Экстрасенсиха - Олег Шелонин 6 стр.


— А заявление?

— Тебе что важнее, дед или заявление?

— Дед, конечно.

— Тогда подъем и шагом марш! — поднялся капитан. — А заявление мы всегда оформить успеем. Нечего зря время терять.

— Не получится из тебя подкаблучник, — вздохнула девушка, вставая со стула, — а так хотелось.

— Я буду очень стараться, — пообещал Константин, галантно распахивая перед ней дверь.

Путь от отделения до дома ученого занял не более десяти минут. Дед Галины занимал уютную двухкомнатную квартиру на четырнадцатом этаже. Впрочем, уютными там были только гостиная, кухня и удобства. Спальня же была превращена то ли в кабинет, то ли в мастерскую. Верстак, слесарные инструменты, паяльники и гора самого разнообразного электронного хлама занимали почти всю комнату, и лишь в правом углу у окна нашлось место для письменного стола, на котором стоял ноутбук. Кровати в спальне не было вообще. Похоже, спал он в гостиной на диване.

— Он кто у тебя по профессии?

— До пенсии занимался программным обеспечением станков с ЧПУ и роботизированных комплексов. Прикладная математика. Короче, железки обучал.

— Я смотрю, он и после пенсии от дел не отошел. Вон сколько железа в спальню притащил.

— Это только последние полгода. Мастерил что-то. Я его спрашивала, чего он сооружает, а он только смеялся.

— А до железок чем развлекался?

— Да все тем же, программированием. В сетях просто чудеса творил. Как хакеру ему цены бы не было, но он в сетях недолго развлекался. Надоело. Даже Интернет вырубил и видеокамеру на ноутбуке заклеил.

— Что, совсем на ноутбуке не работал?

— Практически нет. Он математическими ребусами увлекся. Деда математик очень сильный. Я сама на кафедре прикладной математики учусь, так если у меня с курсовой не ладится, я сразу к нему. Две, три минуты, и ошибка найдена.

— Так он за тебя курсовые делает?

— Нет. Только в ошибки носом тычет.

— А физикой он заодно не занимается?

— Занимается. По-моему, даже не столько занимается, сколько развлекается. Два года назад застала его за монографией о теории происхождения черных дыр. Он ее читал и смеялся. Ты чего, спрашиваю, а он мне: да тут такие забавные страницы. Нет, с точки зрения теории относительности вроде все верно, а по сути — ляп на ляпе. Пора, сказал, теорию господина Эйнштейна слегка подправить. Думаю, она имеет право на существование лишь в рамках нашего пространственно-временного континуума, а чуть за него нос сунешь, и полная чушь начинается.

— Крутой у тебя дед, — уважительно сказал Константин. — И как, подправил он Эйнштейна?

— Не знаю. Если и подправил, то мне об этом не сказал. Но формулами жонглировал долго. Гору бумаги извел. Во… — Галина подошла к письменному столу, выдвинула ящик. — Странно… здесь всегда были бумаги с его расчетами.

— Так, может, они в ноутбуке? Давайте глянем. Кстати, заодно и контакты его в сети посмотрим. Может, переписывался с кем перед исчезновением.

— Да нет у него там никаких контактов, — отмахнулась Галя, насупив брови. — Я же сказала, вырубил он Интернет. Еще три года назад вырубил. А ноутбук использовал как продвинутый арифмометр для своих расчетов… и веб-камеру на нем заклеил… Черт! Мы с папой над его чудачествами только смеялись, а теперь… Костя, что все это значит? — вдруг жалобно спросила девушка.

— Что ему было что скрывать и, возможно, чего-то опасаться. Твой отец сейчас чем занят?

— Больницы по второму кругу обзванивает.

— Попроси его сюда приехать, пожалуйста.

— Зачем?

— Затем, чтоб все было по закону. И вот что, Галя, давай-ка отсюда выйдем, — вежливо, но твердо сказал Константин, извлекая из кармана мобильник, — и до приезда экспертов ничего здесь трогать не будем.

— Экспертов? — растерялась девушка.

— И следственной группы, — кивнул капитан, набирая номер полковника. — Поисками твоего дедушки мы будем заниматься серьезно.

* * *

— Ты из будущего? — требовательно спросила девушка.

