Лен
Илья Вдовицкий
Авторский сайт - http://sennar.ru/
"Иногда весь окружающий мир становится настолько чужим, далеким и абсурдным, что его, до сих пор понятная и устойчивая картина, начинает рушиться буквально на глазах.
Наступает момент, когда человек оставшись наедине с самим собой, начинает задавать себе вопросы, и пытается найти на них ответы. Когда его единственными спутниками остаются вера, надежда и любовь."
Оглавление
Эпизод первый - пролог
Лен
Эпизод второй
Эпилог
Эпизод первый
- Рин, если вам не трудно, взгляните, пожалуйста, сюда. Возможно, вас это заинтересует, – доктор протянул ей блокнот, лежавший раскрытым на письменном столе. Рин машинально протянула руку.
- Спасибо доктор, – Рин прикрыла лицо ладонью.
- Перед катастрофой он готовил очерк о судьбах одиноких людей, пытался разобраться в причине их отчуждения. К сожалению, статья осталась незаконченной, наверно теперь вы можете оставить все материалы себе.
Рин заглянула в блокнот и, увидев знакомый почерк, почувствовала, как внутри защемило сердце, а к глазам подкатились слезы.
- Извините доктор. Спасибо.
- Не стоит Рин, присядьте в кресло. Я отлучусь на пару минут, если вам что-нибудь понадобится, позовите сестру, она в соседней комнате, а вы пока постарайтесь прийти в себя и успокоиться.
Доктор вышел. Протерев глаза, Рин снова заглянула в блокнот и принялась читать размашистый, местами не очень разборчивый, но до боли родной почерк.
«Иногда человек чувствует себя совершенно одиноким, находясь на своем небольшом островке в архипелаге огромного города, где каждый соседний остров населен людьми из совершенно других миров. Словно только совсем недавно потерпела свое фиаско попытка построить вавилонскую башню, и люди, перестав понимать друг друга, потеряли связь между собой. Казалось бы, эти острова расположены так близко, что можно без труда перебираться между ними, сделав всего лишь пару небольших шагов, однако какие-то неведомые силы, искривляя пространство и время, превращают эти крошечные шаги в непреодолимые космические расстояния. Пускаясь в путешествие, на поиски хотя бы одного острова, к которому можно было бы причалить, человеку приходится преодолевать огромные расстояния в абсолютном одиночестве и всевозможных лишениях. Казалось бы, вот до него уже рукой подать, и можно выпрыгнуть из лодки на залитый солнцем и чистейшим песком пляж, но окунувшись в воду, ты проваливаешься в бездонную, темную, ледяную пучину, и только белые арктические чайки хищно поглядывают на тебя с проплывающих мимо айсбергов. Как я устал. За что мне все это? Где справедливость на этом свете? Почему все это происходит именно со мной?»
Лен
Оказавшись на этой безлюдной земле, Лен понимал, что шансы на его спасение ничтожны, что самостоятельно выбраться ему не удастся, а пропитания хватит на месяц, от силы на два, однако в последнее время он уже перестал придавать этому особое значение. Бесцельно блуждая по пустынным склонам, день за днем он встречал рассветы и провожал закаты, неумолимо извещавшие о еще одном листке календаря, навсегда вырванном из его жизни. Казалось, весь мир теперь принадлежит только ему, и Лен невольно вспоминал персонажа из одной очень известной в свое время детской книжки, жившего на своей крохотной планете. Иногда это помогало ему справиться с навязчивыми мыслями о своем неутешительном положении.
Бездеятельность была угнетающей, поэтому Лен много времени проводил возле своего сада, в котором, как и герой детского рассказа, решил посадить розу, чудом уцелевшую после крушения. Он также накрывал ее колпаком, оберегая от здешнего переменчивого климата, ведь роза была нежным, тепличным растением и требовала тщательного ухода. Лен даже дал ей имя. Он называл ее Рин. Именно так звали его подругу, с которой последний раз он виделся за миг до катастрофы. Сейчас же, Лен знал о ее судьбе лишь то, что Рин успела эвакуироваться на несколько мгновений раньше его, однако этого вполне могло хватить для того, чтобы теперь она находилась в безопасности. Лен гнал от себя мысли о том, что с Рин могло случиться что-либо плохое, и в глубине души был даже немного благодарен судьбе за неведение, в котором он прибывал.
