Щепотка заботы - Need_to_smile


========== Часть 1 ==========

Рейстлин усилием воли поднял тяжёлые веки. Испустил мученический вздох.

Он и так после перенесённого спал не особо крепко, так ещё и что-то настойчиво мешало — раздражало слух на самом краешке сознания. Вроде как гром или варварские пляски с бубном. «Приснится же такое», — хотел бы сказать Рейстлин, но не мог. Ему не показалось: зловещие звуки с кухни доносились от Карамона, который изо всех своих огромных сил пытался не разбудить брата как минимум до полудня.

Идиот, что ещё сказать?

Во-первых, занятие это было заведомо бесполезное — Карамон от природы обладал грациозностью медведя. Его не то что чуткий маг из соседней комнаты услышит — его гномы на Небеспокойсь слышали сейчас наверняка. Во-вторых, Рейстлин ещё два дня назад, когда окончательно спала температура, объявил Карамону, что и дальше валяться дома он не намерен — слишком много невыполненных дел, чтобы впустую пролёживать в постели. Рейстлину было уже намного лучше, и услуги няньки ему не требовались. Ну а в-третьих… Не думает же брат, в самом деле, что сможет самостоятельно приготовить что-нибудь съедобное?

— Карамон…

На кухне в ответ лишь опять что-то громыхнуло, похоже, это была упавшая кастрюля.

Рейстлин медленно сел в кровати, оценивая своё состояние. Вчера его пальцы ещё тряслись, а тело иногда вздрагивало, как от холода. Сегодня лишь чуть-чуть побаливало горло, но в целом он чувствовал себя вполне сносно. Пожалуй, после получения очередного нагоняя от мастера Теобальда можно будет даже пройтись до ближайшей реки: ещё перед началом болезни маг заприметил у её берега заросли болотного аира и пообещал достать парочку корней для Мэггин. Почему бы не исполнить это обещание, пока погода позволяет? Осень была в самом разгаре, шёл Хиддумонт, и больше в этом году подобной возможности могло не представиться…

С кухни донёсся сдавленный вскрик, заставивший Рейстлина напрячься в ожидании. Зашипел недовольно огонь, а потом приблизились тяжёлые шаги.

— О, Рейст, ты уже проснулся, — мощная фигура близнеца загородила проём. — Надеюсь, это не я тебя разбудил?

Рейстлин вздохнул. Конечно нет, Карамон. Ты же всегда тих, словно мышь, и совершенно никого не способен разбудить.

— Надейся, — разрешил младший Маджере, натягивая на себя верхнюю одежду. Затем снова внимательно взглянул на брата, прищурив глаза. — Мне кажется, или ты сейчас чуть не спалил дом?

— Оно пыталось сбежать…

Выглядел Карамон, надо сказать, весьма эффектно. Растрёпанные волосы были припудрены внушительным слоем муки. Пояс заправлен некогда светлой тряпицей, которая, так же как и рубашка с брюками, была запачкана какой-то подозрительной субстанцией розового цвета.

— От тебя? Это оно зря, — саркастично согласился Рейстлин. Прикрыл глаза, снова прислушиваясь к себе. Открыл. — Подожди. Какое ещё оно?

Карамон неопределённо пожал плечами. Мол, сам не знаю.

Предсказуемо.

«Отрава наверняка», — хотел сказать Рейстлин. Но сказал, конечно же, совсем другое.

— Всё с тобой ясно, — он усмехнулся и встал-таки с постели. Неудачно. Карамон насилу успел его поймать. — Я в порядке. Просто голова кружится с непривычки.

— Может, тебе лучше еще денёк… — с беспокойством начал было брат, но Рейстлин лишь фыркнул.

— Наотдыхался.

— Но…

— Еще день — и я умру от бездействия.

«Или от твоей стряпни».

Вслух он этого, конечно, опять не сказал, хотя воспоминания о вчерашней похлёбке из соли и углей были ещё свежи.

***

К величайшему изумлению Рейстлина, когда он пришёл в школу, скучных и несвязных нотаций от учителя не последовало.

Он пытался объясниться как можно ёмче, чтобы избавить себя от напоминаний о недавней слабости и унижениях. Мастер Теобальд не оценил. Сначала он многозначительно хмыкал и кивал тяжёлой круглой головой, затем просто кивал, потом, наконец, соизволил поднять взгляд и недовольно объявил, что Маджере выглядит «будто в Бездне побывал», что если он и дальше будет «мозолить глаза своей зелёной рожей», то у Теобальда «вконец исчезнет всякий аппетит», и, в конце концов, отослал Рейстлина с этих самых глаз долой.

