Елена Александровна Бушаева
В поисках короля
Глава 1. Тринидад
Марджери шла по коридорам замка — прекрасная, величественная и спокойная. Голубое платье свободно ниспадало на плиты каменного пола, блестящие волосы струились по грациозной спине и тускло отблескивали в свете чадящих факелов, развешанных по стенам. Захваченный замок грабили орды варваров, грязных и диких, их силуэты то и дело мелькали вдоль стен, озаренных отгорающим пожаром. Гнездо древнего рода Кастервилей пало вместе с защитниками, отец и братья Марджери были убиты, но она осталась жива. Ее ничем не обидели, в отличие от служанок. Печальной участи не избежала даже толстая кухарка Марта, вечно пахнущая луком и специями.
И сейчас со двора доносились крики: отчаянные голоса девушек, громкий хохот мужчин, стоны умирающих, заздравные песни, громкая дребезжащая музыка, и среди всего этого парило имя. Тринидад! Тринидад! Имя завоеватели, мятежника и победителя. Это имя летело впереди безжалостной армии, уже двадцать лет опустошающей королевство, им пугали малых детей, балаганщики воспевали кровавые битвы, выигранные Тринидадом, раненые твердили это имя сухими губами и умирали с торжеством на лице. Сама Троеликая богиня благоволила мятежнику.
Тринидад поклонялся Разящей воительнице, да еще, верно, Утешающей-лекарке, заживляющей раны. Марджери же возносила горячие молитвы Творящей-колдунье, прося ее проявить прославленное коварство и отнять у Тринидада удачу, но богиня ее не слушала. Возможно, лиц у нее было три, но все они смотрели только на Тринидада.
Из пиршественного зала неслись пьяные вопли, там завоеватель праздновал победу. Сегодня был последний день войны, день, когда королевство окончательно пало. Двери зала никто не охранял, как было, когда пировал отец Марджери с благородными лордами, перед Тринидадом склонились все, и опасаться ему было нечего. Говорили, что он ничего не боится, говорили, что он принес клятвы любви и верности собственному мечу, те же самые, что обычные люди приносят женщинам, которым не собираются изменять. Болтали также, что в двадцать лет Тринидад продал свою жизнь Троеликой в обмен на победу и умрет в день, когда получит ее. И что именно поэтому его война длилась так долго, Тринидад хотел жить.
Леди собралась с духом, толкнула дверь и вошла в пиршественный зал. Все изменилось. Варвары сорвали со стен роскошные гобелены, залили драгоценным вином пол из белого камня. Всюду валялись кости, разбитая посуда плавала в лужах нечистот, обнаглевшие собаки рыскали под ногами и рычали на незнакомцев. За длинным покрытым скатертью столом сидели люди, никогда прежде не сидевшие за столом. Двадцатилетняя война приучила их к дыму костров, холодной земле, гнилой воде и сырому мясу. У некоторых на коленях примостились служанки, вовремя смекнувшие, что лучше обслуживать одного дикаря, чем двадцать. Одна из женщин стояла наклонившись и вцепившись руками в стол, сзади нее пристроился мужчина, Марджери поспешно отвернулась, остальные же не обращали на них внимания, разговаривали, пили и смеялись.
Во главе стола сидел молодой мужчина со спокойными глазами, казавшийся здесь чужим. Он один был в чистой одежде и не выглядел дикарем. Отрешенное, чуть грустное лицо понравилось Марджери. Тем лучше. Она прошла вдоль столов, провожаемая сальными взглядами, остановилась напротив мужчины и поклонилась, как было принято в ее роду. И тут же выпрямилась и схватилась за вспыхнувшие щеки, услыхав, как грязные дикари разом принялись обсуждать ее округлые части. Нет, наследница Кастервилей не была приучена к такому. Мужчина во главе стола тоже улыбнулся, но не оскорбительно, а скорее ободряюще.
— Что ты хотела? — Спросил он, и девушка, не ожидавшая, что он начнет так прямо, смешалась.
Все же он совершенный дикарь, такой же, как и остальные, и не знает ничего об этикете. И если леди хочет добиться успеха, она должна говорить с ним на его языке.
— Я Марджери из дома Кастервилей прошу тебя взять меня в жены.
Обвалившийся шум, свист и хохот чуть не сбил ее с ног. Дикарь стукнул кулаком по подлокотнику и весьма грубо велел всем заткнуться.
