Лариса снимала кабинет на ул. Строителей 11 в Академгородке (г. Новосибирск) и вела приемы, работая кем-то средним между психологом и целителем. Благо, ни то, ни другое понятие в науке не определено, а в законе подпадает под работу частного предпринимателя без лицензии.
Как раз в это время была создана налоговая полиция, которая принялась активно возвращать налоги со скрытых доходов населения. Однако, отсутствие нормальной правовой базы для этого, невозможность для бизнеса работать «по законам» у нас в стране, привели к тому, что налоговая полиция чуть было не задавила в зародыше, нарождающийся мелкий и средний бизнес, перешла дорогу ряду крупных компаний. В результате государство было вынуждено срочно распустить эту структуру.
Интересно, что примерно в это же время меня пригласили поработать в Налоговой полиции как эксперта по информационным технологиям. Я пришел в их офис, увидел в каждом кабинете тонны пустых бутылок от водки, вина и пива, и решил, что лучше я и дальше останусь свободным индивидуальным предпринимателем.
Суд протекал на редкость спокойно.
Я выступал как представитель ответчика. Мне фактически удалось выиграть это дело, поскольку от всех обвинений налоговой полиции осталось только то, что прайс-лист стоял на столе, а не висел на стене. Можно было бы обжаловать и это, но для этого надо было ехать в Тюмень, что значительно превысило бы наши затраты по сравнению с назначенным небольшим штрафом.
Подробно разбирать это дело не имеет смысла, поскольку законодательство с того времени значительно изменилось.
Я сидел за компьютером и думал, как же мне получше выразить мысль о том, что с позиции нормального человека судебная машина, это робот-терминатор, как правило, имеющий задание искалечить ту или иную судьбу. Рядом сидел мой любимый кот Дымка и заворожено смотрел, как мои пальцы бегают по клавиатуре…
Это был первый и что важно положительный опыт, когда я выступил против государственной машины и победил. Важно и то, что арбитражный суд прислушивался к аргументам, с ним можно было общаться на одном универсальном языке здравого смысла. Чего совершенно нельзя сказать про иные наши суды.
Неприятно я был поражен и позицией, которую заняла Налоговая инспекция в этом случае. Дело в том, что проверка Налоговой полиции (что в то время правила бал безраздельно) была инициирована ими ошибочно, поскольку фамилия моей бывшей жены попала в список должников по ошибке со стороны налогового инспектора. Когда ошибка выяснилась, никто перед нами естественно не извинился (не царское это дело), дело в арбитраже не прекратилось и юрист от налоговой инспекции с «пеной у рта» продолжал настаивать на их правоте.
А начальница отдела Налоговой инспекции поклялась сжить нас с белу свету, за то, что мы осмелились с ней спорить. Правда спорил в основном я, поскольку не могу терпеть тупость чиновников, какой бы ранг они не занимали. А чиновники в правоохранительной системе, это специально выведенный подвид чиновника, который ничего не боится, выучен хамить так, что не придерешься, а если и придерешься, то получишь ссылку на внутреннюю инструкцию, которой руководствуется данный чиновник, посылая вас по всем известным адресам.
Кстати, из опыта общения с чиновниками всех типов, я вывел интересную закономерность: как правило, чем выше ранг, тем более человечно ведет себя с тобой чиновник. Думаю, отсюда у наших людей до сих пор сохраняется вера в «хорошего царя — батюшку». Хотя реально, по приказу этих «хороших» чиновников низшие чиновники как раз и делают те самые всем известные глупости, добавляя к приказам свое понимание и желание предвосхитить «невысказанное желание» своего «хозяина». Я далек от мысли, что реально хороших чиновников не бывает. Например, я часто работал с областной администрацией в качестве системного аналитика, и мне попадались, как правило, вполне вменяемые люди, занимающие очень высокие посты, с которыми можно было говорить на одном языке, которые готовы были обучаться и даже владели навыками системного анализа.
