– Всемилостивейшие господа изволят шутить… Донна – моя двоюродная сестра. Очень достойная девушка. Ее сейчас нет дома. Если у всемилостивейших господ нет больше пожеланий, могу ли я…
Он явно врал и очень сильно боялся. Короссу становилось все интереснее.
– Не пугайся. Мой друг известный шутник. Не нужна нам твоя кузина. Мы просто зашли перекусить, – улыбнулся Коросс.
Небрежно скинув свой плащ на плечо растерявшегося трактирщика, Коросс снял маску и огляделся. На одном из столов, застеленном накрахмаленной белоснежной скатертью, стоял свежесрезанный букет сирени, наполняя помещение тонким благоуханием. Служанка, кряхтя, поднялась с пола и юркнула на кухню. В зал ворвалось шипение, грохот кастрюль, стук ножа по разделочной доске, а потом звуки замерли вместе с плотно закрытой дверью. Но больше всего Коросса заинтересовал гобелен, с которого посетителям призывно улыбалась рыхлая полуобнаженная красотка. И не сомнительное произведение искусства явилось тому причиной, а чуть заметное колыхание ткани. Не медля, Коросс подскочил туда и широко распахнул замаскированную дверь.
Пред ним предстала юная девушка. Она была слегка полноватой на его вкус, но очаровательные ямочки на щеках и веселые светлые кудряшки делали ее ужасно милой особой. Испуганно вскрикнув, она спрятала лицо в кокетливый кружевной передничек, больше служивший украшением, чем неотъемлемым атрибутом из жизни прислужницы.
– Донна! – с фальшивой радостью заблеял трактирщик. – Ты когда успела приехать? И как я не заметил, дурак…
Он ловко переместился таким образом, чтобы отгородить девушку от незваных гостей. Его посетители обменялись насмешливыми улыбками.
– Что у нас здесь? – поинтересовался Тапиро, вслед за Короссом входя в небольшое помещение.
Посреди небольшой комнаты стоял круглый стол, покрытый длинной, до пола, скатертью. По обе стороны от него расположилось два дивана, обитых темно-бордовым бархатом. Стены были драпированы тем же материалом, но на полтона светлее, а с потолка свисала тяжелая люстра с наполовину зажженными свечами.
– К-кабинет для уединений, – слегка заикаясь, пробормотал трактирщик.
– Для уединений? – хохотнул Тапиро, переводя взгляд с девушки, выглядывающей из-за плеча трактирщика, на девственно пустой зал. – Ты, верно, шутишь?
– Нет, всемилостивейший господин. Здесь временами бывает весьма шумно…
– Что ж, тогда накрой нам в кабинете для уединений, – заявил Коросс, устраиваясь на одном из диванов.
Трактирщик испуганно переглянулся с девушкой. Судорожно вздохнув, он с трудом выдавил из себя:
– Могу предложить господам седло барашка, запеченное в травах. Сочный, мягкий и нежный как животик юной красавицы! Три часа – и вы получите изысканное наслаждение.
– Слишком долго. Мы умрем от голода, ожидая его, – покачал головой Коросс. – Можешь приготовить что-нибудь попроще, но побыстрее.
– Как можно! Я не осмелюсь таких важных господ кормить чем-то попроще… Давайте, «седло», а? Скоротать время вы сможете в «Жаркой штучке». Очень приятное заведение. Там такие прелестницы! – восторженно закатил трактирщик глаза и даже причмокнул для пущей достоверности. – Вы не заметите, как время пройдет! А когда все будет готово, я лично забегу за уважаемыми господами.
– Я предложу другое, – скривился Тапиро. – Ты быстро готовишь нам что-нибудь поесть, а твоя сестренка нас в это время развлекает. И только от тебя будет зависеть, как далеко мы зайдем в наших разговорах.
– Она не может, – проблеял трактирщик. – Это мой единственный повар.
– Ну как, повар, сможешь приготовить нам яичницу? – дружелюбно подмигнул Коросс Донне.
Та, обрадовано закивав, поспешила ретироваться. Трактирщик, несмотря на мертвенную бледность и испарину на лбу, пытался держать себя в руках.
– Господа, наверняка, хотят вина? У меня неплохая коллекция вин из Страдвинья.
– Что ж рискни, выставляй свое пойло, – лениво протянул Тапиро. – Но уговор. Если вино понравится – получишь несколько ударов плетей, нет – отправишься на Арену.
– А плети-то за что? – пролепетал трактирщик.