Тот лишь скрипнул зубами и напомнил вежливо:

— А что насчёт книги, мастер?

Теобальд, вставший было из-за стола, лениво обернулся и воззрился на ученика непонимающе.

— Книга, которую вы мне собирались дать неделю назад, мастер, — терпеливо пояснил Рейстлин, в очередной раз поражаясь, как у мага может быть такая короткая память. — Она о травах, используемых для…

— А, та книга…

Вроде как вспомнил. Но, судя по углубившимся на лбу морщинам, теперь учитель думал, куда мог её подевать.

В итоге он раздражённо вздохнул, пробормотал, что Рейстлин и так знает, где та лежит, а если и нет, то спросит у Фарниша — язык не отсохнет. Сам Теобальд удалился по каким-то «чрезвычайно важным делам». Вспомнив, что учитель говорил про аппетит, Рейстлин понял, что «чрезвычайно важные дела» ждали того в столовой.

Почему для некоторых людей так важно набить живот? Ладно уж Карамон, но этот…

Путь до некоего подобия библиотеки, что имелась в школе, занимал довольно немного времени. Обычно. Рейстлин бы дошёл туда минуты за две, но это, конечно, если бы у него не кружилась так сильно голова. Что есть, то есть. В следующий раз нужно учитывать все риски, если он не хочет бухнуться в обморок прямо перед Фарнишем. Тот-то подобного никогда не забудет.

Джон Фарниш, что странно, и правда сидел в библиотеке, словно в предвкушении его поражения. Ибо что ещё этому лентяю тут делать? Разве что, есть, прячась от Теобальда. Но тут младший Маджере искренне изумился второй раз за день. Ведь старший ученик Теобальда в библиотеке не только ел, но и читал. Даже пометки какие-то делал на листке по правую руку.

Что происходит сегодня с этим миром?..

— Кхем, — позволил себе Рейстлин покашливание, для привлечения внимания.

Реакция Фарниша оказалась ещё необычней. Он бросил на пришедшего короткий взгляд, торопливо перемешал лежащие на столе книги и свитки и накинул на лицо скучающее выражение, подперев ладонью щеку. Причём, всё это юноша провернул за то время, что летела на пол задетая им глиняная кружка. Тёмное содержимое расплескалось по полу, и Рейстлин искренне надеялся, что в кружке всё-таки был чай.

Мало того, что он вообще пил в библиотеке, среди магических трактатов, если он среди них пьянствовал…

Рейстлин скривился.

— А, Маджере, — тоскливо протянул Фарниш и вроде как даже зевнул.

Ах, какой бедняжечка. Бедный, бедный заваленный заданиями ученик. А ведь ещё секунду назад взгляд по строчкам так и метался.

Да это просто талант.

В любой другой ситуации Рейстлин непременно обратил бы внимание Теобальда на столь нетипичное для товарища поведение. Но Фарниш вроде как занимался самообразованием, которое само по себе не несло ничего дурного. Другое дело, что Рейстлину неожиданно проснувшаяся тяга к знаниям казалась подозрительной, и он непременно бы докопался до её причины в любой другой ситуации. Наверняка нашёл какую-то девицу и хочет перед ней похвастаться, как солому в золото обращает, идиот похотливый. Рейстлин был уверен, что так оно и есть… Вот только Карамон в кои-то веки оказался прав насчёт неспособности брата к активной деятельности. А значит — проверить пока никак не получится.

Тоже удивительно, кстати. Карамон-который-прав.

— Мне нужна книга по траволечению. Я её возьму, и можешь продолжать заниматься… чем бы ты сейчас ни занимался.

Фарниш почти незаметно перевёл дух и кивком указал на лежащую перед собой кучку — сам, мол, себя обслуживай. Рейстлин взял из неё первую более-менее похожую на нужную книгу и медленно поплёлся к выходу. Не в меру старательный коллега почти мигом забродил ручонками по переплётам.

— И Фарниш… — Тот настороженно застыл. — Ты пожалеешь о каждом заляпанном трактате.

Фарниш что-то пробурчал себе под нос. Тонкие губы Рейста растянулись в злорадной усмешке.

