— Господин Петер, мы тут вас совсем не ждали, значится. Я староста тутошний. Извольте, я вас тут на веранде пока устрою, и своих из деревни кликну, чтоб они дом в порядок привели. Не топлено там, пыльно. Пускать вас стыдно внутрь.
— Давай, Нестор. — Я последовал за ним и уселся на скамье за столом на летней веранде, увитой диким виноградом. Крестьянин с поклоном убежал, но вернулся через пару минут с пыльной бутылью и каким-то свертком.
— Это вам, господин, вино местное, оно может не такое как с югов то привозят, но настроение тоже хорошо поднимает, — на стол рядом с бутылью он поставил глиняный стакан и положил полголовы сыра и вчерашний хлеб. А затем быстро удалился.
Через облака проглянуло солнце и начало греть мне спину. Мне определенно начинало тут нравиться. В Несторе не чувствовалось того приторного лицемерного подобострастия столичных лакеев. Я даже допускал мысль, что он действительно был рад меня видеть. Да и терпкое кисловатое вино оказалось достаточно приятным. Припекающее весеннее солнце, усталость от дороги и оказавшийся предательски крепким напиток разморили меня, и я задремал.
За пару дней дом приобрел вполне жилую атмосферу. Пара крестьянок из близлежащей деревни неутомимо вычищали комнату за комнатой от пыли и паутины. От их жизнерадостных голосов и пошловатых шуток сама собой пропадала атмосфера одиночества и запустения, окутывавшая старую усадьбу. На кухне что-то шкворчало и бурлило, распространяя по всему первому этажу дивные ароматы.
Нестор на следующий день привёл мне конюха и еще одного туповатого молчаливого паренька, рубившего сейчас дрова на заднем дворе. Нормального управляющего в поместье не было, но староста прекрасно выполнял его функции. Конечно, оставался открытым вопрос, сколько золотых десятины я недополучил за последние годы, пока не велись бухгалтерские книги, но по столичным меркам местного оброка мне бы в любом случае хватило только на один обед в ресторации. А начинать свое присутствие со скандалов не хотелось.
«Смотаться, что ли в деревеньку, глянуть, как там мои крепостные живут?» лениво подумал я, сидя на веранде со стаканом наливки в руке. «Может и крестьянку себе какую присмотреть… Нет, лень.»
— Нестор, приведи мне завтра пару девок! Горничную себе выберу, — крикнул я показавшемуся во дворе старосте. Тот хитро улыбнулся и поклонился.
Лень полностью описывала состояние моей души и тела. За последние пять лет работы в качестве интенданта столичного гарнизона, я так привык к интригам между купцами, зубами, выдирающими друг у друга контракты на снабжение армии и давлению начальства, проталкивающего свои интересы, что сейчас два дня тишины и покоя казались просто райским блаженством. Главное мне не свихнуться со скуки через месяц-другой.
А впереди было еще полгода полных сытной едой и знакомствами с местными дворянами. Наверняка где-нибудь недалеко найдется маразматичный отставной генерал, любящий вспомнить военное время и надоедающий всем своими байками. Не может быть, чтобы не нашелся. Потом будут занудные застолья с соседями, провинциальные салоны в Брюгге, где я без сомнения буду блистать своими манерами и очаровывать местных барышень…
Но боги крепко хранили мое душевное здоровье от скуки и обыденности. Уже вечером этого дня от моей ленивой неги не осталось и следа. Нестор подошел ко мне после ужина, когда я расслабленный сидел перед камином с найденным мной рыцарским романом. Его глаза бегали. В руках он мял свою бесформенную войлочную шапку.
— Барин, дозвольте обратиться?
— Говори.
— Тут, это, в наших владениях, в холмах племя охотников поселилось лет пять назад.
— Браконьерствуют на моих землях? — спросил я строго. Хотя, по большему счету, мне было ни холодно, ни жарко. Никогда не любил охоту. А большая часть моих обширных земель состояла из непролазных лесов в предгорьях, только для охоты и пригодных. Даже древесину заготавливать здесь было невыгодно — слишком далеко потом везти. После войны эти негостеприимные земли оставались пустынными.
— Охотятся, — твердо сказал Нестор. — И травы собирают. Они, конечно, вашего позволения не просили, но вместе с нами десятину платили.
— Ну, если платят, тогда Иштар с ними, — я хотел уже, было, вернуться к чтению.
