Нед.Трилогия - Щепетнов Евгений Владимирович 13 стр.


Нед сидел в позе цветка — как его научил Ойдар — и старался впитать в себя эту самую цу, которой наполняются бойцы через какие-то там дырки. Какие — он так и не понял, хотя Ойдар несколько раз принимался это пояснять. У Неда просто не хватало данных для понимания. Ведь его интересы всю жизнь крутились совсем в другой плоскости…

Он сидел, прикрыв глаза и слушал мысли окружающих. Из всей какофонии мыслезвуков старался поймать те, которые были нужны — например мысли того, с кем ему придётся скоро биться. После нескольких попыток, сумел подавить шум, идущий со всех сторон, приглушить его, сосредоточившись на мыслях противника.

— Дохлый парень. Сломаю за пять ударов сердца. Двоечку в поддых и в челюсть — и готов. А может поиграть с ним? Вон, сколько народа собралось! Я буду героем этого года! Может сержанта дадут? У них плата побольше, да и в пекло лезть не так будут заставлять. Впрочем — лучше бы остаться на базе и заведовать столовой. К еде поближе — всегда надёжнее. И чего он так улыбается? Улыбка идиотская! Деревенщина! Поулыбаешься ты мне! Будешь пятым, кого я убил. На арене. Что же — извини, парень. Такова жизнь. Кто-то бьёт, а кто-то умирает. Если обставить это покрасивее, все будут довольны. Эх-х, сейчас бы лежал на чистых простынях с Элрой… Ну какого демона её муж пришёл так рано? Зачем он полез на меня драться? Демонство…не надо было его бить. Лучше бы он мне врезал — не убыло бы. Что мне его жалкий тычок? Вишь, как вышло-то плохо. пять лет теперь с этими придурками, пять долгих лет! Так, Харт, хватит плакать! Трупом быть гораздо противнее, чем долбить деревенского парня на потеху офицерью. И здесь, на базе, можно пристроиться, если соображать. Парень я умный, сильный — и тут пробьюсь. Ну наконец-то, идут…интересно — а бордель в этом городишке есть? Со ста пятьюдесятью монетами можно неплохо оторваться с девками! Да чего он так улыбается, этот придурок?

Нед в последний раз улыбнулся, и встал на ноги, следуя жесту Дранкона. Он был свеж, тело отдохнуло и насытилось, и каждый его уголок посылал сигналы в мозг — я готов! Хозяин, я сделаю всё, что ты потребуешь!

И Нед шагнул на середину площадки для боя — под восторженный вой толпы и рукоплескания офицеров.

Нед сам не знал, зачем он ввязался в это дело. Зачем ему этот бой, зачем ему эти деньги… Цену деньгам он не знал — что медяк, что золотой — для него всё было едино. Он и к своему жалованью был равнодушен. Если человек за всю свою жизнь ни разу не заплатил ни за одну вещь в лавке — как он может осознавать ценность денег? Ну да, приятные кружочки, звонкие и красивые. Мужик на них выбит. И что? Что с ними можно делать? Зачем они ему? Его здесь кормят, дают одежду, кров, не заставляют трудиться больше, чем он привык это делать дома. Всё по распорядку, всё по удару колокола — в сравнении с прежней жизнью — чертоги богов!

Амбиции? Какие у него могут быть амбиции? Он, ниже низшего, грязь под ногами людей — какие у него амбиции? Товарищи надеются на него? Боится, что они на него обидятся и не будут его уважать? Он семнадцать лет жил в состоянии войны со всем миром! Весь мир беспрерывно пытался его обидеть, оскорбить, сделать ему больно — может ли он бояться неуважения товарищей?

Тогда зачем ему это всё? Он сам не знал. Что-то внутри него толкало Неда вперёд. Толкало совершать действия, которые он лично, сам по себе, никогда бы не сделал. Что-то тёмное, сильное, сжавшее его волю в кулак заставляло: «Иди! Иди! Накажи этого придурка! Покажи, насколько ты силён! Сделай так, чтобы толпа выла от восторга, чтобы они носили тебя на руках! Разве это не путь мужчины? Разве это не правильно? Будь спокоен — ты — сильный. Ты самый сильный! Никто не может тебе противостоять! Не бойся ничего, дай волю своему подсознанию, и всё будет хорошо!»