— Меня? — Усомнился он. — Зачем?
«Затем, что теперь ты полновластный правитель королевства. — Могла бы ответить девушка. — А я хочу быть королевой. И если слухи не лгут, ты не доживешь до завтрашнего утра. Но если ты возьмешь меня сегодня, то я останусь королевой, и никто не оспорит мое право». Но с Тринидадом надо было быть осторожной.
— К тому, пред кем склонилось королевство, лежит мое сердце.
— Ко мне? — Переспросил дикарь, усмехнувшись.
— Да. — Подтвердила Марджери. — И я не хочу ждать ни минуты. Мы можем обвенчаться сейчас же, и я стану твоей, пока не ступлю на Дорогу Сна.
— Осади коней. — Леди грубо толкнули в спину и громко харкнули на пол.
Голос принадлежал молодой женщине, видимо вернувшейся из отхожего места, потому что она застегивала пояс. Худое узкое лицо не понравилось наследнице Кастервилей, к тому же дикарка была грязной, как и все здесь: на штанах из грубой ткани запеклась кровь, длинные тусклые волосы висели сосульками. В войске Тринидада было много варварок, ничем почти не отличавшихся от мужчин, злобных и кровожадных, ловких в бою. К тому же они отлично согревали дикарям постель, готовили, а при случае прокрадывались в разведку.
— Стоит уйти, — продолжила варварка, вытирая рот, — и вокруг тебя вьется очередная фря.
— Она предложила мне жениться. — Парировал мужчина, подходя к Марджери и обнимая ее за талию. — От тебя я такого еще не слышал.
— Глупая корова. — Бросила женщина под гогот толпы. — Откуда эта дурная мысль взялась в твоей голове?
Марджери рассудила, что варварка была женщиной Тринидада и не слишком рада ее появлению.
— Ты защитишь меня от нее, мой господин? — Спросила она, пугливо прижимаясь к широкой груди.
— От Рут? Пожалуй. — Улыбнулся он. — Рут, ты же не будешь против, если я женюсь на последней из рода Кастервилей?
— А рожа не треснет? — Хмуро поинтересовалась Рут и взяла со стола кубок.
— Я могу взять и вторую жену.
— А я могу отрезать тебе голову и скормить ее хрюкам.
— Пойдем, радость моя. — Дикарь шлепнул Марджери пониже спины. — Не слушай Рут, ей вино в голову ударило. Пойдем, поженимся по обычаю моего рода.
Хохот чуть не снес стены пиршественного зала, даже суровая Рут усмехнулась злыми глазами.
— Поздравляю вас. — Сказала она сухо, садясь на трон. — Что ты хочешь в качестве свадебного подарка, а?
— Этот замок очень неплох.
— Позвольте! — Любимая служанка брата Марджери вырвалась из чьих-то объятий и оскальзываясь на грязном полу, подбежала к бывшей госпоже, хватая ее за платье. — Леди! Не делайте этого!
— Ступай прочь. — Марджери подобрала юбки. — Глупая девка. Я стану королевой…
— Нет-нет! Вы погубите себя!
— Слышишь ее? — Спросил дикарь. — Может еще передумаешь? Тебе точно нужен я?
— Я ни в чем еще не была так уверена! — Пылко ответила леди с сильно бьющимся сердцем.
— Ну что, я могу ее взять? — Обратился дикарь к Рут.
Она фыркнула.
— Ну что же… властью, данной мне Троеликой, перед огнем этого дома и моими людьми, в день, когда пало королевство и закончилась война, Марджери из дома Кстервилей, последнюю из рода, я отдаю этому мужчине по обычаю наших отцов и дедов, и наших детей, я, стоящая высоко над ним, Рут Тринидад, полновластная хозяйка огня и воздуха, воды и земли и всего, что есть в этом чертовом королевстве.
— Ахой! — Торжественно сказал дикарь и поцеловал ошарашенную Марджери прямо в губы.
Она опомнилась и попробовала отбиваться, но он без лишних слов закинул ее к себе на плечо и понес к выходу.
— Хольт! — Взревела толпа. — Бери ее прямо здесь, как твой отец, не позорь его имя!
Леди закричала, извиваясь, имя Хольта-душегуба вызывало у приграничных лордов нервную дрожь еще тогда, когда о Тринидаде никто и не слыхал.
— Будьте почтительней к моей женщине, грязные собаки. — Ответил Хольт.