— Барин, они подарки вам привезли, меха.
— Это хорошо. Прогуляемся к ним как-нибудь, как потеплеет. Покажешь их поселение.
— Так, эта, вождь ихний свою дочку прислал. С подарком то.
— А ты оперативен Нестор, хвалю. — Я поднялся из кресла и потянулся. — Показывай, подарки и дочку.
Однако Нестор начал нервничать еще больше.
— Барин вы только не серчайте…
— Что, девочка такая страшная? — Спросил я, входя в гостиную.
На столе лежали стопкой бобровые и лисьи шкуры. Неплохой товар для столичного рынка, особенно если учесть, что я смогу ввезти его без пошлины. В тени стояла хрупкая миниатюрная фигурка в плаще из вощеной ткани, с накинутым капюшоном. Большие зеленющие глаза испуганно смотрели на меня с изящного треугольного личика с тонким точеным чуть вздернутым носом и бледными сжатыми от волнения губами. Из-под капюшона выбилась прядь соломенных волос. Милая девочка, решил я и всмотрелся в глаза девушки чуть пристальнее. Бревно в камине треснуло, искры и язык пламени взлетели вверх, озарив комнату ярким светом, и зрачки гостьи сжались в тонкую вертикальную линию.
— Капюшон сняла, быстро, — приказал я, подвешивая на кончиках пальцев заклинание магической стрелы. Девчонка послушалась меня, и я увидел роскошную копну золотистых волос и два звериных треугольных уха с кисточками на концах.
Первым делом я повернулся к Нестору и отвесил ему хорошую зуботычину.
— Ах, ты, ублюдок! Ты бы еще овцу мне в спальню привел! Это же надо было додуматься попытаться мне тиерменш в постель подложить! Бистаа в дом привел! Отродье демонское, стоять! — магическая стрела сорвалась с моих пальцев и вырвала щепки из дверного косяка. Пытавшаяся сбежать девочка остановилась и затряслась.
На всякий случай я накинул на себя чары эмпатии. Девчонка боялась, ни капли агрессии. Нестор тоже. Я не заметил насмешки в его эмоциях. Неужели он такой идиот? Искренне думал, что я буду рад увидеть демонскую полукровку, зверочеловека-тиерменш в своих владениях. Стоп! Это же дочка вождя! Их там целое племя! Только обвинения в укрывательстве от инквизиции мне не хватало!
— Девчонку связать и в погреб. Головой за нее отвечаешь. Понял? Завтра меня разбудишь на рассвете. Едем в город с ней к инквизитору. Стоять, бистаа! Куда рыпнулась! — еще одно заклятье вошло в стену прямо рядом с ее ухом.
— Барин не надо! Барин, они там все хорошие, не сектанты какие-нибудь! — Нестор вытирал рукавом кровь, льющуюся из разбитой губы.
— Это вы оба завтра будете инквизитору рассказывать. Выполнять! — рявкнул я.
До города оставалось еще часа два пути, и я мучился от скуки. Читать не было ни малейшей возможности. Старую карету немилосердно трясло. Такое впечатление, что, когда ее делали, рессоры еще не изобрели. Я уж молчу про магические нулификаторы инерции.
Некоторое время я смотрел в окно на поля, покрытые молодой зеленой порослью. Вскоре показались угодья Дома Валадис. Глава этой семьи был неофициальным героем Таира. Длинноухие союзники не спешили вступать в войну с демонами и нежитью, ограничиваясь морской блокадой некромантов и магическими бомбардировками. Как, впрочем, и подгорное племя.
Во время войны Данко Валадис удалось подпольно вывезти несколько детенышей пегасов с эльфийских ферм. Только благодаря его усилиям у кайзеррейха появились свои воздушные силы. После окончания боевых действий из-за многочисленных эльфийских дипломатических нот, его отправили в тюрьму на десять лет. Я как-то побывал в его камере. Должен отметить, что покои кайзера выглядят гораздо более аскетично.
Пара маленьких жеребят породы фокке-вульф мирно щипали травку. Вдоль изгороди прогуливался тяжеловоз — дорнье цвета панцерграу. Лишь несколько светлых перьев портили экстерьер. Увидев карету, он громко заржал и захлопал крыльями. Вдалеке паслись пегие эльфийские чистокровки — поджарые и мускулистые спитфайры.