И Нед не боялся. Он был в странном состоянии приподнятости и одновременно спокойствия, как будто выходил не на смертельных бой, а на весёлую игру, такую, какие он видел на площадке молодёжи в деревне — хороводы, танцы, «ручейки». В его душе сидела уверенность, что всё будет просто замечательно, и он не мог отделить свои, недовы мысли от странных, новых, ему не присущих.

Противник Неда начал разминку — он изгибался, махал руками, подпрыгивал, наносил мгновенные сокрушительные удары по воздуху, искоса поглядывая на Неда — видит ли тот, как он страшен? Проснулся ли в нём жестокий страх, выгрызающий внутренности и лишающий воли? И убеждался, к своему неудовольствию — не проснулся. Лыбится, как цветок суифари. Придурковатый тип…

Нед секунду постоял, глядя на манипуляции соперника, потом вдруг стал медленно совершать круговые движения, изгибаясь так, что трещали суставы и позвонки. Его руки двигались сами по себя, выстраивая в воздухе фигуры столь причудливые и экзотичные, что все вокруг замолкли — что творит этот парень? Даже его соперник замер, открыв рот от удивления — вот это представление!

Ойдар, стоящий рядом с Арнотом, пискнул, и больно сжал руку приятеля, впившись глазами в Неда, переливающегося в воздухе, как гибкая травинка на бурном ветру.

— Что он делает? — тихо спросил Арнот, недоумённо скривив губы — зачем это?

— Что он делает? — сдавленно повторил Ойдар — он, он…скотина! Отказался меня учить! Это мастер шанцо! Он накачивает в себя энергию цу специальными упражнениями, как насос! Я чувствую, как энергия бьёт в него — разве ты не ощущаешь движения тонких материй? Разве у тебя не бегут по коже мурашки? Никогда не прощу ему. Отказать мне! Свинья! Гадина! Я мечтал, всю жизнь мечтал найти учителя шанцо, и вот — деревенский парнишка, увалень — мастер шанцо?! И он отказывается меня учить?! Мне хочется рыдать…я чувствую себя таким маленьким, таким униженным…такой серой мышью…

— Эк тебя пропёрло! Ты что, покурил мазиса? — недоумённо вытаращил глаза Арнот — всё, что я вижу и ощущаю, это то, что Нед извивается, как змея и машет руками, как ветряная мельница, а ты смотришь на него, потеешь так, что от тебя воняет, будто от козла! Чего тут такого странного?

— Дурак ты… — с сожалением сказал Ойдар — смотри, что сейчас будет! Не завидую я тому парню!

Неда накрыла волна Силы. Он будто набитый мешок трещал по швам, напитанный силой, распираемый ей, как бутыль с игристым шипучим вином. Его слух, зрение, все ощущения обострились и он видел далеко-далеко, на коньке здания штаба небольшую птичку, держащую в клюве кузнечика, ноги которого свешивались с обеих сторон тонкого клюва.

Он слышал тонкие шепотки в толпе парней: «А что это он делает? Смотри, смотри что творит!»

Слышал тихие голоса офицеров, восхищённо рассматривающих происходящее и рядящиеся по поводу ставок — один из них во время «представления» тут же поставил на Неда, завороженный движениями, которые тот творил.

Чувствовал тонкие запахи, идущие от нагретой, пыльной земли, и запахи принесенные ветром с гор — запахи горных лугов, талого снега и вечных, седых ледников.

Он стал другим, и похоже — навсегда. Эта мысль поразила его в самое сердце, так, что Нед вздрогнул, осознав истину, и попытался с испугом воспротивиться ей…за что чуть и не поплатился.

Противник нанёс мгновенный удар, метясь в челюсть Неда, решив за долю секунды покончить со странным парнем — кто знает, чего ожидать от этого ненормального? Хороший боец не будет играть со своей жертвой. Он знает, что как бы ни был силён, в мире всегда слишком много неожиданностей, которые могут привести к проигрышу, случайностей, от которых никто не застрахован. И лучший путь к победе — самый короткий — прямой удар в челюсть, дробящий её на мелкие кусочки.

Не попал. Ненормальный парень лёгким движением руки увёл удар в сторону, пропустив его на таком расстоянии от щеки, что её обдало ветерком от пролетевшего кулака. Со стороны казалось, будто Нед лениво поднял левую руку и отмахнулся от противника, как от надоедливой мухи — со скучающим выражением лица и глазами, туманно смотрящими куда-то вдаль.