Важно отметить, что арбитражные суды в России начали перестраиваться самыми первыми из остальных видов судов в судебной системе. Кроме того, здесь стороны чаще всего действительно равны, в отличии от уголовных дел, где «обвиняемые» находятся, как правило, в значительно более незащищенной позиции по отношению к «потерпевшим». Равенство сторон в уголовном процессе, закрепленное законодательно, реально никогда не соблюдается, поскольку другие законы в этом же УПК РФ сводят это равенство полностью на нет.
Арбитражный кодекс также выглядит значительно более цельным и логичным, чем уголовные и административные кодексы, в которых до сих пор имеется множество противоречий.
Само заседание происходит исключительно по теме, судья прерывает любые попытки «лить воду» — есть факты излагай, нет — молчи и слушай. Есть законные основания требовать чего-либо от ответчика, то требуй, нет — «ваш иск отклонен».
Я об этой эффективной методике ведения суда вспоминал не раз, участвуя в судебных заседаниях по уголовным и гражданским делам, и выслушивая ничем не подтвержденную и необоснованную ложь и грязь в мой адрес. Хотя от друзей, директоров фирм, я неоднократно слышал, что и арбитражный суд в настоящее время допускает массу необъективных решений. Видимо, «нельзя построить коммунизм в отдельно взятой стране» (хотя можно построить в отдельно взятом коттедже с усиленной охраной).
Этот первый опыт столкновения с системой, на самом деле сыграл в дальнейшем со мной злую шутку, ибо я поверил в свои силы, поверил, что суд может принимать логически обоснованные решения.
Однако, как потом выяснилось, большая часть судей (мировых, районных и областных) не только ничего не слышали о системном анализе или иных видах анализа, но часто они не способны были оценить ситуацию даже просто с позиции здравого смысла.
Это приводит к тому, что с позиции логики с судьями общаться просто невозможно. Люди, воспитанные, как и я на дедуктивных методах Шерлока Холмса, особенно те, что понимают системный анализ и могут его реально использовать, — для таких людей суд превращается в пытку, в театр абсурда. Судья, тыкая тебе в нос свод законов, легко доказывает что «черное» есть на самом деле «белое», и наоборот. А мнение судьи — это закон для всех остальных участников процесса, независимо от того, на чем этот судья основал свое мнение.
— Магия окружает нас. Всё, что мы не можем объяснить, но видели и слышали своими глазами и ушами, — всё это составляет основу магического восприятия окружающего мира. Чем больше наука познает мир, тем больше вопросов появляется у простых людей. Да и чудеса современной техники для большинства людей — это самая настоящая магия.
Или, к примеру, «магия» и «религия». Раньше они не были столь противопоставляемы как сейчас. Ведь любому грамотному человеку очевидно, что в основе и того и другого явления лежат магические ритуалы, связывающие человека со сверхъестественными силами (богом, дьяволом, святыми, миром духов и т. п.). Религия борется с магией, поскольку считает, что только она имеет право на контакт с высшими силами, объявляя эти силы божественными, а все остальные силы — силами ада. Очевидно, что такая точка зрения церкви на мир не выдерживает никакой разумной критики и единственным аргументом батюшки является ссылка на священное писание и на неисповедимость путей Бога.
Религиозные писания естественно за время своего существования не раз перерабатывались и переписывались в угоду существующим традициям и пониманиям, поэтому они не могут рассматриваться в качестве аксиом. Тем более, что система таких религиозных аксиом, как правило, противоречива в своей основе. Думаю, если бы такие Книги писались бы при участии Бога, то они не содержали бы этих многочисленных противоречий. — Пояснил мне Сергей.
— Я усматриваю аналогию библии со сводом наших законов. Также писали разные люди в разное время и никто не удосужился свести всё это в непротиворечивую систему… Но, что такое тогда «судьба»? — спросил я.