Бистаа сидела напротив меня на скамье вместе с Нестором. Оба молчали. Староста виновато, бистаа испуганно. Наконец я не вытерпел.
— Как тебя звать, демонское отродье?
— Орели, господин, — она смешно картавила и ставила ударение на последний слог на манер уроженцев юго-запада империи.
— И зачем же ты пришла ко мне вчера?
— Мой отец приказал. Мы стараемся смешать свою кровь с людьми, может быть, тогда вы возьмете наших детей в свое племя и не будете их убивать.
Я громко фыркнул в ответ. Неслыханно!
Но надо отметить, что-то рациональное в этой мысли было. Видимо вождь, когда выбирал мать Орели, тоже придерживался этих принципов. Бистаа выглядела достаточно приятно, я бы сказал красиво, и даже звериные уши не уродовали, а наоборот добавляли некоторый шарм. Если бы не интуиция, я бы мог обмануться при встрече. Не то, что представители племен Орды, живущие в западных степях. Те больше напоминали причудливых разумных зверей, ходящих на задних лапах.
Остаток пути я провел в размышлении о величии человеческой расы и кайзера, благодаря которому даже демоны-полукровки стали стремиться к тому, чтобы стать людьми.
Моя карета с грохотом прокатилась по булыжной мостовой пустынных улиц Брюгге, мимо складов на окраине и армейского форта и остановилась на площади у городской ратуши. Трехэтажное здание жандармерии было вплотную пристроено к ней. Тут же, рядом, находилось уездное отделение инквизиции, а напротив стоял невысокий, всего в четыре человеческих роста зиккурат, на вершине которого высился храм Нингаль, воплощения Иштар материнства. Сначала я зашел к церковникам, но секретарь отца Отто Каца, единственного представителя инквизиции в этом уезде, объяснил мне, что его святость все еще прибывает на месте того прорыва Инферно, что я проезжал по дороге сюда, и будет обратно не скоро. И мне пришлось направиться в жандармерию, под крышей которой ютилось заодно малочисленное местное управление Тайной государственной полиции.
Пожилой криминалькоммиссар, гауптман Густаф Шрейбе, был со мной не очень приветлив. Я его понимал. Конечно, с моим делом надо было обращаться к инквизиции, а не к светским властям. Гауптман встретил меня, Нестора и Орели в своем рабочем кабинете на втором этаже жандармерии. Я с радостью увидел на нем обычный серый армейский камзол с черным кантом. К моему счастью до этой провинции еще не докатились фанатики корпуса «Дворянской Добродетели»: неподкупные, патологически правдивые, абсолютно не способные к переговорам и компромиссам. Их чёрная форма с серебристыми позументами и двумя рунами Дагаз на воротнике заставляла меня скрипеть зубами от злости. Сколько откатов было потеряно мной из-за вмешательства этих ублюдков!.. Хуже них были только Имперские судьи, с вывернутыми наизнанку магией мозгами.
Он внимательно выслушал мою гневную речь, про племя бистаа, живущее на моих землях. Однако, вместо объявления экстренного сбора и вызова военных, чтобы те выкинули дикарей с территории рейха, Густав откинулся в кресле и спросил меня:
— И что вы предлагаете мне предпринять, фрайгерр Краузе?
— Как что? — я слегка опешил, — уничтожить этих порождений демонов и сектантов!
— А вы знаете, что согласно последнему приказу кайзера «О препятствии развития межнациональной и межрасовой вражды на землях Таирского кайзеррейха» допускается проживание в специально выделенных территориях лицам с долей демонской кровью до пятнадцати сотых включительно? — спросил он, пристально глядя на меня. Я недоверчиво хмыкнул, — У меня вот как раз есть артефакт с мощами святого Манту. Господин оберквизитор оставил мне его. Сейчас посмотрим на реакцию вашей тиерменш. — Гауптман достал из ящика стола серебряный брусок, подошёл к бистаа и прижал артефакт к ее предплечью. Девчонка болезненно поморщилась. Ее кожа покраснела на месте прикосновения, затем гауптман циркулем измерил волдырь, — Так-с, один сантиметр. То есть одна десятая демонской крови. Не вижу повода для паники. Ваша бистаа — негражданка рейха и имеет право на жизнь. Три дня не чесать и не мочить место прикосновения, поняла? Иначе умрешь в страшных мучениях! — Густав погрозил Орели пальцем. — Кстати, господин Краузе, вы же не были на родной земле три десятка лет, вы мне сказали?
