Днем казак, ночью - волк - Евтушенко Валерий Федорович 3 стр.


   Разгоряченный боем Серко, не понимая, что происходит, обернулся назад и увидел Киритина, стоявшего в полный рост и делавшего руками плавные движения. Серко обратил внимание, что ростом он, гораздо выше, чем казался раньше, в целую сажень. Глаза его горели, словно, синим пламенем, излучая какую-то сверхъестественную энергию. Повинуясь медленным пассам его рук, оба татарина то почти горизонтально склонялись к земле, но не падали, будто их поддерживала какая-то неведомая сила, то вновь поднимались, оставаясь под углом к ней. Впечатление создавалось такое, будто они пытались преодолеть течение бурной реки. Ивану показалось, что смуглое лицо Киритина словно окаменело, а синие, жгучие глаза его живут своей собственной жизнью. Наконец, Киритин резко свел руки вместе и оба татарина, схватившись руками за головы, медленно опустились на землю.

   Глава четвертая. В учениках у мага.

   К изумлению и радости молодого казака, у сраженного им в бою татарина и у двух других, которые все так же продолжали безвольно сидеть на земле, покачивая головами, в карманах халатов оказались тугие кожаные кошели, доверху набитые золотыми монетами, а, кроме того, в их широких поясах нашлось изрядное количество драгоценных камней: алмазов, рубинов и изумрудов. Трофеями Серко поделился с Киритином. Тот вначале отказывался, но Иван убедил его взять половину.

   -По большому счету, ты спас меня от верной смерти,- честно признался он.

   -Ну, значит, по вашим обычаям мы квиты,- улыбнулся Киритин, -хотя я никогда не забуду, что ты прежде спас меня. А по законам горцев жизнь спасенного принадлежит спасителю.

   -А ты, горец?- поинтересовался Иван.

   Тот отрицательно покачал головой.

   -Нет, но я знаю обычаи горских племен.

   Переговариваясь, они вскоре добрались до своих. Киритин из чалмы одного из татар сделал себе нечто вроде тюрбана, а поверх своих лохмотьев накинул татарский халат. Серко доложил куренному атаману, что это спасенный им пленный и он будет находиться при нем. Тот пожал плечами, мол, дело твое, запорожцы захватили в плен несколько сотен татар, поэтому на странного незнакомца никто не обратил внимания.

   Вот так Киритин вместе с Серко оказались в Запорожской Сечи. Иван, ближе узнав запорожцев, решил на Дон не возвращаться - обычаи Запорожья ему понравились больше. В отличие от донцов, где всеми делами вершил Круг и атаманы, у запорожцев господствовала вольница. Кошевой решал вопросы лишь общего административно-хозяйственного характера, куренные атаманы отвечали за обучение казаков военному ремеслу, заготовку провианта и фуража к зиме, но каждый казак был лично свободен и мог покинуть Сечь в любое время. Были общие неписаные законы, которых следовало придерживаться, а в остальном каждый мог поступать, как ему вздумается. Хотя для зачисления в запорожцы уже необходимо было исповедовать греческую веру, церкви и священников у них еще не было.

   По прибытию на Сечь Серко вскоре без проволочек был зачислен в запорожцы, хотя возрастом еще и не вышел. Правда, особенно его возрастом никто и не интересовался, так как выглядел он года на два старше, чем был на самом деле.

   Кирик, или Кирюха- такое прозвище Киритин получил у казаков, от этой чести уклонился. Однако, даже не будучи официально принят на Сечь, он пользовался у казаков огромной популярностью, так как умел излечивать не только раны, но и болезни. Когда еще казаки только выступили из Кафы в обратный путь, ему удалось излечить несколько тяжело раненых, спасти которых казалось невозможным, настолько серьезными были их ранения. Серко видел, как Киритин это делал и не мог придти в себя от изумления. Закрывшись в походном шатре, он просто неподвижно сидел рядом с раненым, как будто погрузившись в оцепенение. Между тем раны на теле его пациента затягивались буквально на глазах. Ко времени прибытия на Запорожье Киритин уже получил широкую известность, как врачеватель, и старые седоусые деды -знахари, которые ходили с казаками в крымский поход, отправляли к нему больных в сложных случаях, с уважением говоря:

   -Ступай, сынку, к нашему "дохтуру", он исцелит

   Поздней осенью, когда численность казаков на Сечи сократилась до полутора- двух тысяч и у Киритина стало много свободного времени, он сказал Ивану:

   -Пора, мой друг, приступать к обучению тому, что я тебе обещал тогда в Кафе. Помнишь?

