Наследие Робин Гуда - Жидков Дмитрий Борисович "drozdovik" 2 стр.


  - Вчера к нам прибыло посольство с далекого острова англов.

  Гордеев озадачено посмотрел на князя. Во первых, само появление представителей далекого Альбиона, вызывало удивление. Англы не интересовались далекой заснеженной страной. Во вторых, что за срочность у киевского князя к воеводе. Ведь не намерены же они объявить войну Руси. Дмитрий продолжал, молча наблюдать за князем, ожидая пояснений.

  - Дело в том, что один из их баронов вознамерился жениться...

  У Гордеева внезапно защемило сердце от внезапной догадки. И князь тут же подтвердил ее.

  - Он прислал сватов к твоей младшей дочери...

  Несколько минут, Дмитрий, выпучив глаза, смотрел на крестного отца Миланы. Наконец ему удалось взять себя в руки.

  - От куда они знают о ней?- выдавил из себя воевода.

  - Не знаю,- задумчиво ответил князь,- но у них с собой иметься ее довольно точный портрет.

  - Я не припоминаю, чтобы кто-то рисовал Милану,- изумился Гордеев,- ошибки быть не может?

  - Нет,- ответил Василий Мстиславович,- если ты сам взглянешь на изображение, то у тебя не будит ни каких сомнений. Кроме того за послов просит твой старый знакомый Оронт...

  - Вот как,- выдохнул Дмитрий. Новости приходили стремительно,- он-то, откуда здесь взялся?

  - Это тоже пока загадка,- князь погладил свою бороду,- но впрочем, это не настолько важно. При желании его появление можно легко объяснить. Допустим, он мог оказаться у англов с товарами, а они узнали о том, что Оронт часто бывает в Киеве и попросить его о помощи...

  - Похоже на то,- согласился Гордеев.

  - Я не могу приказывать в таких вещах, ведь Милана и моя крестница. Но посуди сам, когда еще представиться такая возможность выйти на их рынок. Туда наши купцы еще не забирались.

  - Я не буду заставлять Милану,- с вызовом сказал Дмитрий,- мною обещано, что дочери выйдут замуж только по любви...

  - Я тебя понимаю, сам отец- успокоил его Василий Мстиславович,- заставлять не надобно,- но пусть хоть выслушает послов. На подарки посмотрит, да портрет глянет. Может и оттает девичье сердечко...

  Князь смотрел на воеводу таким умоляющим взглядом, что Гордеев даже улыбнулся.

  - Ладно,- согласился он, хоть и не хотелось отпускать любимую дочь в далекие земли,- пусть сама решает...

  Вот теперь он сопровождал посольство в свой терем. Рядом, без умолку болтая, на своем приземистом муле, ехал давний его знакомец Оронт.

  - Я действительно не знаю от куда у барона портрет твоей дочери,- извиняющимся тоном говорил купец,- я случайно увидел рисунок в руках епископа Уинчестерского. Ты же сам видел, там изображена именно твоя дочь.

  Гордеев кивнул. На рисунке действительно была девушка очень похожая на Милану. Но, по прежнему оставалось загадкой: кто художник, откуда взялся этот портрет, и как он попал к барону.

  Посольство возглавлял Пьер Рош. С непроницаемым лицом и сжатыми губами, он ехал верхом, довольно уверенно держась в седле. С ним прибыли представители короля Генриха третьего, родственники его жены Гильон и Банифаций Савойские. Они являлись рыцарями до мозга и костей и вызвались сопровождать Роша для его защиты. Кроме того, братья рассчитывали принять участие в знаменитой русской охоте. Братья были сразу же очарованы огромными дремучими лесами, покрывавшими большую часть Руси.

  В посольстве были также представители жениха маркизы Мэтью Ловерн и Нед Ноуэлл. Их сопровождала большая свита.

  Покинув Англию, посольство перебралось на судах через Ламанш, а после двинулось по проторенной купцами дороге, по которой с востока везли товары из Херсанесса в Киев и города Западной Европы.

