— Старая.
— Это догадки?
Эрик скрестил руки.
— Его ботинок истерт сбоку, а значит, он давно хромает на эту ногу.
— Продолжай.
— Он соврал насчет старейшин.
Его мать склонила голову набок, ее черные глаза заблестели.
— Соврал?
— Никто из них не голосовал за твое присутствие на собрании, но улле настоял на этом.
— Откуда ты знаешь?
Он замешкался, потеряв уверенность.
— По интонации его голоса и по тому, как старейшины держались в сторонке от него, пока мы спускались по холму.
Она встала и смахнула волосы с его глаз.
— Ты читаешь потоки власти так же четко, как другие — график приливов и отливов, — сказала мать с нотками восхищения. — Это сделает тебя великим лидером.
Мальчик закатил глаза.
— Что-нибудь еще? — спросила она.
— В хижине ужасно воняет.
Мать рассмеялась.
— Это из-за животного жира. Вероятно, оленьего. Северяне используют его для ламп. Могло быть и хуже. Помнишь болото рядом с Кобой?
— Я почти уверен, что дело было не в болоте, а в одном вонючем сердцебите.
Она преувеличенно передернулась.
— Так что ты думаешь, сможешь вынести жизнь здесь?
— Старая.
— Это догадки?
Эрик скрестил руки.
— Его ботинок истерт сбоку, а значит, он давно хромает на эту ногу.
— Продолжай.
— Он соврал насчет старейшин.
Его мать склонила голову набок, ее черные глаза заблестели.
— Соврал?
— Никто из них не голосовал за твое присутствие на собрании, но улле настоял на этом.
— Откуда ты знаешь?
Он замешкался, потеряв уверенность.
— По интонации его голоса и по тому, как старейшины держались в сторонке от него, пока мы спускались по холму.
Она встала и смахнула волосы с его глаз.
— Ты читаешь потоки власти так же четко, как другие — график приливов и отливов, — сказала мать с нотками восхищения. — Это сделает тебя великим лидером.
Мальчик закатил глаза.
— Что-нибудь еще? — спросила она.
— В хижине ужасно воняет.
Мать рассмеялась.
— Это из-за животного жира. Вероятно, оленьего. Северяне используют его для ламп. Могло быть и хуже. Помнишь болото рядом с Кобой?
— Я почти уверен, что дело было не в болоте, а в одном вонючем сердцебите.
Она преувеличенно передернулась.
— Так что ты думаешь, сможешь вынести жизнь здесь?