   -А у меня получится?- неуверенно спросил казак.

   -Я покажу тебе путь к познанию истины,- серьезно ответил Киритин, - а уж сумеешь ли ты осилить его, зависит только от тебя. А пока сосредоточься и посмотри мне в глаза.

   Серко посмотрел в лицо Киритина. Взгляд его жгучих синих глаз в глубоких впадинах глазниц погрузился в темно-ореховые глаза казака. Иван почувствовал, что из этих глаз струится энергия, которая начинает переполнять его, он впал в оцепенение и пришел в себя лишь от звука слов Киритина:

   -Ну, вот и все, теперь ты готов к познанию того, чему я тебя стану учить. Теперь я знаю о тебе много такого, о чем ты сам не догадываешься.

   Серко у с удивлением посмотрел на него, не поняв, что тот имеет в виду.

   -Понимаешь,- сказал Киритин , заметив удивление Ивана,- ты отмечен удивительной особенностью человеческой природы, свойственной очень немногим людям- природным магнетизмом. Ты с детства обладаешь силой внушения, качеством, на постижение которого у обычных людей уходят годы изнурительных тренировок.

   Серко задумался. Перебирая в памяти те или иные события своей короткой жизни, он должен был признать, что Киритин прав: ему, как правило, удавалось убедить людей поступить так, как он хотел.

   -Но это еще не все,- продолжал тот,- ты одарен еще одной замечательной, но чрезвычайно редкой способностью...

   Он умолк на полуслове, а затем испытующе посмотрел в глаза Ивану:

   -Тебе не говорили, что ты родился с полным ртом зубов?

   Внезапная паника охватила юношу, он вспомнил, что, действительно, отец говорил ему когда-то давно об этом. Сам он воспринял тогда отцовские слова, как шутку, но откуда об этом мог знать Киритин? Юноша вспомнил обстоятельства, при которых они познакомились, необычайное знахарское искусство своего нового приятеля и со страхом спросил:

   -Ты, что колдун?

   Киритин отрицательно покачал головой:

   -Нет, я скорее маг или , по вашему, чародей. Колдун призывает к себе на помощь силу потусторонних существ, маг использует возможности и энергию собственного организма.

   Серко некоторое время молчал, переваривая неожиданную информацию, затем осторожно произнес:

   -Если ты не заключил сделку с нечистым, то откуда у тебя эти способности?

   Киритин с сожалением посмотрел на него и ответил:

   -Сталкиваясь с чем-то необычным, чего он не понимает, человек склонен все объяснять влиянием нечистого духа или других сверхъестественных сил. Между тем, магия таится в каждом из нас, ее нужно только уметь пробудить. Люди не умеют использовать силу своего мозга, не умеют задействовать и тысячной доли ее. А, между тем, это не так уж сложно. Силой своего разума можно лечить раны и исцелять болезни, подчинять себе волю других людей и управлять ими. Если сильно захотеть, можно даже пройти сквозь стены или в одно мгновение оказаться очень далеко отсюда.

   -Но как пробудить в себе эти магические способности?- недоверчиво спросил юноша.

   -Есть восемь мистических сил,- ответил маг,- овладев которыми можно создавать бесчисленное число комбинаций магических способностей. Это достаточного сложная наука, но она позволяет овладевшему ею становиться маленьким, как пылинка или управлять своим весом и стать легче перышка. Можно наоборот, увеличить тяжесть своего тела, достигнув веса быка и более. Можно достичь независимости и полной свободы действий, уничтожая или создавая что-либо по своей воле. Наконец, можно управлять материальными объектами, передвигая их силой своего разума, или заставить исполнять желания. Можно также научиться принимать любой облик.

   -И все это возможно постичь любому? - по-прежнему, недоверчиво спросил Иван.

   -Теоретически, да, любому,- сказал Киритин,- но на постижение этих знаний может уйти вся жизнь. Однако, есть люди, правда, их очень мало, которые, как и ты, уже обладают врожденным даром, например, подчинять других своей воле или превращаться, скажем, в волка. Им несложно научиться управлять и весом своего тела, да и другим магическим премудростям.

