Ожившие сны
Ток Син
— Главное правило при погружении в пену — забыть всё, освободиться от тяжёлого, иначе утонете, — напомнил ему голос Шерпа, и приятная прохлада окутала его — волшебное состояние, легкий кайф от целебного хаоса беспечных пузырьков. Их веселая детская суета постепенно приобретает смысл, они сливаются, становятся солиднее и начинается захватывающая картина зарождения жизни - появляются образы: сначала это ангелочки, почему-то в этот раз худые и с четырьмя крылышками, потом чёрный круг с бездонным глазом внутри, к нему присоединился такой же. Откуда-то снизу подплыли галстук и длинная шея с тощим телом полуживой или полумертвой девицы. Всё это вместе плавно покачивалось в такт играющему релаксу и было похоже на птицу, жалобно просящую её съесть, чтобы не мучилась.
Как обычно пузырьки синхронно лопнули. Он оказался в чём-то похожем на турагентство для экстремалов с креативным интерьером "вулкан", в стиле "брутализм периода великой депрессии или постапокалипсиса": без полированного мрамора, только необработанный камень с мерцающим блеском слюды или кварца и красивейшее звёздное небо, образ космоса, бесконечности мира. Это дополнялось уютным теплом из бурлящего жерла, вокруг которого толпились, видимо, туристы, почему-то похожие на тени в монохромно-сером комплекте эстетики немого кино: котелок, жилетка, галстук, стринги. Над ними летали забавные аниматоры-ангелочки. Периодически из щелей в стенах с шипением вылетал пар, в клубах которого на секунду появлялись разнообразные призраки.
Мистицизм и магия были гипнотизирующие. Дик стоял зачарованный этим, особенно близостью огненной стихии и очнулся, когда кто-то сверху тяжело вздохнул на весь вулкан, причём так громко, что все присели и подняли руки вверх. Звёзды на небе замигали, и несколько упало вниз, они сделали круг и вернулись на место. И только сейчас он заметил, что вместо звёзд вверху были глаза висящих на своде летучих мышей, которые наблюдали за ним.
Может быть, из этих глаз, или от стен, лилась непонятная музыка, какой-то очень философский шугейз, дикая какофония из звуков самого неожиданного происхождения: от чарующих ритуальных барабанов до бытовых шорохов, скрипов, стонов, уханья.
«Там-та-та-тааам…» — грозно и величественно прозвучали органные аккорды у него в голове.
— Бетховен?— спросил его сверху властный женский голос.
— Не понял, — ответил Дик, пытаясь увидеть, кто спросил. Он слышал когда-то эту музыку, но там не было органа.
— Не важно, проверка связи. Почему вы не проходите?
Дик сам не знал почему. Просто ноги пока не двигались.
— Не мешайте другим, проходите или возвращайтесь, откуда пришли, — приказал голос.
Он обернулся и увидел мерзкую дыру, из которой вылезали вновь прибывшие. Они молча шли мимо него к стойке, за которой стояло существо из пены, предположительно девица, и похоже, действительно еле живая. Над стойкой — надпись: «Хаос ВК АД МИН ГРУ», с девизом «У нас все свободны! Только здесь мечты сбываются!» Девица монотонно перекладывала листы бумаги из левой пачки в правую.
Пока надо придерживаться первого правила туриста: если не знаешь, куда попал, то постарайся не терять оптимизма и быть незаметным. Он скопировал самый понятный ему образ в зале — странное небритое похмельное существо в мятых спортивных брюках с майкой-алкашкой длиной до пупа — и включил видимость.
— Даже так? — сонно произнесла девица с бездонными глазами, не отвлекаясь от бумаги. — Впрочем, оригиналов тут любят.
Дик не знал, что делать. Обычно подкатить к девице, как он умеет, не получится, тело не позволяет это. Здесь все перемещались иначе. Мимо него проходили прибывающие, которых три бабки на скамейке под стойкой скрипящими голосами сортировали: «наркоманов» и «проституток» направо, а «чмо» налево.
— Фейсконтроль, – пояснила девица.
Бабки угрюмо смотрели на Дика и никуда не показывали.
— Как видите, вам ко мне, подойдите, — пригласила девица.
Дик, имитируя остальных, подошёл. Надо было что-то ответить.
— Красиво, — кивнул он на бурлящее жерло.