Как только первый шок прошел, Варвара тут же устроила мне форменный допрос. Воинственная поза, только что сшитые на меня брюки через плечо, кулачки уперты в крутые бока, сурово насупленные брови, строгий прокурорский взгляд сверлит меня снизу вверх (росточком девушка не вышла), и выглядит все это в сумме так забавно, что просто не знаешь, смеяться или плакать.

— Нет.

— Ты с другой планеты?

— Варя… — простонал я.

— В глаза, в глаза мне смотреть. И не отпираться!

— Твой дядя дурно на тебя влияет. Варя, ты хоть понимаешь, что за бред несешь? Ну натуральный детский сад.

— А что? — сбилась с прокурорского тона девушка. — Чем не версия? Посланник инопланетного разума. Прибыл поучить уму-разуму местных аборигенов. Можешь начинать с меня. Я на все согласная.

Дурацкое положение. То, что ты на все согласная, нетрудно догадаться. Еще бы! Супергерой в личном пользовании — это же класс! И зацепил я тебя, кажется, неслабо. Ишь глазки-то как горят. А мне что делать? И так едва держусь. Меня тоже цепануло. Молодое тело начало заявлять свои права, и гормон уже бурлит везде, где можно, а скоро будет бурлить и где нельзя. Но как представлю, что с девчонкой будет, когда я на ее глазах в одно мгновение превращусь в седого старика (а такой вариант исключать нельзя, явление пока что не изучено), и так становится хреново. Да еще и слово дал майору его племяшку не обижать. И что погано — вот стою перед этой задиристой малявкой, а совесть так стыдливо шепчет: «Будь мужиком. Ты же хозяин своему слову. Сам дал, сам и обратно взял. И не забывай, что любовью оскорбить нельзя, а уж тем более обидеть. Это святое. Так во всех умных книжках пишут».

— Варенька, я не из будущего и не с другой планеты. Я обычный человек… с небольшими отклонениями.

— С необычными отклонениями, — уточнила Варя.

— Пусть будет так, с необычными отклонениями. Видишь, какой я покладистый? Теперь твоя очередь пойти мне навстречу.

— В чем? — оживилась девчонка.

— Не говори своему дяде о том, как я эту тряпку располовинил. Давай не будем его грузить. У него и так с нами проблем полно. Еще возьмет и выгонит меня несчастного, сирого, убогого… — с трагическим надрывом сказал я.

Господи, да я никак опять треплом становлюсь. Точняк как в молодые годы. Во, и обороты речи уже из тех времен пошли. А если я теперь не стареть, а молодеть буду? Закручу с ней роман, женюсь, а ей потом меня из бутылочки через соску кормить придется. Картина маслом.

— Ладно, — милостиво согласилась девчонка, — не сдам я тебя дядьке. Держи и помни мою доброту, — кинула она мне брюки. — Дуй в свою спальню, примеряйся.

О! Уже в мою спальню. Процесс приватизации меня родного идет полным ходом. А все-таки хорошо иметь под рукой такую шуструю портниху. И главное, классную. Брюки пришлись точно впору. Только почему-то кололись.

— Они колются! — крикнул я из спальни.

— Так они же еще на булавках, — засмеялась Варвара, — иди сюда.

Я вышел в гостиную. Девушка критическим взглядом оценила свое творение, заставила меня пройтись по комнате туда-сюда и вынесла вердикт:

— Сойдет. Снимай на прошивку.

— Только не здесь, — рванул я в уже мою спальню.

— Почему?

— Потому что ты трусами меня снабдить забыла, а шорты под брюки я не поддевал.

— Верно, совсем вылетело из головы. Ладно. Будут тебе трусы. Шоферские.

Пока она прошивала брюки, я включил телевизор и от нечего делать начал щелкать по программам в поисках чего-нибудь интересного. Практически везде шла обычная бурда. Шоу музыкальные и немузыкальные, детективы, как наши, так и не наши, с морем крови, секса и садистского насилия, новостной канал…

— …по данным предварительного следствия трагическое происшествие на Рублевском шоссе, в результате которого погибли Арнольд Святославович Ветлугин и Евгений Ларионович Ставицкий, признаков террористической направленности не имеет. Причины обрушения правого крыла дома, принадлежащего известному олигарху Святославу Николаевичу Ветлугину, выясняются. Возбуждено уголовное дело по статье…

— Вот интересно, — послышался сквозь стрекот машинки голос Вари из мастерской, — его жена в постели возбуждается или возбуждается?

— Чья жена?

— Диктора.