– За то, что пытаешься выставить нас отсюда. За то, что ты что-то отчаянно стараешься от нас скрыть. На врагов работаешь? – рявкнул Тапиро.
– Г-господин ш-шутит, – пробормотал позеленевший от ужаса трактирщик. – На всякий случай, хочу предупредить, что я нахожусь под защитой Дома Пылающей Башни. Вот свидетельство…
Дрожащими руками трактирщик выудил из-за пазухи засаленный лист бумаги.
– Ого! Однако, ты у нас важная штучка, – присвистнул Коросс, с интересом разглядывая размашистую подпись молодого правителя Уоросса.
– Только писулька эта тебя не спасет, – прошипел Тапиро, сверля трактирщика угрожающим взглядом.
– Хватит, Тапиро, его запугивать. А ты, хозяин, неси свое вино.
Трактирщик облизнул пересохшие губы и, нервно переступив с ноги на ногу, жалобно проговорил:
– Я… это… Просто хочу сказать, милостивые господа…
– Ты еще здесь?
Глаза хозяина испуганно заметались от одного гостя к другому в предчувствии неизбежной кары. Он произнес, с трудом выталкивая из себя слова:
– Я бы попросил господ перейти в общий зал…
– Что?!? – рявкнул Тапиро.
– Л-люк, госп-пода, – начал заикаться хозяин, указывая под стол. – Погреб под вашими ногами.
Коросс засмеялся, легко сдвигая тяжелый дубовый стол и откидывая крышку на полу.
– Премного благодарен, – выдохнул хозяин и проворно юркнул в темный лаз.
Но почти сразу внизу раздался грохот и приглушенные ругательства трактирщика.
– Я уже раскаиваюсь, что привел вас сюда. То, что раньше мне казалось забавным, сейчас все больше и больше кажется подозрительным, – покачал головой Тапиро, вслед за господином усаживаясь за стол в зале.
Уже знакомая им дородная служанка сервировала стол, сопя и волнуясь.
– Я чувствую себя виноватым, мой господин. Я подвел вас. Давайте вызовем стражу, а потом подыщем другое заведение?
– Нет, мне интересно посмотреть, что будет дальше, – расслабленно улыбнулся Коросс. – Надеюсь, вино и еда будут не слишком отвратительными…
– Обижаете, господа! Для вас только самое лучшее!
Появившийся из кабинета хозяин поспешил разлить вино по бокалам. – Попробуйте, всемилостивейшие господа. Вы не разочаруетесь!
– Неплохо, – заметил Коросс, смакуя темный густой напиток.
Он не был таким насыщенным, как знаменитое южное кросское, но тонкий аромат и необычное сочетание фруктовых оттенков с почти неуловимым мятным послевкусием делали вино необычайно приятным.
– Я знал, что вам понравится. Оно… это… экспе..ме.. рентальное. Специальная коллекция. С вас один золотой, мой господин! – радостно провозгласил трактирщик, с преданностью собаки глядя на Коросса.
Тапиро, услышав сумму, поперхнулся, а затем, молниеносно оказавшись рядом с попятившимся было трактирщиком, схватил его за ворот и приподнял.
– Ну, ты даешь! – восхитился Коросс такой наглости. – Как только тебя, бедолага, до сих пор еще никто не высушил?
– Сам удивляюсь, дорогой мой Коросс, – произнес баритон, которому, несмотря на кажущуюся мягкость и даже некую вкрадчивость, мало кто мог противиться.
ГЛАВА 3. Ссора
У входа стоял Уоросс собственной персоной, блистая огненно-красной шевелюрой и яркой зеленью глаз. Эта семейка умела производить впечатление. И если Даосса будоражила мужские сердца, ее кузен успешно сводил с ума женскую половину человечества.
Молодой человек стянул с себя маску и посторонился, пропуская в зал хрупкую фигурку, укутанную в длинный серебристо-голубой плащ. Чуть замешкавшись, девушка решительно скинула капюшон, а затем тоже открыла лицо.
Сердце пропустило удар, и Коросс спешно воспроизвел в памяти детский портрет девушки. Глупо влюбляться в ту, кто никогда не будет с тобой. И опасно. Отец всегда учил, что сердце должно подчиняться разуму.
– Мое восхищение, Аросса, – склонился Коросс в почтительном поклоне. – Я бесконечно рад этой нежданной встрече. Хоть и удивлен. Позволь поинтересоваться, что ты делаешь в столь ненадежной компании?