***

Каким-то непостижимым образом до дома Рейстлин всё же добрался, не потеряв лицо ни в одной из встретившихся по дороге луж и даже не ослепнув от буйства постепенно тускнеющих, но всё ещё утомительно ярких красок. Дома же он тут же был уложен в кровать, а во рту оказалась та самая розовая субстанция, которую готовил Карамон. Была она вязкой, жёсткой, горьковатой и совершенно не позволяла себя глотать. Хотя…

Нет. Да и не очень-то хотелось.

Судя по характерным звукам, брат снова измывался над бедной кухней. Непонятно лишь, ради чего в этот раз.

«Вот же… человек», — думал юноша, незаметно выплевывая розовое недоразумение в открытое окно. «Делать ему нечего что ли? Почему нельзя Танису докучать, или Стурму, или Флинту»…

В голове тут же нарисовалась яркая картинка, где Карамон убегал от Таса с гномом на руках, под аккомпанемент метких ругательств последнего.

Рейстлин потёр подбородок и покачал головой.

«Нет, с Флинта хватит. Двух надоедливых идиотов он не выдержит».

Это как если бы у Рейстлина было два Карамона, один из которых всё время воровал бы книги.

Вспомнив о книгах, юноша внимательно осмотрел комнату на наличие травника. Ведь забрал же он его из библиотеки, не померещилось, волей больной головы?

Что-то бзынькнуло.

— Карамон!

— Да, Рейст?

— Сядь и успокойся, Карамон!

— Я готовлю ужин!

Радостный-то какой. Ужин он готовит, понимаешь ли.

— Я сам приготовлю, сядь.

Искомый томик очень скоро обнаружился на табуретке у кровати. Но что-то с ним явно было не так. Перелистнув пару страниц, Рейстлин непонимающе свёл тёмные брови. Книга ему досталась явно не по траволечению. Судя по выпавшему оттуда клочку со знакомыми неряшливыми закорючками, была она той самой, что так внимательно изучал Фарниш. Его почерк.

С причиной внезапного рвения Рейстлин, кстати, угадал. Невнятные записи указывали, что выбранную жертву звали Кассандра, и глаза у неё были василькового цвета.

— Привороты, проклятия и улучшение характера, — маг презрительно скривился.

Использовать магию, эту прекрасную и чудовищную силу для подобных глупостей? Как же это мелочно! Внутри у него закипал праведный гнев. Будь Рейстлин чуть посильнее, он бы ради такого дела хорошенько врезал Фарнишу. Но он не был.

— Тебе вредно готовить! — заботливо донеслось с кухни.

О, к слову о сильных мира сего. Какая умопомрачительная у них реакция! Какая широта мысли!

Рейстлин вскинулся.

— Вредно? Вредно?! Это тебе, тебе, Карамон, жить вредно!

Карамон прогремел к брату с кухни и уставился на него непонимающе. Затем, понаблюдав, как Рейст шипит на лежащую на подоконнике книгу, сделал очевидный для себя вывод.

— Тебя кто-то в школе обидел? — грозно вопросил здоровяк, сложив руки на широкой груди. С импровизированного фартука на пол шлёпнулось что-то зеленовато-белое, заставляя Рейстлина перевести уничтожающий взгляд на близнеца.

Тот отступил.

— Эм, Рейст?

— Обидел… Обидел, ты сказал? Ты думаешь, я дитё малое, что кто-то может меня просто так обидеть?

— Нет, конечно, я так не думаю, брат…

— Ты думаешь. Ты всё время так думаешь. «Рейст, мой маленький беззащитный братик. Ему так нужна моя поддержка и забота», — передразнил юноша, сверкая глазами.

— Разве плохо, что я хочу помочь?

Карамон смотрел ласково и серьёзно.

«Как на ребёнка или на сумасшедшего», — с обидой заметил Рейстлин.

— Это хорошо, Карамон. Только ты это делаешь не по доброте душевной. А потому, что ты сам ничего не можешь.

— Но разве…

— Ты тряпка, Карамон, — припечатал Рейстлин и пихнул брату злосчастную шарлатанскую книжонку. Карамон машинально прижал её к широкой груди.

Около минуты длилась тишина, которую чуть разбавлял стрекот сверчков за окном.

Глупо-то как. Из-за нелепой случайности и фарнишевых похождений.

— Это выкинуть? — хмуро уточнил Карамон.

— Фарнишу отнеси, — буркнул Рейстлин.