— Не проверял, но думаю, что первое. Подозреваю, что лизоблюдство у нас в стране передается воздушно-капельным путем. Один грамотей сверху ляпнул глупость, а чинуши рангом ниже тут же подхватили, и все уголовные и административные дела с тех про стали возбуждаться.

— И ведь до сих пор не нашлось никого, кто бы сказал: а король-то голый! — посетовала Варя.

— Может, и нашелся, но ему быстро рот заткнули. Это же САМ сказал. Как смеешь супротив САМОГО вякать? А может, тебе и политика партии не нравится?

— Ну а если мне не нравится? — фыркнула девчонка.

— Это сейчас она тебе может нравиться, может не нравиться, а в те времена, когда страна стала возбуждаться, а не возбуждаться, политика партии нравилась всем, и это не обсуждалось!

Телефонный звонок прервал ниши лингвистические изыскания.

— Да? — схватила трубку Варя. — Ой… а я ему еще штаны не дошила… Ладно, бросаю. Тебе это как срочно нужно? Да-да, естественно, что не тебе, а ему. Так как срочно? Полчаса? Ну ты даешь! Конечно, успею!

Бросив трубку на аппарат, девчонка ринулась в мастерскую.

— Меня не отвлекать и быть в шаговой доступности. Через полчаса твоя фотка должна быть у дяди, а ты до сих пор голым пузом сверкаешь. Черт, надо было с рубашки начинать, но кто же знал?

Девчонка ринулась кроить мне рубашку, а я, глядя на ее стремительную ладную фигурку, чуть не застонал от вожделения. Блин, такое ощущение, что не в юношеский, а в подростковый возраст вернулся! Так, эту проблему надо решать. Срочно решать, пока не чокнулся, и для решения проблемы мне нужна ручка и бумага.

Я покосился на Варин ноутбук. Отключить, что ли, его от Интернета? Нет, бессмысленно. Все равно я не умею думать, пялясь на экран монитора. Бзик у меня такой. Помнится, по телику откровения какого-то писателя показывали. Так он мог творить свои шедевры только под стук допотопной печатной машинки марки «Ундервуд». Я почти такой же псих. Чтоб глобально мыслить, мне требуется ручка и чистый лист бумаги, который я могу заполнить формулами. Надо понять, что со мной произошло в тот нулевой отрезок времени, пока я перемещался из столицы нашей родины в Осоченск. Ждать мне обратку или нет? А если ждать, то как, когда и с какой скоростью?

Я сунул нос в мастерскую.

— Варя, а у тебя есть…

— Брысь отсюда! — рыкнула девчонка.

У-у какая сердитая. Ладно, попробуем решить научную проблему ненаучным способом. Я прошел в ванную и начал изучать свой фейс, стремясь запомнить каждую складку, каждую морщинку на лице. Запоминать было нетрудно, так как морщинок на нем не наблюдалось. О! Идея! Волосы. Их рост или, наоборот, убыль дадут информацию о том, в какую сторону и с какой скоростью бежит мое биологическое время! Но это слишком долго ждать, хотя… Я провел рукой по подбородку. Есть щетина! Маленькая, но уже слегка покалывает ладонь. А вчера с утра я тщательно побрился! Это уже плюс. Значит, мое биологическое время течет в нужном направлении. Однако будет ли процесс стабилен или в любой момент рванет в атаку, как сорвавшийся с цепи матерый пес? Нет, на самотек этот процесс пускать нельзя. Нужно знать все точно. Может, по комнатам пошарить? Ага, как мелкий воришка. Черт! И болтаться тут без дела целых полчаса невмоготу. А что, если… Какого черта? С моими новыми способностями сидеть тут как тот самый пес на привязи? Да я как молния по городу промчусь. Никто и глазом моргнуть не успеет. Заодно с местными достопримечательностями познакомлюсь и все, что надо для научной деятельности, найду. Ух ты! Ай да я! Какую научную базу подвел под желание нырнуть в постель к понравившейся девчонке, так, чтоб совесть даже вякнуть не могла. Ну что ж, за дело!

Я остановил время, включил форсаж и… лишь оказавшись возле двери, понял, что на мне чего-то не хватает. Опустил глаза, тихо охнул и резко развернулся. В воздухе в центре гостиной сиротливо висела задняя половина только что сшитых Варькой шорт в окружении дисперсной пыли, когда-то бывшей их передней половиной.

