За окном была полная пастораль. Птицы перепрыгивали с ветки на ветку, чирикали, переливались всевозможными трелями. Два воробья дрались друг с другом на тротуаре, сражаясь за семечки, и совершенно не замечали, что третий воробей, воспользовавшись дракой первых, уже склевал всю еду и улетел. По дороге мчались одинокие и редкие машины. Город только-только просыпался, бодрствующих жителей было немного. Одни еще досыпали свое, другие уже вовсю работали, третьи только открывали свои магазины и ждали первых покупателей. То тут, то там еноту слышались обрывки диалогов, которые содержали всякую пустую для него информацию. Например, девчонки опять что-то говорили о модной одежде и всяких побрякушках. А Папаша игрался со своим молокососом.
И тут он увидел бобренка. Тузи, который по утрам разносил почту, подъехал на своем велосипеде к соседнему дому и стал копаться в своей сумке в поисках нужного конверта. Глаза у Лифти вдруг загорелись недобрым огоньком. Он отставил кружку, встал и пошел будить своего брата.
— Ду чего тебе дадо? — проговорил енот в шляпе (его нос еще не зажил, так что речь у него все еще была корявой).
— Просыпайся. Сейчас нам почта придет, а я сегодня в настроении хорошенько обчистить всех вокруг, даже самого бедного.
— Да что ты дабекаешь?
— Блин, да вставай уже. Сейчас к нашем дому Тузи подъедет, его грабануть хочется.
— Иди-ка ты поспи, — буркнул Ворюга, переворачиваясь на другой бок. — Тузи ггабить совсеб де сегьездо и де идтегесдо.
— Хорошо, тогда ты наверняка будешь не против, если я себе все награбленное возьму, а тебя оставлю с носом, — сказал Лифти и пошел к двери, одновременно считая: «Один, два, три!».
— Стой, бгат, ладдо, — крикнул старший брат, соскакивая с постели. — Загазил ты бедя своиб дастгоеб. Только давай бы еще Тузи побучаеб, а? А то пгосто так деидтегесдо.
— А, понял тебя, мой любимый садист, — с удовольствием протянул младший, слегка подпихивая енота в шляпе в бок.
Братья вышли во внутренний двор, обогнули свой дом и затаились в кустах около своих дверей, выжидая бобренка. Тот все никак не мог найти нужное письмо для предыдущего адресата. Но он все-таки добился своего. Тузи положил конверт в ящик, поднял флажок и подошел ко двору Лифти и Шифти. В принципе, он очень недолюбливал этих двух братьев, поскольку те очень любили издеваться над ним, бить его и грабить подчистую, оставляя без средств к существованию. Однако сейчас он обязан был доставить парочку писем, которые должны были получить близнецы. Вообще, это были конверты известного содержания: счет за электричество, за воду, а также квартплата. Зубастик начал было искать нужные бумажки, как вдруг почувствовал, как кто-то крепко взял его за плечо.
— Привет, дружище, — чей-то вкрадчивый голос прошептал ему в ухо.
От такого неожиданного приветствия бобренок вздрогнул и круто развернулся на месте. Еноты встали плечо к плечу, не давая ему возможности вежливо уйти или трусливо убежать. Сердце Тузи ушло в пятки. Он попятился, при этом все время смотрел в изумрудные глаза своих обидчиков, которые стали надвигаться на него, едва не впихивая его внутрь дома. «Господи, ну что опять?! — думал он. — Зачем я им опять понадобился? Снова избивать будут, наверное… Все, пора бы уже уволиться с почты, устроиться на другую работу». Он споткнулся о порог и ничком упал на спину прямо в прихожую. Братья засмеялись, зашли тоже в дом и заперли дверь.
— П-п-парни, — сказал Тузи (от страха он начал заикаться). — П-п-пожалуйста, от-от-отпуст-т-тите м-меня. М-м-мне ех-х-хать н-нужно…
— Куда же ты так спешишь, дружище? — спросил Лифти.
— М-м-мне п-п-почту надо р-р-разносить.
— Уже де дуждо, — перебил Шифти. — Этот доб последдий, куда ты додесешь письба. Давай, вставай. А бы тебя чаеб угостиб.
И енот протянул руку перетрусившему бобру-подростку. Вроде бы ничего страшного в этом жесте не было, но Зубастик все же стал искать подвох. Слишком часто он страдал от этих близнецов, чтобы верить им на слово. С минуту троица так и оставалась неподвижной: Ворюга и Хитрюга ждали, енот в шляпе при этом держал руку чуть приподнятой, а Тузи сидел, не в силах больше пошевелить ни единым мускулом от страха. Наконец бобренок решил перебороть себя. «Все, хватит, — решил он про себя. — Пора бы уже мне показать этим нахалам, в конце концов, что я тоже умею кусаться». Он вздохнул и схватился за руку Ворюги.