Свист и улюлюканье оглушили девушку.
— Отпусти меня! — Выкрикнула она, царапая Хольту спину. — Ты не Тринидад! Ты не он!
— И слава богине. — Цинично ответил он. — Не хотел бы я родиться бешеной бабой.
— Не убей ее там смотри. — Пригрозила Рут, и Марджери с ужасом поняла, что над ней жестоко посмеялись.
— Нет! Нет! — Закричала она, но дверь уже захлопнулась, и Хольт понес ее вглубь замка, в ее комнату.
Там он бросил девушку на кровать и закрыл двери.
— Не подходи! — Взвизгнула Марджери. — Ты меня обманул!
— Я? — Удивился Хольт, снимая через голову рубашку. — Когда это? Ты сама меня захотела. Я даже переспросил.
— Я думала, ты Тринидад! — Всхлипнула девушка.
— И надеялась, что станешь королевой. — Хольт отстегнул пояс с мечом. — Рут любит такие штучки. Надо было тебе сидеть в своей комнате и не высовываться. А теперь вытри слезы, а то мне придется тебя убить.
— Я не буду твоей женой. — Марджери проглотила спазм. — Если ты сейчас возьмешь меня, я буду опозорена навеки, но твоей я не буду, перед лицом Троеликой я буду свободна.
— Видишь ли, прелесть моя, — Хольт присел на кровать, и Марджери отвела глаза от чудовищной раны у него на груди, кое-как перевязанной тряпицей, — я не молюсь Троеликой. У нас свои боги. Знаешь, как берут женщин в жены в роду Хольтов?
— Нет.
— Я возьму тебя везде, а на рассвете выпью твоей крови. И тогда ты наконец-то поймешь, что твоя богиня всего лишь женщина и ничто перед лицом железного бога.
Глава 2. Рут
Когда Хольт со своей ношей ушел, пирующие принялись обмениваться солеными шуточками.
— Ида-ка сюда. — Рут поманила пальцем рыженькую служаночку, которая пыталась предупредить Марджери.
Девушка задрожала и покорно пошла к трону, провожаемая щипками и тычками.
— Как тебя зовут?
— Тори, госпожа. — Всхлипнула она.
— Кем ты была у Кастервилей?
— Я согревала постель членам семьи.
— Что всем сразу?
— О нет-нет, это не то, что вы подумали! В замке холодно, я подкладывала в постели горячие камни и бурдюки с кипятком, меняла простыни…
— Хм… — Рут почесала грязным пальцем подбородок. — Я спала на земле, на дереве, пару раз даже в навозе, и ничего, тепло было, но вот на раскаленных камнях…
— Ты еще забываешь тот случай, когда на спор спала на ежах! — Застучал кружкой старый бородатый Сиг.
— Иди-ка, детка, согрей мне постель. — Хохотнула Тринидад, сально подмигивая пирующим. — Эй, слышали, не трогать ее, она теперь моя!
— Но Рут! — Возмутился один из воинов. — Она мне улыбалась весь вечер!
— У нее просто лицо от страха перекосило при виде твоей зверской рожи, Дункан. Ступай, Тори, и если тебя кто начнет обижать, скажи, я ему кишки на горло намотаю.
Тори пришлось ждать долго, варвары жили походами, годами не видя ничего хорошего, стол с нормальной едой и питьем был для них чудом, ниспосланным Троеликой. Служанка сжалась в комок, подбрасывая дрова в камин и не решаясь заснуть. Тени, скопившиеся в углах, пугали ее, комната раньше принадлежала главе рода Кастервилей, лорду Кэру. Лорд не любил роскошь, в комнате была лишь огромная широкая кровать, мохнатая шкура на полу, камин и высокое стрельчатое окно, на котором колыхались от ночного воздуха тяжелые портьеры. Ночь была жаркой, пахло гарью, кровью и нечистотами. Душный воздух не двигался, и зачем Тринидад потребовалось греть постель, Тори не понимала. Допустить, что дикарка просто оценила ее смелость и верность, и таким образом уберегла от посягательств своих людей, девочке не пришло в голову.
Высокая кровать нависала над ней, и Тори вспомнила, как грела постель ее хозяину, именно тем способом, о котором подумала Рут. И не только ему, сыновьям лорда Кастервиля тоже нравилась смышленая конопатая мордашка. Они не обижали ее, а вот противной леди Марджери все было не так: и как разложены камни, и что они недостаточно горячи, и что постель плохо разглажена. Тори поежилась, вспомнив рассказ девушки, раз подарившей любовь мужчине из племени Хольтов.
