до сих пор не раскрыты! — окончательно сник я. — Очень вдохновляет, ничего не скажешь!

— Ну-ну, что за пессимизм?! Не ной раньше времени! — одернул он меня, — угадай общий признак — и у тебя, по крайней мере, будет ключ к личности убийцы. Кто его знает: а вдруг он выбирает жертвы с одинаковым цветом глаз, или кривоногих, или косолапых, или с определенной прической? Здесь наверняка должен быть какой-то принцип отбора!

Я бился над этим проклятым признаком дни и ночи напролет, вплоть до следующего четверга, терзаемый кошмарным сознанием того, что, если я его не найду, нынче ночью может погибнуть еще одна женщина. Под конец рабочего дня, уже на выходе, лейтенант задержался у моего стола.

— Ну как? — поинтересовался он.

— Эх! — только и вымолвил я. — Единственное общее — что все они женского пола и живут в одиночку. В остальном — в жизни не встречал трех таких не похожих друг на друга дамочек! Хочешь прочту?

— Давай.

— Внешний вид: Этель Эйеронс — пухлая и дряблая; Леона Бейкон — сложена как куколка; Анита Кэбрэл — худа и костлява. Этель — брюнетка, Леона — шатенка, Анита — крашеная блондинка. Глаза карие, зеленые и голубые соответственно. Прошлое: Этель родилась в Джексоне, штат Миссисипи, два года университета и курс косметологии. Леона родилась в Сент-Луисе, два года колледжа и курс секретарш. Прошлое Аниты Кэбрэл выяснить не удалось, но со слов знавших ее людей ясно, что она называла себя уроженкой восточных штатов и что вряд ли училась где-нибудь, кроме начальной школы, потому что просто-напросто неграмотна. Характеры: Этель — веселая, компанейская бабенка с тремя мужьями на счету, Леона — серенькая тихоня, кроме церкви ничего не знавшая, Анита — продувная бестия и почти законченная алкоголичка. Ну как, продолжать?

— Нет уж, спасибо! Пока не выдашь чего-нибудь поинтереснее, не стоит! — хмыкнул лейтенант.

Я разложил три листка с данными перед собой на столе и рассеянно уставился на них. На каждом заголовок начинался с фамилии: Эйеронс Этель; Бейкон Леона; Кэбрэл Анита. И тут меня осенило.

— Эге, да они же идут в алфавитном проядке — А, В, С! А не брал ли этот псих фамилии свои жертв прямиком из телефонной книги?!

Лейтенант покровительственно похлопал меня по плечу.

— Ну, если бы он пользовался книгой, то все три фамилии начинались бы с А! Ведь второе имя в телефонной книге все равно еще начинается с А, а не с В!

— Ну а вдруг второе имя в списке не женское, а мужское, и ему пришлось перейти к следующему? — возразил я, доставая телефонную книгу. — Может быть, он не просто искал одиноких женщин, выбирая только явно женские имена из книги?

Лейтенант оживился. Заглядывая мне через плечо, он принялся следить за моим пальцем, пробегавшим первую страницу. Я воспрянул духом, когда первым, несомненно женским, именем оказалось «Эйеронс Этель». Но сразу же сник, наткнувшись десятью строчками ниже на Эбет Эйнджел, а еще ниже на Эбкок Люсиль. Мне и в голову не приходило, как много телефонных номеров записано на женщин! На одной первой странице их набралось два десятка.

— По-моему, твоя версия рухнула, — подытожил лейтенант. — Пока!

Он ушел, а мне пришла в голову новая идея. А что, если убийца решил двигаться по алфавиту, но брать только первые женские имена на каждую букву? Первое на А, потом первое на В и так далее?

Я снова раскрыл телефонную книгу, на этот раз на букве В. Первой женщиной в списке числилась Бэбкок Джозефина, чуть пониже — Бэхмэн Клео. Бейкон Леона шла третьей среди женских фамилий.

Я перевернул страницу на букву С. Первая — Кейбл Эдит, вторая — Кэбрэл Анита.

Нет уж, с меня хватит, подумал я. Выходит, что если фамилия первой жертвы пишется с А, второй с В, а третьей с С — то это простое совпадение, не больше… Я собрался и отправился домой.

После обеда, за чашечкой кофе в гостиной, Мэгги заметила:

— Сод, ты как домой вернулся, так сам не свой! Сегодня ночь с четверга на пятницу — из-за этого, да?

— Угу, — кивнул я, — осталось только надеяться, что все одинокие женщины нашего города читают газеты и последуют совету запереть двери на засовы.

— Ну а как твои поиски «общего признака» успешно?

— Куда там! Я уж было подумал, что нащупал кое-что, но на поверку все сразу же лопнуло… — и я поделился с ней своими догадками о Душителе, выбирающем жертвы по алфавиту из телефонной книги, и как первая жертва оказалась первой же в списке на А, вторая — третьей на В, а третья — второй на С.