В ту же секунду он почувствовал, как по всему его телу проходят очень болезненные волны, которые парализовали все его мышцы и заставили беднягу сжать свои пальцы как можно крепче, а зубы — стиснуть до предела. Лифти и Шифти засмеялись при виде бьющегося в конвульсиях тельца своей жертвы. Когда же Тузи наконец отпустил руку енота в шляпе и без чувств свалился снова на пол, старший брат отмотал от своей ладони лейкопластырь, который фиксировал в незаметном месте стандартный электрошокер с усиленным импульсом.
— Здорово он так задергался, — продолжая смеяться, сказала Хитрюга. — Как будто его на горячую сковороду положили.
— Ага, стагая добгая классика, — протянул Ворюга. — Какой же все-таки Тузи даивдый. Ладдо, давай тащи его да кухдю. А я пока его субку обыщу, божет, дайду что-дибудь цеддое.
— Окей. Только мне оставь что-нибудь, если что найдешь.
Младший енот взял бессознательного Зубастика за ноги и довольно грубо потащил в светлую кухню, кряхтя и поминутно останавливаясь, чтобы передохнуть и поворчать. Енот в шляпе тем временем раскрыл сумку и стал ворошить все письма. В принципе, он не надеялся найти деньги, для этого у него был более надежный способ. Он просто хотел посмотреть, кто кому что пишет. Из чистого любопытства. Сначала старший близнец отыскал конверты, адресованные им. С готовностью разорвал их, даже не читая. Все равно он с братом ничего не платил, они давно нашли очень удобный способ увильнуть от квартплаты, так что волноваться было не о чем. И он продолжил копаться в сумке.
Сначала на диване оказались довольно толстые письма, адресованные Диско-Биру. Было непонятно, кто вообще может писать такому самонадеянному и унылому танцору пятой точкой и конечностями. Ведь здешние девчонки его буквально ненавидят, всякий раз, когда он пытается закадрить с ними, они отвешивают ему звонкую пощечину. Но это уже было не важно, потому что вслед за этими конвертами на обивку и на пол посыпались письма для Лампи. В основном они были от Рассела. Шифти не сдержался, вскрыл одно такое письмо и стал читать. Но потом он тут же отбросил в сторону, поскольку содержание было более чем неинтересным: выдра приглашал лося снова в порт, заодно заверял последнего, что, возможно, Дылде удастся найти работу там.
Когда старший брат уже докапывал остатки сумки, вернулся Лифти. Он явно запыхался. С трудом отдышавшись, он спросил:
— Слышь, я вот усадил этого бобренка на стул, еле-еле получилось, падал все время, зараза. Что дальше с ним делать будем?
— Тащи вегевку.
— Чего?
— Вегевку, говогю, тащи. Сейчас допгосик дебольшой устгоиб. Де бог же од без дедег пойти, де такой же од дугачок. Вегдо?
— А, понял тебя, — снова протянул Хитрюга.
Через минуту бобренок очнулся. Со стоном поднял голову, а потом широко и испуганно раскрыл глаза и задергался, будучи крепко привязанным к стулу. Такой поворот событий его совсем не устраивал. Он осмотрел кухню, в которой он находился, и его взгляд постоянно задерживался на колюще-режущих предметах. А потом его глаза остановились на глазах братьев, стоявших перед ним. Сердце его снова упало в пятки, душа, наверное, вообще его покинула, летая где-нибудь сейчас в облаках. Но потом Зубастик вздохнул, взял себя в руки и посмотрел на своих обидчиков и мучителей очень сердитым взглядом. Во всяком случае, ему казалось, что его взгляд был сердитым и угрожающим, со стороны же это выглядело довольно нелепо. Лифти с Шифти переглянулись и прыснули от смеха.
— Что вы смеетесь? — крикнул Тузи, пытаясь освободиться. — Разве я смешной?
— Ты де пгедставляешь — очедь! — смеялся енот в шляпе.
— Ну и что в этом веселого? — продолжал бобренок. — Схватили меня посреди моего рабочего дня, заперли, связали — разве это забавно?
— Для нас это довольно-таки весело, — ответил младший близнец. — В конце концов, не каждый день нам удается так просто поиграться со своими дружками. А мы, как видишь, сейчас как раз в таком настроении.