— Звери это, что и говорить, настоящие звери. Только звери бывают разные, смекаете? — Говорила она, блестя глазами. — Экая силища, и вся твоя, прямо как кот с мышкой, и добрый он, и ласковый, а чуть зазеваешься — прыг, и нет тебя! С простыми девками они так не лютуют, особливо если все взаимно, а вот замуж за них лучше не идти — живой не уйдешь. Поэтому и жен у них много, чтобы, знатчица, всегда было с кем… если у них по любви, так они девицей-то никого не берут, а то страшно оно так-то, в первую брачную ночь… А еще они пьют кровь после того как это самое… я-то чуть не умерла с перепугу, когда он нож достал, а он говорит, не бойся. Руку мне порезал и отпил, так у них заведено…
Рут, шатаясь, брела по замку, мучительно вспоминая, где находится ее комната и салютуя бутылкой пьяным телам, валяющимся в коридорах.
— Вольно, други!
Коридоры были узкие, и только поэтому Тринидад не падала, опираясь на стены. Природное упрямство не позволяло ей прикорнуть в уголке в обнимку с бутылью.
— Д-да где же эта сраная дверь?
Она устало оперлась рукой о стену и провалилась на мягкую шкуру. Из глубины мрака к ней бросилась тень и испуганно пискнула, чуть не напоровшись на лезвие меча. Тринидад поспешно опустила клинок.
— Н-не делай так больше, дура.
— Чего? — Всхлипнула испуганная Тори.
— Не бросайся на меня, когда я пьяная! Ой, чио это я говорю? Вообще не бросайся на меня. Зарежу.
— Ваша постель…
— Ага. Камин потуши. Жара как в Аду!
Рут дотащилась до кровати и рухнула в нее лицом вниз. Служанка испуганно обошла ее вокруг, подумала и принялась стаскивать сапоги, явно с чужой ноги. Ноги у варварки были жесткие, как копыто, и грязные. Тори сняла платье и скользнула под одеяло.
Тринидад вдруг приподнялась на локтях и пристально посмотрела на нее.
— Тебе чего?
— Вы были так добры ко мне… — прошептала девочка.
— Ясно. — Рут дернула одеяло и Тори слетела на пол, больно ударившись подбородком. — О Троеликая, мало того, что каждый в моей армии мечтает забраться мне между ног, но до прислужниц я еще не опускалась!
— Простите… я…
— Свинья! — Передразнила Рут. — Я думала, ты умней.
— Чем я могу послужить вам?
— Уж точно не тем, чем ты подумала. Так… что делала твоя бывшая госпожа, когда просыпалась?
— Леди Марджери умывалась, принимала ванную…
— Что, каждый день?!
— Да, моя госпожа. Ванную с молоком, чтобы кожа была мягкой и прозрачной. Потом я приносила ей завтрак…
— И что там было?
— Молоко, моя госпожа…
— Ха-ха-ха, а что, она из ванной отхлебнуть не могла?
— И сладости.
— А потом?
— Потом она садилась вышивать или шла в сад…
— Так, понятно. Я теперь твоя госпожа. Сделай мне, как я проснусь, ванную. С водой. Да смотри, чтобы она горячая была! И вина, а то голова будет трещать. Сладости говоришь? Их тоже можешь притащить. А теперь сгинь, я сплю.
Вода была слишком горячей. Рут, держась за больную голову, попробовала ее рукой.
— Ты задумала меня сварить? — Спросила она Тори. — Да прекрати ты каждый раз так дрожать! Ладно, попробуем.
От худого бледного тела тут же пошли круги грязи по воде, разом закричали все раны. Рут, стиснув зубы, опустилась до подбородка и отпила из оплетенной бутыли, отпустив пару ругательств.
Хольт вошел без стука, держа в руках грубо сколоченный стул и сел напротив Рут, бесцеремонно ее разглядывая.
— Как прошла брачная ночь? — Усмехнулась Тринидад.
— Как обычно.
— Бабу тебе надо, Хольт. Нормальную. Горячую, как огонь. Чтобы в дрожь бросало.
— Себя предлагаешь? — Спросил советник, дотрагиваясь под водой до ноги варварки.
Она плеснула на него водой.