Он смотрел через окно, как близнец плетётся там, далеко внизу, крохотный и особенно унылый на фоне пламенеющей в закатных лучах цветной листвы утехских древ, и ясно понимал, что переборщил. Добродушный Карамон не виноват ни в попытках Фарниша испоганить магию своими низкими желаньями, ни, уж тем более, в резко негативном отношении Рейстлина к этим попыткам.

Можно сказать, что ему было стыдно. Но, как известно, карамоны отходчивы на сытый желудок…

***

Фарниш перерыл уже половину библиотеки, но заветной книжицы всё не было. Когда же он перерыл вторую половину — отчётливо понял, кого нужно винить в пропаже. Он помнил, что видел её в последний раз на столе прямо перед тем, как пришёл Маджере.

У, этот мерзкий тип. Наверняка именно он и стащил. Но дом Рейстлина так далеко, а на улице в это время года так рано смеркается… Может, не он?

Джон решил на всякий случай осмотреть всё заново и уже приступил к делу, когда один из младших учеников припёрся и объявил, что кто-то ждёт на улице. Фарниш почему-то решил, что это Маджере. И это действительно был Маджере. Только другой. Ну, тот, который здоровый.

Кардамон.

— Ты чего это? — выдал Фарниш вместо приветствия.

Здоровяк молча протянул книгу, в которую маг почти тут же вцепился.

— Я так и знал, что этот загребущий опять не в своё дело полезет… — он поймал суровый взгляд старшего Маджере, продолжающего сжимать ценную вещь. — Да это я так, не слушай. Добрый, отзывчивый парень. Мы все его очень лю…бим. — Теперь громила смотрел недоверчиво. Фарниш вздохнул. — Может просто отдашь, пока я ещё чего не наплёл?

— Рейстлин — это… это Рейстлин, — исчерпывающе объяснил Карамон и пожал мощными плечами.

— Здорово, — согласился Фарниш и снова попробовал освободить книжонку из богатырской хватки. Безрезультатно.

— Что там написано?

Ученик Теобальда раздражённо выдохнул. Любопытство у странных близнецов, наверное, единственная общая черта. Вот привязался-то, а. А ведь ещё нужно на ком-нибудь проверить действенность описанных в книге приёмов. А этого «кого-нибудь» нужно ещё прежде найти. А этот тут разговоры разводит, отвлекает всячески.

— Ты с магией и близко не валялся, всё равно не поймёшь… Какая тебе разница?

— Она есть. Рейстлин расстроился из-за этой штуки.

Фарниш вспомнил, что обычно, когда Рейстлин расстраивался, он мигом превращался в подобие вымершего дракона. То есть шипел, многообещающе косился и искал добровольцев на сожжение.

— Хо-хо. И расстроился он, видно на тебя.

Здоровяк вздохнул и отпустил книгу, и Фарниша немного покачнуло от сего неожиданного действия.

— Что, правда что ли?

Маджере мрачно промычал, а Фарниш еле удержался, чтоб не потереть в предвкушении ладони.

Вот это, конечно, удачно. Вот так в Утехе обычно добровольцы на сожжение и становятся добровольцами на ворожение. И как вовремя!

Фарниш откашлялся.

— Дорогой Кардамон! По доброте душевной, я не могу оставить тебя в такой сложной жизненной ситуации…

***

На следующее утро Рейстлина опять разбудили да при том очень грубо. Его просто небрежно перевели в положение «сидя» и несколько раз тряханули за плечи. Учитывая, что всё вышеописанное было произведено Карамоном, с его огромной физической силой и неумением её рассчитывать, вышло это очень, очень болезненно.

— Да всё, всё! Я не сплю! Что ты вообще делаешь?

«Рейстотрясение» довольно быстро прекратилось, а заботливый братец застыл над душой.

— Я хочу есть.

Рейстлин выдохнул с тщательно скрываемым облегчением. Нет, ну мало ли? Кто знает, что может выкинуть обиженный Карамон? А так он вроде просто нацепил на своё прекрасное личико мрачное выражение…

Рейстлин натянул одеяло до горла и лёг на бок.

— Иди и сготовь. Ты же в последнее время довольно успешен на этом поприще. Навык нужно развивать.

— Я готовлю хуже, чем ты дерёшься, а дерёшься ты никак.

Тут Рейстлин почувствовал что-то подозрительное. Нет, он, конечно, знал, что воителя с широким лбом из него не выйдет при любом раскладе, но слышать это рано утром от Карамона с такой бескомпромиссной уверенностью — к такому его жизнь не готовила. Это даже было обидно.

Дальше