— Твою мать! — рванул я в ванную, с расстройства не заметив, как на чистом автомате отпустил время, а когда вернулся в комнату в набедренной повязке, сооруженной из банного полотенца, там уже была Варвара с остатками моих шорт в руках.

— И как это прикажешь понимать? — грозно спросила она.

— Как очень неприятный для нас обоих факт, — честно признался я. — Только что выяснилось, что суперменствовать я могу лишь в костюме Адама.

— Ну, для тебя факт неприятный, принимаю. А чем он неприятен для меня?

— Так обшивать-то супермена кто будет? Разумеется, его личная портниха.

— Ах ты зараза!

И личная портниха ринулась в атаку, норовя огреть супергероя тем, что осталось от его шикарных шорт. Знал бы, что так тяжело удирать, одновременно поддерживая то, что в данный момент заменяло мне трусы, ни за что бы не стал дразнить эту маленькую фурию, а замораживать время я уже боялся…

8

За три дня отсидки, как говорил я, или залегания на матрасах, как говорила Варька, страстная поклонница криминального чтива, мы с ней успели раз двадцать поругаться, раз двадцать помириться и в промежутках между этими важными событиями сделать целую кучу дел. Варька обшила меня с головы до ног, рассказала все про себя, про своих друзей и подруг и даже написала два портрета с моей персоны. Один, написанный Варькой после очередного примирения, достоин Третьяковки или Лувра, я на нем такой красавчик, что, был бы бабой, точно бы в себя влюбился, а перед портретом, что писался после ссоры, только стоять, скорбно склонив голову, и думать: «Ну прямо как живой. Покойся с миром, с-с-сволочь!» В отместку я тоже попытался написать ее портрет, над которым она долго хохотала, потому что моих талантов в этой области хватило только на «клякса, клякса, запятая, минус — рожица кривая». Помимо этого шедевра, в промежутках между ссорами (причина та же: «колись, зараза, из какой галактики к нам прибыл?») с последующим примирением я исписал две общие тетради головоломными формулами, атакуя свою главную проблему со всех сторон. Но, с какой бы стороны ни шел на штурм, натыкался на одну и ту же константу, имя которой — фактор временной неопределенности. Однажды был пойман Варькой за этим занятием, но на радостный вопль «начинаешь процедуру передачи знаний внеземных цивилизаций? Дай посмотреть!» ответил категорическим отказом и требованием не совать свой нос в чужой вопрос. А когда тетрадки кончились, я со злости подверг их экзекуции, распылив на атомы ладонью. При этом даже рукав рубашки не закатывал. Распылить его на атомы, как перед этим шорты, я уже не боялся, так как после угрозы Варьки прибить одного недоделанного Бэтмена за порчу ее имущества, в перечень которого, как я подозреваю, входит не только сшитая на меня одежда, но и то, что находится под ней, то есть я родной, проблему эту поспешил решить. Проанализировав свои действия во время экспериментов, я понял, почему в первый раз мои шорты уцелели, а когда попытался вырваться на волю — нет, сделал выводы и теперь мог спокойно замораживать время и превращаться в вихрь, не нанося ущерба Варькиному имуществу. Секрет был прост: надо всего-навсего мысленно представить себе, что ты находишься в глухом скафандре, защищающем от внешней среды как тебя, так и твою одежду. И скафандр этот — тонкая воздушная прослойка, которую не затрагивает процесс переноса материи за спину во время перемещения. Тут главное не терять контроль, иначе оконфузишься в любой момент. На этом период активной деятельности закончился, и мы начали откровенно скучать. Этому способствовало то, что к вечеру второго дня накрылся телевизор либо антенна. Телевизор я без специальных инструментов протестировать не мог, а чтобы проверить антенну, требовалось выйти наружу. Я предпринял было такую попытку, но был пойман Варькой и с огромным удовольствием ею же побит. Не больно. Это ненадолго нас развлекло, а потом опять навалилась скука. К скуке и моральным мукам (я все про тот гормон проклятый!) прибавились и муки физические — в холодильнике закончились продукты. Затаривалась моя портниха в расчете только на свою персону и на еще одного проглота (у меня, как и у нее, очень хороший аппетит) не рассчитывала. Короче, к исходу третьего дня затворничества нам уже конкретно хотелось жрать, мы мрачно дули пустой чай, а Варькин дядя Саша все не шел. И вот на четвертый день, когда мы от безделья и голодухи стали просто сатанеть, он наконец явился.

Назад Дальше