  Замедлял продвижение посольства большой обоз, состоящий из множества повозок с дарами и припасами. Пьер Рош, не смотря на свой сан, ранее был рыцарем, и не чуждался путешествовать верхом. А потому, сопровождающие посольство оруженосцы, конюхи, слуги, повара, также тряслись в седлах.

  Англичане с удивлением взирали по сторонам.

  До границ с Русью, все было обычно для их взглядов. Бедняки ютились в лачугах и питались в основном крупяной кашей да репой. А сеньоры развлекались в свое удовольствие на пирах, балах да охотах. Часто, чтобы досадить своему более слабому соседу, бароны намеренно вытаптывали их посевы, да жгли дома селян. Что поделать, сильный всегда прав.

  Но Русь повергла чопорных английских вельмож. в шок. Здесь крестьянские хозяйства были добротные. Селения обширны. Проживающий в них люд,- сыт и хорошо одет. Везде, где проходил путь посольского поезда, их встречали радушно и угощали пирогами и другой снедью, которую и не у всех баронов увидишь. Лошадей всегда ждал отборный овес. Было видно, что крестьяне не испытывали ни какой нужды.

  Поразили послов и русские города, по сравнению с которыми города Европы в общей своей массе, выглядели жалкими поселениями. Огромные каменные башни незыблемо вросли в почву. Стены были высоки и широки. Не всякая катапульта могла причинить им вред. Дубовые створки ворот обиты железом. Луковицы храмов сияли золотом, а их стены поражали воображение своей белизной. Никогда не видели англы такого в полуночных странах.

  Но с чем можно сравнить их столицу Киев? Только с Константинополем или Багдадом. Вслед за воеводой послы проезжали по широким мощеным улицам, выложенным камнем. Для горожан, по бокам были предусмотрены отдельные мостовые. Кругом чистота и порядок. Вдоль улицы возвышались рубленые дома знати, с красивыми вышками и резными окнами. Коньки крыш украшали флюгера в виде петушков да лошадей.

  Вскоре они, наконец, достигли терема воеводы...

  Глава 3. В гостях у воеводы.

  Возле ворот боярина с гостями уже встречала челядь. Слуги приняли коней у вельмож, а повозки увели на хозяйственный двор.

  Вдоль дорожки ведущей от ворот к крыльцу, выстроились ратники, в железных кольчугах, остроконечных шлемах и с красными щитами. По сравнению с этими богатырями, считавшие себя довольно крепкими телом Гильон и Банифаций Савойские, выглядели хрупкими, словно безусые юноши. Народу возле боярского терема скопилось видимо, не видимо. Киевский люд хотел знать, зачем это к их воеводе пожаловали иностранные гости.

  На крыльце послов встречала боярыня. Любава была слегка встревожена, сообщением мужа о сватовстве, но стояла гордая и как всегда прекрасная.

  -Прошу гости дорогие,- по обычаю поклонилась Любава,- проходите в горницу. Стол уже давно накрыт. Мы вас заждались...

  Пьер Рош, в сопровождении братьев Савойских, сватов и Оронта, прошли в обеденный зал. Здесь уже был накрыт стол, ломившийся от различных яств и напитков. Но гости не спешили занять отведенные им места.

  - Где же ваша дочь?- поинтересовался Рош, пригубив вино из поднесенного ему кубка.

  Гордеев повернулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

  - Милана!- крикнул он,- сделай милость, спустись в горницу!

  На площадке появилась его дочь. Дмитрий с удовольствием улыбнулся, испытывая отцовскую гордость. Английские герольды замерли, с восхищением глядя на грациозно спускающуюся по ступеням девушку. Она была не просто красива, а ослепительна прекрасна. Статная и элегантная, в платье из небесно голубого шелка она не шла, а словно парила, с уверенной грацией пантеры. Ослепительная улыбка играла на ее губах, обнажая жемчужно белые зубы. Ее глаза, сверкали словно звезды. Волосы были заплетены в косу. В разрезе платья высокая девичья грудь спокойно вздымались при каждом вздохе.