Последняя фраза очень не понравилась Тузи. Он затрепыхался в веревках еще сильнее, но тщетно — братья связали на совесть. На аметистовые глаза бобренка вдруг навернулись слезы, но их было не видно из-за полумрака на кухне (близнецы зашторили все окна и оставили гореть одну лампу, чтобы обстановка соответствовала настроению). Лифти и Шифти решили больше не ждать, а приступить сразу к делу. Старший брат вскоре держал почтовую сумку и форму, которую они уже успели стащить со своей жертвы, пока бобренок был без сознания. А младший достал два ножа: один маленький, то есть скальпель, другой большой, то есть мясницкий. От такого зрелища у Зубастика затряслись коленки и застучали зубы.
— Что ж, дачдеб иггу, — сказал Ворюга, обращаясь к связанному. — Что пегвое, Тузи? Сботги, бы пгедоставляеб тебе выбог, а это уже что-то.
— А ес-сли я от-от-откаж-ж-жусь иг-г-грать? — бобренок снова стал заикаться.
— Окей, — ответил Хитрюга. — Мы тогда без твоего согласия поиграем. Понимаешь, мы все равно тебя не отпустим до тех пор, пока не развлечемся. Нам скучно. И кто как не ты сможешь развеять нашу скуку. К тому же у тебя наверняка где-то спрятаны деньги.
— Вы… Вы… — прошептал Тузи.
— Что мы?
— Вы безумцы! — заорал пленник и захныкал. — Вы не только воры, так вы еще и убийцы! Как вас свет вообще выносит, отбросы! Ну ничего, когда-нибудь вам за это попадет!
— Да? И от кого же? — усмехнулся Шифти.
— От Сплендида! — брякнул Зубастик, но тут же пожалел об этом.
Потому что сначала братья жутко испугались. Еще чего не хватало, а вдруг супергерой сейчас пролетал мимо их дома и слышал всю тираду их жертвы? Енот в шляпе осторожно заглянул через жалюзи на улицу, в особенности на небо, и облегченно вздохнул. Младший енот, поняв, что испугался пустых слов какого-то сопляка, который слабее их, рассвирепел. Какой-то подросток смеет ему еще угрожать, причем тем, кого они с братом больше всего боялись! Еще и назвал их как-то… Лифти подошел к Тузи вплотную, схватил свободной рукой его за шерстку на груди и придвинул к себе, а скальпель прижал к шее несчастного и зашипел:
— Как ты нас еще назвал, ублюдок?
— Отбросы, — уже не так смело ответил бобренок, поняв, что пощады ему уже не ждать.
— Отбросы, значит, — прошептал Хитрюга, а потом как-то странно улыбнулся. — Знаешь, мне твоя минутная храбрость очень понравилась. Ты, оказывается, не такой уж и слабак, как нам с братом казалось сначала. Ты можешь быть сильным. Так и быть, сегодня мы на тебя особо прессовать не будем.
С этим словами младший брат отпустил шкурку бобренка, оторвав небольшой клок шерсти и отряхнув лапу от волос, и стал отходить. Тузи всхлипывал от боли и пытался понять то, что ему только что сказал Лифти. С одной стороны это была похвала, и, может быть, близнецы действительно не станут сегодня его особо мучить. Но с другой стороны это могла быть и ирония, и обидчики могут делать с ним все, что захотят. «Как бы я хотел, чтобы Сплендид прилетел за мной и спас меня, а этих двух наказал», — думал он про себя. Но ему уже не суждено было увидеть своего кумира. Тут он услышал от Хитрюги:
— Ой, да, я кое-что забыл.
И сразу же в лицо жертвы полетел довольно здоровый и сильный кулак енота. От боли Зубастик заплакал еще сильнее, а потом на полу оказался один из его передних зубов вместе с каплями крови. Младший брат поднял «боевой трофей» с пола, вытер и сказал:
— Это тебе за «отбросов». Кстати, с тебя еще причитается за Сплендида, но не сейчас. Помечу галочкой, чтобы не забыть.
— Ладдо, Тузи, — продолжил Шифти, с удовольствием наблюдавший за начатой расправой над жертвой. — Тепегь втогой этап: твоя субка.
— Нет! — завопил бобренок, дергаясь на стуле. — Не трогайте ее, она не моя, казенная!
— Здаешь, дас это де колышет. Так-с, посботгиб, что ты тут спгятал. Кстати, дгужище, в этой игге есть оддо пгостое условие: бы задаеб тебе вопгосы, а ты отвечаешь да дих. И пгавило: если ответ будет лождым, или если ты пгоболчишь — тебе пгидется заплатить за это. А цеда высока. Выбог за тобой.