— Вы имеете в виду «Чашу слёз»? — не отвлекаясь от своего занятия, пропела девица.
— Это «Чаша слёз»?! Оригинально, — озадаченно озвучил свои мысли Дик после безуспешных попыток найти общее в огне и слезах.
— Почему только у вас мечты сбываются? А как же рай? — попытался пошутить он.
Девица оценила юмор, красноречиво зевнув.
Справа остановилась женщина с большим носом, внимательно посмотрела на Дика и, прищурившись, попыталась клюнуть его в глаз. Её моментально унесли ангелочки в пар от жерла.
— Террористка, – пожав плечами, пояснила девица. — У нас солидная организация, ГРУ как-никак, с такими не церемонимся. А относительно конкурентных корпораций юмор неудачный. В раю как раз не все мечты сбываются. Да и какие там могут быть мечты у стерилизованных одуванчиков? Мы же специализируемся на безграничных возможностях и фантазиях.
Такое заявление показалось Дику подозрительно выгодным.
— Это не опасно? — решил уточнить он.
Девица медленно подняла глаза и некоторое время неподвижно смотрела на Дика.
— Приятно видеть опытного фантазёра, — казённо-протокольным тоном произнесла она. – Вы правы, иногда мечтать небезопасно, но зато жутко интересно. И… — она сделала шикарную паузу, почесав за ухом стопой в балетке, — …у нас всё можно. Вы хотите расслабиться, отдохнуть?
— Да, — облегчённо произнес Дик: похоже, контакт установлен.
— Поздравляю, прекрасный выбор. Фрукты не желаете?
Перед ним появилась корзина разных фруктов.
— Нет, спасибо. Не хочу, — интуитивно отказался Дик. Как-то неприлично и небезопасно брать сразу в рот что попало.
— Желательно съесть. Так вы больше понравитесь общественности.
Дик вежливо взял яблоко. Девушка улыбнулась и, неожиданно похорошев, перешла к делу:
— Добро пожаловать в «Вечный кайф», подразделение ГРУ, отдел ПУ — приемки и утилизации. Я Регги, — отчеканила девица.
— Дик, — брякнул он не подумав. Находясь неизвестно где, нельзя называть себя настоящим именем.
— Неосторожно, — как бы поняв его, согласилась Регги, и у неё добавились строгие брови. — Я запишу вас на процедуры как Дичь.
Дик почему-то не удивился проницательности девицы и согласился опять, не вникая, что такое Дичь. Из-за спины Регги стали выглядывать любопытные ангелочки с сухими, совсем не милыми лицами, похоже девицы, с нездоровым блеском веселых глаз. Слышен был шёпот: «Дичь, какой фре-е-еш, перец наверно, нет, фрукт, нет, овощ…» Наиболее наглая пролетела над ним и поперчила его. «Похоже, веганы», — подумал Дик. «Прелестно, вау, кебаб, свег, свег-бисер, какой бисер — хамон, да-да, хамон!» И они хором начали орать: «Хамон, хамон, мать!» Блеск в глазах усилился.
— Шалят, сакебаны……………
— Фуди! Фуди, мать! — завизжала возмущённая наглая и вцепилась в волосы Регги:
— Мы — фудибаны!
Остальные ангелочки совсем не по-вегетариански скалили пираньи зубы.
– Кыш! — не выдержала Регги и пшикнула вокруг себя противным газом из странного баллончика. Ан-гелочки исчезли.
— Какая разница, кто вы — фуди или саке… из вентиляции или канализации. Расплодились бандитки.
— Вы их мать?
Регги опять некоторое время молча смотрела на Дика, и ему стало неудобно за свой вопрос.
— Нет, — холодно произнесла она. — Мать — это по-ихнему админ. Не пытайтесь понять их, запутаетесь и потеряетесь. Это мероприятие заразное, затянет трясина грязных слов, не выберетесь. Как вам музыка тут?
— Это музыка? Что за стиль?
— Дринк-дрим-гадический нойз.
— Может, готический? — неуверенно решился поправить Дик. Он был частично согласен с тем, что это нойз, близкий к «искусству шумов».
— Тут всё гот-гад-андеграунд, — криво усмехнулась девица. — Называйте как хотите то, что не имеет формы, хоть «искусство шумов»… Вы знакомы с Луиджи?
— Нет. Просто мне непонятное и неизвестное ближе, познавательно слушать — как оживший сон смот-реть.