— Ох ты Боже мой, Сод, но ведь это еще ничего не значит! — воскликнула моя жена. — Первые две на В могут жить не одни, вот и все. Может, он их проверил и решил, что они под надежной защитой? Представь себе, что он выбирает по алфавиту каждую первую женщину, которая живет одна, а?

Я долго- долго, пристально-пристально разглядывал свою жену. Даже после двадцати лет супружеской жизни я все еще неизменно бывал потрясен, когда в очередной раз обнаруживал, что у моей жены голова устроена лучше, чем у меня.

Я поднялся, приблизился к ней и поцеловал. Затем двинулся в прихожую позвонить кое-куда. Но, набирая первый номер, я решил, что по телефону слишком сложно все объяснить и списал адреса из телефонной книги.

Квартира Джозефины Бэбкок значилась на Саут-Грэнд. Дом оказался двухэтажным. Молодой крепыш лет двадцати открыл мне дверь.

Показав полицейский значок, я представился: — Сержант Сод Херрис, полиция. Джозефина Бэбкок дома?

— Мама? — удивленно приподнял он брови. — Разумеется. Входите.

Он провел меня в гостиную, где седеющая пятидесятилетняя женщина и высокий восемнадцатилетний парень смотрели телевизор.

— Мама, это сержант Хэррис из полиции, — объявил крепыш. — Он тебя спрашивает.

Женщина приветствовала меня с вежливым удивлением и представила двух своих сыновей, Фреда и Джорджа. Я обменялся рукопожатием с обоими.

— Присаживайтесь, сержант, — пригласила миссис Бэбкок.

— Спасибо, я ненадолго, — кивнул я. — Очень спешу. Не хочу вас пугать, но есть основания думать, что Душитель следил за вашим домом недели две назад. Если это так, то он, видимо, решил исключить вас из числа своих потенциальных жертв, так что теперь бес покоиться вам не о чем.

Глаза женщины расширились от изумления. Глаза двух юношей воинственно блеснули. Джордж (младший) со спокойной свирепостью принялся постукивать кулаком одной руки в ладонь другой.

— Пусть только сунет сюда свой нос — через пару минут мы вам доставим его труп! — угрожающе выговорил он.

— Уверяю вас, он не сунется. Ему годятся только одинокие женщины. Поэтому при проверке вашего дома он сразу бы отказался от своих намерений, как только выяснил, что здесь проживают двое взрослых мужчин. А теперь мне хотелось бы попросить вас всех сосредоточиться и припомнить события недели, прошедшей между двумя первыми убийствами. Вы не заметили — никто за домом не наблюдал, ничего такого необычного не случилось? Ну, например, никто не знакомый не приходил продавать что-нибудь и тому подобное?

Бэбкоки переглянулись. Миссис Бэбкок пролепетала:

— Не припоминаю.

Двое сыновей ответили сходным образом. Поблагодарив их, я удалился и поехал по второму адресу.

Клео Бэхмен занимала квартиру на Тауэр-Гроув. Она оказалась девицей двадцати пяти лет, живущей с еще тремя подругами. Никто из них не смог припомнить никого, кто бы околачивался поблизости в неделю перед вторым убийством.

Жилище Эдит Кейбл располагалось в конце Двадцатой улицы в Северных кварталах: большое кирпичное здание, где она устроила пансион для мужчин. Меня встретила мужеподобная дама, с виду уже давно разменявшая шестой десяток.

Итак, догадка Мэгги блестяще подтвердилась! Душитель-по-Пятницам был бы не просто псих, но еще и отчаянно смелый псих, если бы рискнул выбрать жертву, окруженную надежными соседями — как трое только что мною опрошенных!

Когда я объяснил хозяйке пансиона цель своего визита, она покачала головой.

— Здесь каждую минуту шляются всякие мужчины, комнаты спрашивают. Никого подозрительного и припомнить-то не могу!

— Ну, а что-нибудь необычное случилось за послед нее время? Странные звонки, например?

Она собралась уже было опять отрицательно покачать головой, как вдруг усмехнулась.

— Ах да, но в этом вовсе не было ничего плохого. Я получила поздравительную телеграмму, а день рождения-то у меня вовсе не сейчас! Я почувствовал холодок у себя по спине.

— Когда получили? Она секунду подумала.

— В прошлую среду. Телеграмму принесли около восьми вечера. Не только дня рождения у меня никакого не было, но и человека я не знаю, кем телеграмма подписана.

— Вы сами приняли телеграмму?

— Нет. На звонок к двери может любой выйти. В тот раз выглянуло трое постояльцев, но который из них принял ее — уж и не припомню.

Назад Дальше