Тузи уже не знал, как быть. Ему не хотелось пострадать от енотов, однако убежать ему не представлялось никакой возможности. Но и допустить, чтобы кто-то повредил его почтовую сумку или выкрал деньги, он тоже не мог. В конце концов, он лишь утвердительно замычал и кивнул головой, против воли соглашаясь с правилами игры енотов. Братья ехидно улыбнулись и захихикали.
— Отлично, дружок, — сказал Лифти. — Я знал, что ты у нас пай-мальчик. Итак, первый вопрос: нам что-нибудь, кроме счетов, присылали?
— Нет, — ответил Тузи, удивленный таким вопросом.
— Пгавильдо, — продолжил Шифти. — Втогой вопгос: сколько писеб ты должед был сегоддя доставить?
— Около… — Зубастик замялся. — Около трех сотен.
— И снова правильно.
У жертвы камень с души упал. И это все? Он-то боялся, что ему сейчас будут задавать вопросы из его личной жизни, или же заставят рассказать, где он деньги в сумке прячет. Правда было непонятно, когда и каким образом обидчики успели пересчитать все письма, которые были у Тузи. Но это уже было не важно. Бобренок облегченно вздохнул и стал ждать следующих простых вопросов. Однако его радость была преждевременная.
— Ладно, это была разминка, — начал снова Хитрюга, доставая какой-то знакомый бобру конверт. — Чтобы проверить тебя на честность. Третий вопрос: тебе кто-нибудь что-нибудь прислал?
— Н-н-нет, — соврал Тузи, хотя он видел, когда получал партию писем, что ему тоже кое-что передавали.
— А это уже девегдо, — воскликнул Ворюга. — Ай-ай-ай, Тузи, Тузи, как тебе де стыддо вгать даб, твоиб дгузьяб.
— Вы мне не друзья… Нет, не открывайте их!
Но было поздно: Лифти уже разорвал конверт, и на пол выпали несколько листков, один из них был исписан мелким аккуратным шрифтом. Братья не обращали внимания на попытки бобренка вырваться, они подняли письмо, пробежались глазами, захихикали и переглянулись. Видимо, в их головах только что родился план, потому что глаза их азартно засверкали, явно не предвещая ничего хорошего для жертвы. Наконец младший близнец взял все листки, собрал их в нужном порядке, картинно откашлялся и стал читать с выражением, как глашатай царский указ:
Дорогой Тузи!
Это Гигглс. Я давно хотела поговорить с тобой, да вот руки все никак не доходили. К тому же ты постоянно избегал встречи со мной. Ты что, стесняешься меня? Или же тебе неловко передо мной? Во всяком случае, единственный способ поговорить сейчас с тобой — написать тебе письмо. У меня есть две новости, которыми я просто не могу не поделиться с тобой. Что ж, надеюсь, это тебя заинтересует.
Первая новость: я нашла для тебя подружку на сайте знакомств (при таких словах веснушчатые щеки Тузи залились румянцем). Это очень симпатичная белочка по имени Спаркли (фото на следующем листке). Она твоя ровесница, правда, живет в Хэппи-Нью-Сити. Хочет найти себе простого парня, чтобы он был вежлив, учтив, обходителен как со своими друзьями, так и с девушкой. Сама очень общительна, но немного стеснительна. Прям как ты. Я рассказывала ей о тебе, она очень хочет с тобой познакомиться непосредственно, через видеосвязь. Кстати, она тоже любит тако, как ты (а вот на этом моменте братья засмеялись в голос). В общем, не заставляй ждать свою новую подругу, свяжись с ней вечером. Думаю, она тебе точно понравится.
Вторая новость: помнишь, как я тебе позавчера украдкой рассказывала про нового жителя в нашем городке? Так вот, я с Петунией встретила ее вчера. Это оказалась кошка. Черная, красивая такая. Правда, она какая-то вечно грустная, даже с нами она не сразу заговорила, ничего о себе не рассказывала, только вопросы задавала. Пока мы с ней разговаривали, она про тебя спрашивала (тут Зубастик опять покраснел и слегка удивился) , ну мы ей про тебя все и рассказали. Мне кажется, она просто боится чего-то у нас, или же у нее просто несчастливое прошлое, раз она решила переехать в наш городок. Знаешь, я тут подумала, ты у нас иногда выступаешь как комик (Лифти и Шифти многозначительно взглянули на своего пленника и продолжили чтение). Вот ты бы и смог немного раскрепостить эту кошку. Заодно познакомился бы с ней поближе. Нет, я не говорю о романтике, просто подружился бы с ней как следует.