— Да, — ответил я.
— Отлично, тогда даже думать не надо, над законностью их нахождения на территории вашего поместья! Согласно последнему постановлению, если земля не использовалась более двадцати лет, то она может перейти в пользу короны, есть, конечно, некоторые нюансы, но я их быстро решу. Думаю, на месте их поселения мы и организуем резервацию. Очень удобно, и переселять никого не придется.
Я закашлялся. Да что же за кошмар происходит с Таиром! Мало того, что кайзер ссорит дворян между собой из-за этого ДД, отменил крепостное право в центральных провинциях, так теперь еще и земли отбирают!
— Гауптман! Вы совсем ебанулись? — вырвалось у меня.
— О, оскорбление должностного лица при исполнении. Угрожать будете? Говорите сразу, у меня протоколы под такие случаи заранее подготовлены, — Густаф откинулся в кресле и хитро прищурился. — Ваша репутация, Петер и так подмочена. — Мои губы похолодели от ярости после этих слов. Проклятый поручик от кавалерии, растрепал-таки! Дуэль, только так можно смыть позор! — Думаете я не получил письма из Таирбурга о ваших делишках?
У меня немного отлегло от сердца. Орели сидела на своем стуле и старалась не дышать — решалась судьба ее племени. Я всмотрелся в лицо гауптмана и внезапно понял, что смотрюсь в зеркало, свое провинциальное кривое зеркало. Золотой кругляш из кошелька со стуком лег на стол.
— Господин Шрейбе… тук… я очень извиняюсь за вспышку…тук… я думаю, что смогу заслужить ваше прощение…тук… и мы придем с вами к полному взаимопониманию… тук… — Криминалькоммиссар подался вперед и как зачарованный следил за возникающим на столе золотом. О, в магии монет я покорил гораздо больше вершин, чем в традиционной! — Дайте сформулируем проблему по-другому. Возможно, вы сможете выделить мне пару десятков жандармов, чтобы решить проблему с браконьерством в моих землях? — тридцать золотых блестели на зеленом сукне стола.
— Я принимаю ваши извинения, фрайгерр Краузе! — монеты в мгновение ока исчезли в одном из ящиков стола. — Отправляйтесь в поместье, я сейчас переговорю с лейтенантом Морсером. Завтра к вам прибудет взвод жандармов. Если что-то еще будет нужно — обращайтесь, с вами приятно иметь дело!
— Взаимно, Густаф!
Мы вышли из кабинета. Орели понуро шла рядом со мной по коридорам жандармерии. Во дворе она рванулась в ворота, но жандармы, стоявшие на страже, быстро поймали ее и привели ко мне.
— Ну что за дурное создание! Куда тебя несет, бистаа? — В ответ я получил только рычание и проблески зеленого огня в глазах. Тиерменш попыталась укусить державшего ее солдата, но тут же получила от него хорошую оплеуху и упала на колени. — Нестор, свяжи ей руки и загрузи обратно в карету, — приказал я, — Мне надо купить еще амулетов-накопителей и оружие. Я не собираюсь каждую неделю ездить на зарядную станцию.
Через полчаса я вернулся из лавки артефактов. Нестор нес за мной сверток с несколькими маломощными, но дешевыми магическими аккумуляторами и коротким охотничьим посохом-штуцером зачарованным на стрельбу оглушающим звуковым копьем. Во время визита к зверолюдям я хотел иметь под рукой надежное оружие. Не всегда есть время и силы колдовать самому.
Орели как мышка забилась в угол кареты и громко шмыгала носом. На скуле начал проступать синяк. Конюх тронул лошадей, и мы покатили обратно в поместье. Примерно через полчаса ее тихая истерика начала мне надоедать.
— Сколько можно плакать? — раздраженно спросил я.
— Вы такой же, как все! Вы хотите нас убить! В вас нет ни капли доброты!
— Ты что думала, что я благостный посланник Создателя Энлиля? — Я рассмеялся. Мне было забавно слышать такую речь от демона-полукровки, — но в одном ты ошиблась, бистаа. Я тоже надеюсь, что обойдется без кровопролития. Мне будет достаточно, если вы покинете мои земли.