Пока же, Рин находилась в его саду, надежно укрытая стеклянной колбой от дождя, ветров и ночных заморозков. Скоро она должна была проснуться от осенней спячки и раскрыть свой бутон, который, хотя и цвел всего несколько дней, был тем более дорогим и долгожданным. Ухаживая за розой, Лен на время забывал о своем одиночестве, однако мрачные мысли о том, что его ждет впереди, вновь и вновь возвращались к нему помимо воли, угнетая и сгущая без того не слишком радужные краски вокруг.
Иногда он всматривался вдаль, думая, что так не бывает, что его уже ищут, и вот-вот придет помощь, а он будет вспоминать об этом происшествии, как о чудном приключении, которое он перенес, не теряя мужества и бодрости духа. Но, помощи не было, и взяться ей было не откуда. Спустя несколько недель, Лен, временами, начинал ощущать приступы апатии граничащей с депрессией. Даже если бы его нашли - какая разница? Ведь если быть достаточно честным с самим собой, то наверно придется признаться, что, по настоящему, его там никто не ждет. Вряд ли из всех его друзей и знакомых найдутся такие, которые обрадуются его возвращению искренне, от всей души, обрадуются ему самому, ни за что, просто за то, что он есть. Наверно так может радоваться только собака, дождавшаяся возвращения своего хозяина. Друзья, знакомые, сослуживцы, у всех свои заботы, все заняты своими делами. Жизнь, как раковая опухоль, пронизывает людей, не давая им отойти от всей этой суеты ни на минуту. Шаг в сторону - и ты уже рискуешь остаться не у дел. На какое там можно рассчитывать сочувствие, если люди даже себе не могут позволить такой роскоши, постоянно истощаясь от собственного бессилия. Его спасение, это всего лишь чья-то работа, не больше. Кто-то добавит цифры в отчет, кто-то заполнит статистику, кто-то даже получит орден. А он так и будет до конца своих дней встречать рассветы и провожать закаты. Какая же тогда разница, где этим заниматься?
Встретится ли он с Рин? Он боялся даже задавать себе этот вопрос. Да, конечно же, встретится! В этом даже нет никаких сомнений. Наверняка сейчас она пытается найти его и находится в составе какой-нибудь спасательной группы, а то, что помощи до сих пор нет, еще ни о чем не говорит. Здесь огромные территории, об этом месте наверняка даже никто и не знает. В конце концов, ей самой, наверное, понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и разобраться во всей этой истории.
«Ну вот, опять нахлынули эти глупые мысли. Прямо беда какая-то, начинаешь думать об одном, и сам не замечаешь, как они уже сами собой потекли в совершенно другом направлении».
Лен почувствовал необходимость как-то отвлечься и отправился в свой сад, вокруг которого, он пытался, вооружившись тем, что осталось от инструментов, соорудить нечто величественное. Настолько величественное, насколько мог соорудить человек, ограниченный как в технике, так и, возможно самое главное, во времени. Ведь было крайне необходимо закончить работу в срок, а его с каждым днем оставалось все меньше и меньше. Здесь, как нигде и никогда, Лен испытывал потребность занять себя хоть чем-нибудь. Время уходило неумолимо, и ему было невыносимо тоскливо от того, что он не в силах ничего с этим поделать. Казалось, что с каждой ушедшей минутой он сам растворяется, тает как кубик льда на горячей плите, оставляя позади себя лишь мокрый след. Пройдет день – пустота, еще день – пустота, еще - все по-прежнему на своих местах. Можно было бы, как в мыльном сериале, пропустить неделю, две, месяц, и ровным счетом ничего не изменится. Завтра опять наступит утро и опять точно такой же пустой день. Ничего, и только время уходит. Лену просто обязательно надо было успеть достроить свой сад иначе, как ему казалось, само его существование теряло всякий смысл.