Девушка еле заметно вздрогнула, и в глазах появился едва заметный тёплый свет.
— Чем они похожи?
— Во сне может случиться что угодно, но невозможно врать себе. Я предпочитаю и такую же музыку, честную и загадочную, склонен считать, что мир сложен до бесконечности.
— Вы, видимо, меломан. Где ваше направление и кредитная история?
— У меня нет направления и кредитной истории.
— Да? — совсем другим, живым голосом произнесла Регги, и у неё появились зрачки. – Вы к нам по собственной воле и при этом ничего не должны?! Редчайший случай, вип-клиент. Любитель острых ощущений или из любопытства?
— Вроде того, наверно, как бы всё это, – Дик не знал, зачем он тут.
— Вам повезло, сегодня как раз розыгрыш приза, будете участвовать?
— Не откажусь.
— Тогда перейдем к анкете и договору, в вашем случае это обязательно. — Она задержала один лист перед собой, внимательно посмотрела на него и отпустила. Дик с интересом наблюдал, как лист опускается на сойку и на нем появляется красный текст. — Сначала анкета. Первый вопрос: кто вы?
— Человек.
Регги устало вздохнула.
— Юморист. Не удивлюсь, если считаете себя ещё и разумным.
— Да.
— Да что с вами делать! — искренне расстроенно воскликнула она, смяла лист бумаги и бросила его в сторону жерла. — Одно и то же. Всё, что движется, мнит себя человеком. По общей классификации человек — самое опасное животное с оружием, подтверждающим его доминирующий статус. Покажите оружие.
— У меня нет оружия.
Регги подняла кисть, и её ногти постепенно превратились в ножи.
— Все остальные, в том числе и такие, как вы, — продолжила она, возвратив ногти, – участники пище-вой цепочки или рабы. Я бы не советовала торопиться причислять себя к какому-либо биологическому доминирующему виду. Вы знаете, где вы?
— Нет.
— Вы знаете, что будет с вами?
— Нет.
— И после этого вы считаете себя разумным?
Дик молча стоял, понимая глупость своего положения.
— Мой первый вопрос имел в виду ваше назначение в жизни. Повторяю, кто вы? Робот, раб, рабочий, воин, созидатель или паразит?
Дик запутался, игра шла уже в одни ворота, всё перечисленное подходило ему, и он не мог выбрать.
— Как бы всё это вместе.
— Начальник?
— Да.
— Значит, паразит. А то я, мол, человек, да ещё разумный. С чего хотите начать?
— Я не прочь записаться на курсы реабилитации после амнезии, — немного придя в себя, ответил Дик. Ему такое показалось правильным сейчас.
Регги оторвала удивлённый взгляд от анкеты.
— У нас запрещены курсы и любое обучение.
— Почему?
— Мы творческая организация — «Вечный кайф». Знания и образование несовместимы с фантазией и свободой мысли. Творчеству не учат по лекалам и штампам, которые очень утомляют нудностью окружающих. Новизна и неожиданность — основа новых ощущений. Если же у вас амнезия, то вы счастливый человек, и от счастья не лечат. Вам всё можно без угрызений совести и много раз одно и то же, — произнесла она с вроде безразличным видом, но внимательно искоса наблюдая за ним.
Бумаги в левой пачке закончились, она вздохнула и стала перекладывать их справа налево, так же не глядя на них.
— Что вы делаете? — спросил Дик, показав взглядом на бумаги.
— Работаю, — неожиданно нервно ответила Регги.
Похоже, он впервые вызвал эмоции у этой властной девицы.
— Это работа?
— Да, — почти крикнула она и испуганно посмотрела по сторонам. — Надо работать, иначе буду отдыхать, а я уже сегодня не могу.
Я пока в Комасоле, молодежном подразделении, а не в высших партийных кругах ГРУ. Поэтому старательно имитирую работу и преданность.
— Шеф, нам срочно нужен сценарий и протокольный список для призовой вип-оргии, — влез между ними фарфоровый филин, разрисованный везде пёрышками и упакованный в стандартный комплект жилетка-галстуг-стринги, с бейджем «Вип-понт» в виде звезды. — Ой, извините, вы очень похожи на шефа… — он застыл с чрезвычайно озадаченным видом, рассматривая Дика.