Толпа зашумела, закричала, а боец пришёл в ярость, покраснев, как плод фешанга. Но тут же взял себя в руки, поняв, что всё не так просто, и нужно быть максимально осторожным.

Удары свистели один за другим, боец увеличил скорость до максимального предела, и свыше того — но его противник стоял, будто заколдованный, обращая на него внимания не больше, чем бык, отгоняющий хвостом назойливого овода. И самое интересное — Нед не нанёс ещё ни одного удара! С момента начала поединка прошла минута, не меньше, в воздухе просвистели десятки ударов, но ни один удар не достиг цели и ни один удар не последовал в ответ.

Нед был как в тумане. Он следил за происходящим из своих глазниц, как будто из окошек, открытых после тёмной ночи. Это происходило не с ним.

Тот, кто сидел в нём наслаждался происходящим. Он играл с парнем, наблюдая за тем, как противник краснеет, бледнеет, тяжело дышит и приходит в ярость от такого издевательства.

Неду хотелось скорее закончить поединок, ему было неприятно такое повышенное внимание к своей скромной особе, но тот, внутри, не давал ему это сделать.

В голове промелькнула странная мысль: «Не спеши. Вспомни условия договорённости. По ним ты должен простоять тысячу ударов сердца. Если ты сейчас его уложишь — могут придраться, и выдать тебе всего один золотой. А ты должен получить ВСЁ! Когда время закончится — ты его убьёшь.»

«Но я не хочу его убивать!» — подумал Нед и тут же получил ответ: «Ты должен его убить. Обязан! Он говорил о тебе гадости, думал о тебе гадости, кроме того — он ХОТЕЛ тебя убить! Разве этого недостаточно? Разве тот, кто хочет тебя убить не заслуживает смерти? Он ведь хотел тебя убить только потому, что так будет выгоднее закончить схватку, чтобы все видели, какой он великий боец и предоставили ему хорошую должность, чтобы он жил лучше других. Разве ЭТО не заслуживает наказания? Смерти? Ты должен его убить, и так, чтобы остальные содрогнулись от ужаса! Чтобы они знали — с тобой шутки плохи! Чтобы больше никто не осмелился тебя обидеть, никогда! Никогда! Никогда! Если уж так невтерпёж — поваляй его слегка. Только осторожнее, не повреди до нужного момента…»

С парня брызгал горячий пот, разлетаясь, как дождевые капли. Он тяжело дышал, выкладываясь на полную катушку, уже всей душой ненавидя эту холодную, надменную статую по имени Нед.

Внезапно, когда очередная серия ударов должна была повергнуть этого человека, тот ухватил бойца за руку, немыслимым образом её подкрутил, и…призовой боец, как кукла, сделанная для деревенского ребёнка, взлетел в воздух и провернувшись вокруг оси грохнулся на площадку. Это было неожиданно и довольно больно — воздух с хаканьем вылетел из груди парня, а из ноздри выскочила сопля, прилипшая к губе.

Секунду все зрители молчали, а потом закричали, зашумели, засмеялись:

— Сопляк! Эй, урод, вставай, соплёй подавишься! Эй, тебе сопля мешает, в ногах заплетается!

Боец вскочил с земли одним прыжком. Его тренированное, сильное тело превзошло само себя в яростном порыве убить, разорвать, растоптать противника! Руки, ноги, мелькали в воздухе, сливаясь в туманные призрачные тени, и каждый раз, как боец бросался на Неда, он летел кубарем, покрываясь синяками, пылью и кровью.

Через пять минут такого валяния, призовой боец, убивший на арене пятерых противников, гордый, сильный и насмешливый человек, холивший и лелеявший свои амбиции, представлял собой кусок мяса, покрытый грязными разводьями и потёками крови.

Зрители орали, бесновались, вопили так, что изо рта некоторых особо рьяных летели хлопья пены, как у скаковых лошадей после длинной пробежки. Офицеры за столом встали с мест, улюлюкали, стучали, забыв о чести мундира, о том, что они находятся перед своими подчинёнными — все слились в одном, едином порыве зрителя, с головой ушедшего в зрелище.