— Судьба — это закономерность выбора человеком того или иного пути своего развития, основанная на стереотипах человека (физиологических и психологических) и на законах окружающего мира, воздействующего на человека.
— Правда ли то, что человек, попавший в негативную ситуацию, виноват в этом сам? Т. е., он сделал чего-то не так и это привело его к этой ситуации?
— Слово «вина» здесь не подходит. Виноват ли человек в том, что у него две руки, а не четыре? Нет. Это законы развития человека, заданные в геноме его развития. Они и отвечают за две руки, одну голову и т. д. Или человек сел в самолет, а самолет разбился. Самолет был изношен, а летчик был пьян — это причина катастрофы. Мог ли человек не сесть в этот самолет? В чем его выбор? Даже если бы человек прислушался к своим ощущениям опасности и поверил им, то перенести полет на другое время он часто не может, поскольку связан определенными обязательствами по работе или соглашениями со своими близкими. На самом деле, число людей, которые сдают билеты на самолеты, которые затем разбиваются, не превышает среднестатистическое число сдаваемых билетов на обычные рейсы и не выходит за пределы случайности.
С другой стороны, в некоторых восточных доктринах, утверждается, что испытания даются человеку для обучения, что также не вяжется с понятием «вины».
Собственно это первое дело (21.12.04), которое сфабриковала моя бывшая жена, Лариса. Поэтому имеет смысл пару слов сказать о «виновнице торжества». Иначе будет непонятно, откуда взялись еще 60 других дел.
Мы прожили с ней в браке около 14 лет. В целом жили неплохо, если не считать ее истерик, случавшихся раз в месяц. Но, во-первых, с какой женщиной таких истерик не случается? — Это их способ добиваться своего. Во-вторых, успокоившись, она всегда просила прощение и кормила прекрасным ужином. Особенно хорошо у нее получались котлеты и пирожки с картошкой.
Лариса считала себя экстрасенсом, пробовала себя в целительстве, но не очень удачно. Но поскольку ей это нравилось, она чувствовала в этом свою необходимость и важность, — мы с помощью ее подруги Беленко, заведующей кафедрой психологии в нашем пединституте, оформили ей второе высшее образование по психологии (она закончила педагогический, по специальности «Учитель физики»), а затем я написал за нее кандидатскую диссертацию по психологии. Диссертацию она с 5-ой попытки всё же защитила (в г. Иркутске) и теперь вполне могла заниматься своим любимым делом под крышей «психолога-практика». Чем она и занялась, после того как слегка отошла от «наезда» налоговой полиции (дело 1). Справедливости ради, надо отметить, что она преуспела в практическом использовании НЛП (Нейро-Лингвистическое Программирование — разновидность практической психологии, позволяющая манипулировать поведением людей), что ей и пригодилось в последствии в судах.
Собственно идея развода пришла в голову Ларисе, я слишком ленив для того, чтобы в такие годы так кардинально менять себе жизнь. Да и она на самом деле судя по всему не хотела развода, она просто придумала, на ее взгляд, хитроумную схему «собаки на сене»: я съезжаю с квартиры, поселяюсь в городе, поближе к работе (мы жили в Академгородке, а работал я в Заельцовском районе Новосибирска), далее зарабатываю на однокомнатную квартиру для ее старшего сына и возвращаюсь домой. Надо сказать, что когда я женился на Ларисе, у нее было 2 сына (12 и 14 лет) — нормальные пацаны, которых я усыновил. На момент развода, старшему сыну, Сергею, было уже около 30 лет, он ни до, ни на тот момент нигде не работал, ездил по бардовским слетам, периодически играл на гитаре в различных ансамблях для своего удовольствия. Я не виню его за тунеядство — действительно, зачем работать, если «предки» за всё платят. А то, что родители ворчат и пытаются периодически устраивать на работу, то это можно и перетерпеть.