   -Постой,- удивился Иван,- ты хочешь сказать, что я способен превращаться в волка? Я, по-твоему, оборотень?

   -Не совсем так. Ты родился с полным ртом зубов, а это значит, что тебе присуща врожденная способность перевоплощаться в зверя, лучше всего в волка, по своему желанию. Эту способность просто надо развить. Ею обладает чрезвычайно мало людей. В стародавние времена в Древней Руси жил князь Всеслав по прозвищу Чародей. Вот он тоже обладал такой способностью. Обычно же за оборотней принимают больных особой болезнью, но она ничего общего не имеет с твоим даром и вообще с магией и ли чарами, по- вашему..

   Внезапно до сознания Ивана дошел смысл услышанной им ранее фразы. Он испытующе посмотрел на молодое лицо собеседника и спросил:

   -Ты сказал, что на постижение тайн магии может уйти вся жизнь. Сколько же тебе годов?

   -А ты и вправду обладаешь острым умом,- улыбнулся Киритин,- мне действительно гораздо больше лет, чем я выгляжу. Но давай все же займемся делом. Посмотри мне в глаза, для начала я научу тебя самому легкому: как повергать противника наземь взглядом, не касаясь его руками, а также исцелению ран.

   Их взгляды снова встретились. Погрузившись в синие озера глаз чародея, Иван утратил способность двигаться, контролировать себя и не помнил, сколько прошло времени. Когда сознание вернулось к нему, юноща вдруг с удивлением понял: да, он знает, что ему нужно делать, чтобы овладеть искусством боя без соприкосновения с противником. И не только этому научил его спасенный им загадочный человек, Иван понял, что силой своего разума может излечивать раны.

   -А, когда ты научишь меня превращаться в волка? - спросил он почти механически, не осознавая еще до конца всего, что с ним происходит.

   -А этому тебя обучать незачем,- пожал плечами маг,- ты и так давно уже днем казак, ночью- волк. Просто попробуй как-нибудь глухой ночью, лучше в полнолуние, уйти далеко в степь или углубиться в лес. Там все и произойдет само собой. Это совсем не сложно...

   Он умолк, опустил голову и о чем-то задумался.

   Серко со своим новым обостренным восприятием чувств и ощущений вдруг понял затаенные мысли своего приятеля.

   -Ты хочешь вернуться к своим, туда, откуда ты пришел сюда к нам?- мягко спросил он.

   Киритин поднял голову:

   -Там, далеко отсюда -за морями, пустынями и высокими-высокими горами есть чудесная страна. Она обширна и прекрасна, там царит вечное лето, не бывает зим, люди собирают по три урожая, а деревья плодоносят круглый год. Там мой дом, там мои товарищи...

   -И ты не можешь туда вернуться?

   -Я мог, - с болью в голосе почти выкрикнул Киритин,- раньше я мог. Но когда эти дети ракшасов посадили меня на цепь и морили голодом, я долго был без сознания и забыл нечто важное, что никак не могу вспомнить, а без этого ничего не получается. Мне надо вернуться не только в то место, это я бы смог уже сейчас, но и в то время...

   Глава пятая. Прощание.

   Несколько следующих зимних месяцев, когда большая часть запорожцев разошлась по городам и паланкам на волость, а курени на Сечи пустовали, у Серко появилась возможность часто уединяться со своим новым приятелем и продолжать обучение искусству магии. Киритин обучал его тонкостям искусства бесконтактного боя, объяснял, как именно следует подавлять противника силой своего взгляда и подчинять его своей воле, как именно концентрировать усилие, чтобы валить его с ног и гасить сознание энергетическим ударом. Совершенствовал Иван и умение излечивать раны, делал некоторые успехи и в уменьшении или увеличении своего веса. Его приятель- маг также не терял времени даром, восстанавливая свои способности, сильно ослабленные долгим пребыванием его на цепи в неволе у татар. Иван с изумлением наблюдал, как он свободно проникал сквозь стены куреня, перемещался в мгновение ока на значительные расстояния, ходил по днепровским волнам как по земле. Конечно, всем этим они занимались, только убедившись, что поблизости нет никого из посторонних. Обоим не хотелось лишних разговоров, тем более, что среди казаков и так о них уже бытовало мнении, как о характерниках.

Назад Дальше