– Завидуешь моей славе? – усмехнулся Уоросс, отвечая вместо явно растерявшейся юной жрицы. – Да, очаровательные девушки любят меня. Это не может не радовать.
– И в качестве благодарности водишь их по сомнительным районам города? – хмыкнул Коросс и резко сменил тему. – Знаешь, дружище, у тебя очень интересный подопечный…
– Стабл, чего застыл? – прикрикнул огневолосый на хозяина таверны, который при словах Коросса снова позеленел от ужаса. – Мне и прекрасной госпоже неси все тоже, что заказали эти благородные господа. И поторопись. Мы голодны.
– Стабл нам показал очень интересную бумажку, подписанную тобой. Не просветишь, за какие такие услуги ты взялся опекать этого трактирщика? – вкрадчиво поинтересовался Коросс.
– А если я скажу, что бескорыстно? – хмыкнул Уоросс.
– Не поверю, – вздохнул Коросс. – Ты и бескорыстие – антагонисты по сути. Скорее, я подумаю, что таверна Стабла является прикрытием тайного прохода в город. По которому, кстати, ты и проник в столицу.
– Подумаешь, открытие века! – скривился Уоросс. – Ну, заскочил в Креопос на пару часиков, встретил случайно Ароссу и решил поболтать с ней вдали от посторонних глаз…
– Именно поэтому вас с Клиоссом и выслали. Отец не хотел, чтобы вы докучали Ароссе, – напомнил Коросс.
– Я сама искала встречи. Мне нужен был совет друга, – призналась девушка.
– А ты нам помешал, – подхватил Уоросс, переходя в наступление. – Лучше скажи, что тебя привело сюда? Следил за нашей милой жрицей?
– Ни в коей мере, – покачал головой Коросс. – Я просто зашел перекусить… Так что за совет? Может, я смогу помочь?
Огневолосый вдруг расхохотался:
– Попробуй. Дело в том, что твой отец сделал Ароссе предложение. И, бедняжка, теперь не знает, как быть. Стать сиятельнейшей супругой Верховного Правителя Кросса – это, конечно, слишком ответственно. Но ей так хочется, чтобы ты называл ее «мамой». Или «госпожой», если Митросс посчитает тебя не достойным быть правителем и заделает нового наследника… Эй, хозяин, вина!
Лицо Коросса окаменело.
– Значит, «госпожа», – протянул он, словно пробуя слово на вкус. – Однако, Аросса, ты умеешь удивлять. Не успело общество перемолоть слухи об одной твоей скоропалительной помолвке, а уже на горизонте следующая, еще более впечатляющая. Клиосс теперь, верно, горит жаждой отмщения…
– Да-да, вот так все драматично! – фыркнул Уоросс. – Он рвет и мечет! Ароссе его так жаль, так жаль. Да и мне, признаться, тоже… Он – отличный парень, хотя и несколько шумный! Хотя ты, Коросс, достоин большей жалости. Перспективы стать соправителем Митросса и Тантоссы тают на глазах, не так ли?
– Ты поступил сейчас подло, Уоросс! Я тебе доверилась, а ты… Мне придется пересмотреть свое отношение к тебе… – разозлилась Аросса.
От робкой скромницы не осталось и следа. Голубые глаза метали молнии. Вот только гнев юной жрицы лишь рассмешил Уоросса.
– Какая экспрессия, Чарующая! – восхитился огневолосый объект. – Я почти испугался. Прими мои поздравления, будущая владычица Дома Страха.
Аросса насупилась, и Уоросс примирительно спросил:
– Хотите, побалую вас забавной историей, что приключилась со мной в ссылке? Тебе, Аросса, она точно понравится.
– Сейчас мне понравится лишь та история, где с тобой случается какая-то гадость, – заметила смертельно обиженная Аросса.
Уоросс галантно приложился к ее руке.
– Любой твой каприз, богиня, для меня закон. Сделаю все возможное, чтобы умилостивить твое пылающее гневом сердечко.
Он улыбнулся Донне, принесшей на подносе огромные тарелки с яичницей, украшенной листьями тим-тим травы и горкой земляных грибов:
– Ты, сладенькая, нам еще по хорошей кровяной отбивной организуй! Да, не забудь к мясу веномского салата да инесского соуса.
Проводив взглядом ладную фигурку, он вновь обратился к своим слушателям.