Работал Лен усердно, но не наспех. Он не хотел, чтобы его мемориал приняли за чудачество какой-нибудь группы туристов, неизвестно каким чудом оказавшейся в этой глуши. Он не претендовал на произведение искусства и не имел каких-то особых знаний в области архитектуры или археологии. Все его знания о древних каменных сооружениях сводились к не очень четким воспоминаниям картинок в учебнике по истории за шестой класс и, красочных, настойчиво зазывающих ознакомиться с истоками цивилизации, рекламных проспектов. Он не высекал барельефы, не высчитывал всевозможных математических закономерностей в соотношениях длин, ширин и сторон света. Лен ясно понимал, что на все это ему попросту не хватит времени, и потому его величественная постройка скорее напоминала языческое капище, нежели детально продуманное мегалитическое сооружение. Компенсировать недостаток смыслового и эстетического наполнения своего мемориала Лен пытался объемом и масштабом, ведь наверно каждому, кто увидит, сколько здесь приложено усилий и времени, сразу станет ясно, что все это построено не ради забавы.
Обрабатывая очередной валун, Лен вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Ему стало немного не по себе. Находясь здесь, он ни разу не испытывал этого чувства. Лен понимал, что сзади никого нет и быть не может, поэтому ощущение, что за ним наблюдают, начало его раздражать. От одиночества можно было ожидать чего угодно, и Лен боялся, что может не дотянуть до конца в здравом рассудке. Спустя несколько минут борьбы со здравым смыслом, Лен не выдержал.
- Чтоб тебя! – выругался он на камень и, хлопнув по нему ладонью, обернулся всем корпусом, потянувшись за флягой с водой.
Прямо перед ним, метрах в шести-семи, на камне сидел мужчина и пристально наблюдал за его работой. Лен замер от неожиданности. Все мысли оборвались в одну секунду. Он просто застыл в ступоре, пытаясь что-нибудь сообразить, но вместо этого ощущал только, как холодеет спина. В этом месте Лен был готов к чему угодно, к дождю среди ясной погоды, к землетрясению, к извержению вулкана наконец, но только не к этому. Человек сидел прямо перед ним и смотрел на него в упор. Среднего роста, светловолосый, одетый в обычную гражданскую одежду.
Лен стоял, не шевелясь, судорожно пытаясь понять, что ему сейчас надо было бы сделать. В голове пронеслось: «Ну вот, это начало конца». Не решаясь произнести ни слова, Лен, не спуская глаз с человека напротив, потянулся за сигаретой, и так же, не отрывая взгляда, прикурил, присев на корточки, чтобы перевести дух. Человек не исчезал. Лен затянулся, и медленно повернув голову, выпустил дым в сторону. Переведя взгляд к горизонту и снова затянувшись сигаретой, он провел глазами поверх гор, выпустил облако дыма, и вновь повернулся к сидящему напротив человеку. Мужчина сидел на прежнем месте.
- Здравствуй Лен, – улыбнувшись, произнес незнакомец.
Лен потихоньку приподнялся, медленно отвернулся и продолжил неторопливо обрабатывать камень. Он делал это невпопад, пытаясь сосредоточится на том, на чем остановился, однако не мог привести свои мысли в порядок и продолжал просто машинально дробить породу зубилом. Предпринимая отчаянные попытки сверить одни размеры с другими, путаясь и сбиваясь, Лен думал только об одном – нельзя дать своему разуму вовлечься в эту иллюзию. Поддашься, и все пропало, обратного пути уже не будет: «Неет - не выйдет».
- Здравствуй Лен, - повторил мужчина, – не волнуйся, я совсем не то, за что ты меня принимаешь.
Лен, проигнорировав и эту фразу, пытался сосредоточиться на камне. Камень не поддавался, а незнакомец тем временем продолжал.
- Ээй, Леен… Что-то ты выглядишь неважно.
Лен молчал, пытаясь сохранять спокойствие.
- А ты не очень гостеприимный хозяин, хотя мне показалось, что в твоем положении ты будешь рад любому собеседнику. И как только тебя закинуло в такую глушь?
«Фффуух», - Лен закрыл глаза и провел ладонью по лицу.
- Меня зовут Кайто, – продолжал незнакомец, – наверно было бы несправедливо оставить тебя одного, в таком безлюдном месте… Чего молчишь? Думаешь, я плод твоего воображения? Ошибаешься. Просто ты слишком мало знаешь об окружающем мире, Лен, поэтому чувствуешь себя так плохо. Я здесь, чтобы помочь тебе, а если боишься, что я галлюцинация, и ты проведешь остаток своих недолгих дней в безумстве, то уверяю, тебе это не грозит. Ты очень слаб, но еще совсем не так плох, как тебе кажется, держишься молодцом.