  - Здравствуй батюшка, здравствуй матушка, здравствуйте люди добрые.

  Милана трижды поклонилась в пояс всем присутствующим.

  - Скажи же батюшка, что случилось?

  - К нам доченька, пожаловали гости из далекого королевства.

  Дмитрий указал на столпившихся друг против друга послов.

  - Из какого королевства они прибыли?- вежливо поинтересовалась девушка.

  - Из английского,- ответил Гордеев.

  - Я рада вас видеть,- переходя на язык послов, сказала Милана.

  - О,- изумился Рош,- вы прекрасно говорите на нашем языке. И позвольте заметить, что вы выглядите гораздо прекраснее, чем изображение на портрете.

  Милана улыбнулась. На ее щеках проступил румянец.

  - Портрете?- переспросила она,- но я никогда не позировала для рисовальщиков.

  - Несомненно,- учтиво поклонился Рош. Он решил не рассказывать всей правды о происхождении рисунка.- И все же видимо кто-то, восхищенный вашей красотой, запечатлел ваш лик. Вот он...

  По знаку епископа, Гильон сдернул ткань, закрывающую один из двух холстов, установленных перед столом на треножниках. Это был портрет, тщательно скопированный придворным художником с рисунка барона Олдреда де Холонда.

  Милана подошла к холсту, с которого на нее, как из зеркала смотрел ее собственный лик.

  - Признаться, я совсем обескуражена,- смутилась девушка,- неужели существует такой мастер, что по памяти может так точно изобразить лик человека.

  - К сожалению мастер нам неизвестен,- соврал Рош,- но барон Олдред, увидев ваше изображение влюбился в него с первого взгляда. И не видит дальнейшую свою жизнь без вас. Он поручил нам передать его просьбу, стать его женой...

  - Что же благородный барон, сам не приехал?- Милана лукаво взглянула на посла.

  - К сожалению, не отложные государственные дела в парламенте, не позволили ему это сделать,- развел руками Рош,- но поверьте, он рвался увидеть вас лично.

  - Как же я могу судить о нем?- поинтересовалась дочь воеводы.

  - Он прислал вам свой портрет.

  Пьер Рош вновь кивнул. Гильон тут же снял ткань со второго портрета.

  Взглянув на изображение жениха, Милана ахнула, отступила на шаг, приложив ладони к груди. Это был именно тот человек, которого она увидела в зеркальном коридоре, когда гадала со своими двоюродными сестрами.

  - Что с тобой?- увидев, как побледнело лицо дочери, Гордеев бросился к ней, обняв за плечи.

  - Все хорошо, батюшка,- слабо улыбнулась Милана, приходя в себя.- нашло что-то. Обо мне не беспокойся. Посмотри, гости совсем устали с дороги. Их нужно накормить, напоить, а уже после о делах беседу вести...

   Уже совсем стемнело. Горящие свечи, медленно оплывали воском на серебряные чашечки светильников. От их света в горнице стало совсем жарко. Уже совсем упившиеся заморским вином и крепким русским медом, почтенные гости, расстегнув камзолы, осоловело поглядывали друг на друга.

  - Милая,- решив окончательно добить послов, Дмитрий обратился к дочери,- не усладишь ли ты наш слух песней? И не дожидаясь ответа, крикнул, обращаясь к слугам,- принесите арфу!

  Милана бережно взяла в руки изогнутый как лебединая шея инструмент, села на лавку и тронула пальцами серябрянные струны. Под ее плавными движениями полилась прекрасная музыка. Смущенно опустив глаза, Милана запела. Звонкий голос струился как ручеек, гипнотизируя и завораживая слушателей.

  Когда песня закончилась, наградой ей были восторженные восклицания. Очарованные гости подняли за ее здоровье красоту и талант, наполненные кубки...

Назад Дальше