Полковник Хеверад восторженно стиснул в холёном кулаке, украшенном драгоценными перстными белую скатерть, и выдохнув, сказал:

— Великолепно! Лучший бой, который я видел!

«Достаточно!» — в голове Неда мелькнула мысль, что пора заканчивать игру. В очередной раз, когда шатающийся и потный боец шагнул к нему, чтобы провести серию мощных, но абсолютно бессмысленных ударов, Нед текучим движением ввинтился в пространство рядом с телом противника, и вложив в удар всю накопленную Силу, всю мощь своего молодого, могучего тела нанёс удар рукой в кадык парня, целясь в точку позади него.

Эффект был потрясающим. Рука, как булатное лезвие меча, прошла через плоть соперника, разрывая, расплющивая, кроша мягкие ткани и твёрдую кость. Нед не почувствовал ничего, кроме шлепка и упругого сопротивления, как будто он хлопнул по морской волне.

Голова человека оторвалась, и взлетев в воздух описала дугу, с глухим стуком упав прямо перед столом офицеров. Тело постояло секунду, фонтанируя из перебитых вен и артерий, потом мягко осело на площадку, содрогнувшись несколько раз в последнем порыве — жить! Жить во что бы то ни стало!

Слышно было, как жужжат пчёлы, несущиеся по своим пчелиным делам, как где-то далеко, на склоне горы, в зарослях терновника кричит неведомая птица — пить-полоть! Пить — полоть! В городе зазвенел колокол, собирающий людей на вечернюю молитву к богу-создателю, и его жрец тонким, пронзительным голосом стал выпевать мантры, приличествующие торжественному таинству богослужений. Только на площадке для физических упражнений базы морской пехоты все молчали, застыв, как мраморные статуи.

А затем — тишина взорвалась криками, воплями — к Неду кинулась возбуждённая толпа и подняв его на руки понесла вокруг площадки, топча останки бойца, отдавшего жизнь на потеху зрителям.

Нед как будто очнулся от наваждения — он недоумённо смотрел на тех, кто подбрасывал и теребил его тело, вертел головой, как будто впервые увидел площадку и зрителей, восторженно выказывающих ему знаки любви и уважения. Офицеры присоединились к общему торжеству хлопая в ладоши, а полковник Хеверад достал из кармана кошелёк с несколькими монетами и крикнул:

— Дополнительный приз от командования! Десять золотых! (Надо сказать, что полковник в общем-то ничем не рисковал, отдавая монеты. Потом он провёл этот приз как поощрение за службу, выписав пятьдесят золотых. Итого — прибыль сорок золотых).

Толпа заревела, и поднесла Неда, лежавшего на спине, как покойник — со скрещёнными на груди руками — прямо к столу командования.

Следуя примеру полковника каждый из офицеров достал из кармана некую сумму денег и положил её на стол, где образовалась приличная кучка монет (Попробуй не положи, когда командир это сделал! Сочтут за неуважение. Может навредить карьере.).

Сержант Дранкон аккуратно ссыпал их в мешочек с деньгами, предназначенными для выплаты победителю и отошёл в сторону, наблюдая, как чествуют Неда. Потом, когда того отпустили, подошёл к парню и передав мешок, сухо сказал:

— Это было интересно. Только стоило ли убивать парня? Это же не реальный бой с врагом, это всего лишь соревнование! Зачем ты это сделал? Не ожидал от тебя такого…

— Да ладно, Дранкон! — жизнерадостно хохотнул полковник Хеверад, подошедший сбоку — об этом бое будут рассказывать во всех подразделениях королевской армии! Вот каких бойцов мы готовим! Пусть враг боится! Взял — и голыми руками оторвал парню голову! Молодец! Вот тебе и готовый капрал, сержант! Ты же ещё не назначал капралов? Нет? Вот тебе готовый! Я сегодня же прикажу подготовить приказ! Теперь, парень, ты будешь получать полтора золотых в неделю, вместо одного золотого! Так-то было бы больше, но выслуги мало, да и в боевых действиях не участвовал. Ты грамотный? Нет? Сержант — упущение. Научите его грамоте. Подготовим из него офицера! Из него получится великолепный сержант!

— Вряд ли — так же сухо ответил Дранкон — задача офицера сделать так, чтобы была выполнена задача командования, и максимально сохранены солдаты. В задачах офицера ничего нет про бессмысленное убийство своих солдат.

Назад Дальше