Такой псевдоразвод, с испытательным сроком, мне конечно же сильно не понравился. Это была какая-то изощренная женская логика. Теперь то я понимаю, почему судейская логика совпала с логикой Ларисы, — как говорят в народе «горбатый нашел кривого».
Конечно, это стало последней каплей и я, забрав свои личные вещи, съехал на съемную квартиру и предложил Ларисе развестись официально. Поскольку детей у нас маленьких не было, развод можно было оформить в ЗАГСе быстро и без всякого суда. Однако, Лариса всё тянула и тянула с этим, пока я не узнал, что она подала в суд на развод, а заодно и на выселение меня из нашей квартиры, приправив это «соусом»: уголовным делом о том, что я якобы ее избивал все наши 14 лет совместной жизни.
Собственно, в то время я еще верил в справедливость нашей судебной системы и в свои способности системного аналитика, поэтому я даже поначалу не нанял адвокатов по всем этим делам — поскольку считал, что если я ничего не делал, то в суде это быстро выяснится, ведь там же разумные люди сидят. Но как я жестоко ошибался и поплатился за свою самонадеянность!
Развод прошел 21.12.04 без осложнений, судья, как и я, также удивилась, зачем люди разводятся по суду, если оба согласны на это. Но для Ларисы было важно на данном суде вылить на меня ушат грязи, унизить публично, дать понять, что она пойдет на всё, чтобы выписать меня из нашей квартиры. К своему заявлению о разводе она приложила обвинительный акт, по сфабрикованному ею ранее уголовному делу. Поясняю, что обвинительный акт появляется в случае, если следователи РОВД признают вас виновными. Здесь уже проявляется нелогичность наших законов, поскольку по закону, только суд может признать человека виновным. А статус этого самого обвинительного акта — это фактически выводы следствия о потенциальной виновности обвиняемого, на основании собранных им данных. Как собираются эти самые данные и как на ровном месте превращаются в улики, прочувствовали на своей шкуре многие, кому «посчастливилось» пройти через это так называемое следствие или дознание.
Для суда по закону нет предустановленных доказательств, которые бы на суде не проверялись, за исключением обстоятельств, установленных иными судами, решением, вступившим в законную силу (преюдиция). Кроме того, есть закон о презумпции невиновности. Реально же суды полностью доверяют собранным следствием доказательствам и априори не доверяют подсудимым, считая все их оправдания попыткой уйти от ответственности. Поэтому в 80 % случаях обвинительное заключение (акт), сформулированное следователями или дознавателями, на суде первой инстанции подтверждается. В этом состоит обвинительный уклон всех судов, и этот факт признается всеми юристами, помимо самих судей. В остальных 20 % случаев адвокатам подсудимых удается найти формальную зацепку, чтобы уйти от обвинительного приговора. Содержательное, полноценное исследование материалов дела суд фактически никогда не делает, исключая дела, которые на контроле у правительства или президента. Не делает он этого не только потому, что не может (нет квалификации у судей, чтобы выполнить системный анализ), но и не хотят, поскольку судебная система заинтересована в обвинительных приговорах, а не в оправдательных.
Это похоже на то, как сотруднику ГИБДД дается план по поимке нарушителей. Если он принесет меньше квитанций чем запланировано, то значит, он плохо работал. Конечно же, это не тот критерий порядка на улицах. Изобретательные инспектора оформляют совершенно трезвых водителей как пьяных, останавливают произвольную машину (несмотря на запрет этого) и приписывают какое-либо выдуманное тут же нарушение.
Какие критерии качества должны быть приняты вместо этого? Очевидно, что один из критериев качества работы — это число аварий на закрепленном за сотрудником ГИБДД участке. Второй критерий — время работы регулировщиком (в часы пик) и время работы на контрольной точке. Третье — отчет о проверках автомашин (причина остановки автосредства, результат, подпись водителя, его мнение о действиях инспектора). Четвертое — участие в акциях перехвата и т. п.