— Что это, кто это, как так, вы как? – бормотал филин, смотря на Дика, и, очнувшись, взвизгнул:
— Как вы посмели в таком виде прийти в это избранное место?
— Так удобно… — попытался установить контакт Дик.
Но филин жёстко прервал его:
— Это удобно только нашему шефу, и только ему можно носить тут то, что ему удобно. А вы должны носить то, что удобно шефу, чтобы ему было удобно вас удобно.
Дик попытался извлечь смысл из этого набора слов, но не смог, и стоял, имитируя внимание. Филин ещё что-то бессвязно бормотал и, окончательно запутавшись в своем, заплакал странно высоким голосом:
— Вы не имеете права так поступать. Ваш юмор опасен… – и он захлебнулся эмоциями, икая.
— Я с вами согласен, — решил успокоить его Дик, непроизвольно ответив в рифму, — чёрт-те что тво-рится, мистер Понт.
Огромные глаза филина позеленели и увеличились в два раза. Он чуть не треснул от напряжения и, тряся пальцем перед лицом Дика, ещё громче завизжал:
— Вип! Вип-понт Файл! И не надо бесить меня! Это непозволительно тут… такое неуважительное отношение ко мне и шефу, нашему несравненному Вип-Идору… — далее следовал бессмысленный набор слов, который Дик опять не разобрал, кроме «опасен — согласен, рифмоплёт».
— Зачем вы так? – наконец внятно произнес филин, резко успокоившись. Он показал на одежду Дика.
— Нельзя подражать шефу. Он неповторим. И если вы даже презираете или там ненавидите его, то всё равно должны делать это преданно. Рецци, — он упёрся взглядом в Регги.
Она испуганно замотала головой и показала на папку бумаг:
— Нет, не могу, работаю.
— Я не об этом. Срочно переоденьте его согласно статусу. Кем этот поэт-юморист у тебя записан, какой окрас? — филин посмотрел на целое яблоко в руке Дика и вопросительно произнес:
— Девственник?
Опять появились ангелочки и напялили на Дика котелок и жилетку. Стринги он решил надеть сам, и у него это получилось с третьей попытки под аплодисменты ангелочков. С галстуком он не знал что делать.
— Какую помаду ему? — спросила филина Регги.
— Так, так, так, весьма достаточно самодостаточный, — размышлял филин, осматривая Дика со всех сторон. — Не зелёный, спелый, — и, щипнув Дика за сосок, причмокнул, — даже фаршировки не требуется. Однако… – он остановился сзади Дика, задумавшись, — так и есть, ему ярко-красную. Надо доложить об этом шефу. Дефлорация в его компетенции, – и пошёл, видимо, докладывать, виляя зелёным задом. Напротив жерла он остановился и похабным голосом гаркнул на тени:
— Почему без песни?
Тени жалобно затянули местный хит: «Как здорово, что здесь мы собрались…»
Интрига возрастала, Дик начал сомневаться в полезности кайфа и правильности хаоса.
— Так вы Рецци или Регги? — спросил он просто так, надо же было что-то говорить.
— Для вас Регги, для Файла Рецци. Он из орнитологического отдела. Птицы любят красивые слова, особенно заканчивающиеся на -шион. Они их не говорят, они их поют почти в оргазме. Вот это, — она показала на стол, — у нас регистрация, а у них рецепшион, поэтому для вас я Регги, а для них Рецци. И не вздумайте спорить с ними. Тут всё будет в пухе от истерики.
— Постараюсь. Я тоже не перевариваю пернатых.
— Будьте осторожны со сленгом. «Не переваривать» тут имеет прямое значение.
— Извините, я хотел сказать, что они… мерзкие. Можно избежать их тут?
Регги оценивающе посмотрела на него и кивнула.
— Я позабочусь об этом. Вот, кстати, экземпляр ещё хуже, — показала она на типа, телом похожего на гуся. Он внимательно слушал филина, поглядывая в сторону Дика. — Этот из отдела поэзии, юморист, шут по-вашему. Постоянно шутит.
— Это же невозможно!
— Да, невозможно, но их это не останавливает. Сейчас начнётся, — обречённо прошептала Регги, видя, как гусь ответил филину «ага» и, плавно пританцовывая чукотский регги, направился к ним. — Я вас умоляю, — в её пустых глазах действительно мелькнула мольба, — не хвалите его. Поэты и юмористы очень возбудимые…