Лен почувствовал себя смертельно уставшим. Он и так устал бороться со всеми этими невзгодами, а тут еще такое. Ему показалось, что если сейчас на него напала бы стая диких собак, то у него даже не хватило бы сил от них отбиваться. Он устал. Устал от мыслей, которые постоянно крутились у него в голове, устал от страха перед убегающим временем, устал сам от себя.
Ему просто надо было успеть закончить свой сад, в центре которого обитала его Рин.
Если еще минуту назад он изо всех сил пытался противостоять своему видению, то сейчас это абсолютно перестало его волновать. У него не было ни сил, ни времени на борьбу с самим собой. Единственное, что он мог сделать, это смирится со своим удручающим положением, и не тратить сил на борьбу с тем, чего к тому же и не существует.
Неожиданно для себя Лен усмехнулся. Он представил, как смешно это должно было бы выглядеть со стороны – он стоит посреди бескрайнего и безлюдного пространства, отмахиваясь палкой, от своих же собственных галлюцинаций. Дон Кихот позавидовал бы. « Нет, прав ты, я еще не так плох. Еще поживем». Камень совсем перестал поддаваться. Нужно было как-то собраться, взять себя в руки и успокоится. Лен отложил инструменты и взглянул на незнакомца. Тот улыбался.
- Можешь называть меня Кайто.
Лен сплюнул. Отвернувшись и повесив флягу с водой на ремень, он побрел к насыпи у подножья горы, откуда перетаскивал валуны для своего обелиска. Лен шел, ступая как можно тише, внимательно прислушиваясь к каждому движению за спиной.
- Ты идешь не в ту сторону Лен, - послышался сзади голос Кайто, – возьми немного правее.
Лен только обессилено вздохнул.
Он и сам подумал об этом. Второй обвал находился чуть дальше, и таскать камни оттуда было намного тяжелей, но на первом он уже почти все обследовал и знал все приметные валуны находящиеся на поверхности. Чтобы найти там что-то подходящее, пришлось бы довольно долго повозиться. Незнакомец, чтоб его, наверно был прав. Пожалуй, стоило проверить второй обвал, тем более, если это подсказывало ему его собственное подсознание, пусть даже в такой причудливой форме. Наверняка Лен краем глаза видел там нечто стоящее, и возможно сейчас такое решение позволит ему сэкономить немного времени. Лен взял правее. Кайто последовал за ним.
- Да брат, нелегко тебе тут, исхудал, осунулся, - произнес Кайто, похлопав Лена по плечу, – но ничего, все у тебя будет хорошо.
Лен вздрогнул от прикосновения... Чего-чего, а этого он не ожидал.
- Ё-моё! – выдохнул он. Лен не был трусом, но в этот момент, он почувствовал, что внутри у него все похолодело, а сердце выдало, наверно, сотню ударов в секунду.
- Ты что, придурок!? - Лен вытер лоб и сплюнул. – Да за что мне все это?
Кайто усмехнулся.
- Ладно, ладно, не горячись, я же по-дружески. А я уже начал думать, что ты ко мне привык, - Кайто засмеялся, – Ты наверно подумал, что я бестелесный? Извини, дружище, не хотел тебя напугать. Я же говорил, я не то, о чем ты думаешь. Я не привидение, не мираж и не фантом. Извини. Представляю себе - идешь, никого не трогаешь, а тебя сзади по плечу кто-то хлоп, хлоп. Да уж. Ну ты и насмешил.
- Придурок, – повторил Лен, в замешательстве отряхивая рукав, как будто к нему прилипла какая-то зараза. Кайто продолжал смеяться и извиняться.
- Нет, Лен, мне просто интересно. Допустим, ты решил, что я плод твоего воображения, но ведь ты можешь меня видеть и слышать, почему же ты думаешь, что меня нельзя потрогать? Или это уже нереально? Я просто анекдот вспомнил, - заливался от смеха Кайто. - Помнишь, как там: «Если бы к тебе прилетела добрая фея и сказала, что исполнит любое твое желание, что бы ты загадал?» - «Ну… Наверно миллион». – «А почему не миллиард?»- «Нуууу, миллиард это уже как то нереально». - Ха-ха-ха, – Кайто не мог остановиться от смеха. - Нереально, нереально.