– Итак, друзья, после того, как нас с Клиоссом настоятельно попросили покинуть столицу (и теперь нам с вами известно, почему), я принял его приглашение погостить недельку в Доме Яростного Пламени. Признаться, деревенские пейзажи – это ужасно скучно. Единственно, что радовало – так это то, что мой более удачливый соперник в борьбе за твое сердце, Чарующая, скучал не меньше. А главное, был вдали от тебя. Мог ли я тогда, несчастный, знать, что в это время столь плодородное поле твоего благорасположения будет возделывать почтенный старец…
– Уоросс! – возмущенно воскликнула Аросса.
– Прости, Чарующая, – охотно отозвался Уоросс и продолжил свой рассказ. – Чтобы развеять грусть от разлуки с тобой, мы с Клиоссом пару раз вызвали друг друга на дуэль; несколько раз навестили местную аристократию и перезнакомились со всеми провинциальными красотками. Все это надоело быстро. И мы уже готовы были погрузиться в тоску по тебе, наша королева, как вдруг Клиоссу пришла в голову замечательная идея. Он вспомнил, что ранней весной в северных предгорьях самая хорошая охота на волков. Эти лесные хищники – великолепные образцы для улучшения породы наших боевых псов. Не медля, мы оседлали своих скакунов. Вскоре перед нами раскинулись дремучие леса, за которым высились неприступные скалы Валгавы. Вот только волчок, встретившийся нам, превзошел самые смелые ожидания… Он выскочил навстречу, когда мы ехали по лесной дороге. Огромный черный зверь очень напоминал адского пса из описаний ветеранов прошлой войны. Признаюсь, вначале, увидев его, мы с Клиоссом испугались. Зато потом пустили слюни. Да, этот экземпляр был мечтой любого заводчика! Глаза словно раскаленные угли, на лапах не когти, а стальные крюки, шерсть что металлическая щетка, а на загривке – здоровенные шипы. Не зверь, а настоящая машина для убийства!
– Адский пес в Кроссе? – недоверчиво хмыкнул Коросс. – А не слишком ли много вина вы с Клиоссом хлебнули перед охотой?
– Не больше, чем обычно, – поморщился Уоросс. – Если вас что-то смущает в моем рассказе, я могу замолчать…
– Нет-нет, все нормально, Уоросс. Продолжай.
– При виде нас он не испугался, как сделал бы это любой дикий зверь, а невозмутимо потрусил дальше своей дорогой. Он полностью игнорировал наше присутствие. Надо ли объяснять, какой охотничий азарт разгорелся в наших сердцах? Нам обоим вдруг захотелось заполучить этот уникальный экземпляр только для себя. Не сговариваясь, мы пришпорили лошадей, выхватывая на скаку свои сети. Но вместо того, чтобы мчаться вдогонку за не особо спешащим зверем, кони взбесились и встали на дыбы. И как только я пустил в ход Силу, чтобы образумить свихнувшуюся скотину, псина молниеносно развернулась и бросилась на меня. Как во сне передо мной мелькнула его полная клыков пасть… Если бы не Клиосс, это стало бы моей последней охотой. Меткий бросок молота спас меня, откинув тварь в сторону…
– Так значит, это чудо природы досталось Клиоссу? – поинтересовалась Аросса.
– Нет, тварь разорвала накинутые им сети, словно невесомую паутину. А дальше самое интересное…
Уоросс помедлил, как заправский лицедей, держа паузу, чтобы усилить интерес к своим словам:
– Клянусь, я не выдумываю и это не галлюцинация. Клиосс видел то же самое… Адский пес (а по-другому я уже его не называл) мгновенно вскочил на ноги, а потом вдруг по воздуху проскочила рябь… и он исчез. Лес, пустая дорога и никого… Представляете? Он телепортировался!
– Скорее всего, вам привиделось, – заметил Коросс, внимательно выслушав рассказ. – Слишком большое волнение, весенний авитаминоз плюс обильные возлияния накануне при длительном сексуальном воздержании – все это вполне способно вызвать кратковременный галлюциногенный эффект.
– Сексуальное воздержание? – выразительно поднял бровь Уоросс. – У меня?!?
– И у Клиосса, – с издевкой добавил Коросс. – Ты забыл? Вы оба грустили от разлуки с прекрасной Ароссой…
– Не соглашусь, – заметила Аросса. – Не я причина грусти нашего милого Уоросса. Думаешь, почему он так долго находился в обществе Клиосса? Они вместе страдали. Но не обо мне, а о Даоссе, что улизнула от обоих с митрильцем в Валгаву. И к перевалам наша дружная парочка поскакала не поохотиться, а повздыхать: один о вероломной любовнице, другой о кузине. Хотя, может, и о любовнице, тоже. Я права, Уоросс?