Право на бессмертие
Геннадий Лисов
Лениздат, 1982
Еще война. Но мы упрямо верим,
Что будет день — мы выпьем боль до дна.
Широкий мир нам вновь откроет двери,
С рассветом новым встанет тишина.
Георгий Суворов (погиб в 1944 году)
...Почти два месяца идет война. Украина в огне. Вермахт рвется на восток. 16 августа 1941 года коричневая чума вползает в южный город корабелов — Николаев. С оглушительным треском промчались по центральной улице фашистские автоматчики на мотоциклах. За ними появились первые штабные машины. Злобно урча, они крадутся к центру города. Но что это? Из широко распахнутых на балкон дверей одного из домов в наступившую тишину врываются мощные аккорды рояля. Головная машина притормаживает, из нее выходят генералы: «Кто это так хорошо играет? Кто здесь живет»? Как нарочно, подворачивается парень с озорными глазами и с ужасающим немецким выговором: «Здесь живут “русские немцы”». — «Русские немцы? Это интересно!» Генералы поднимаются на второй этаж, входят в квартиру. За роялем молодая красивая женщина.
— Это моя жена, — поднимается из-за стола человек лет тридцати пяти в темно-синем костюме.
— О! Вы говорите по-немецки?
— Да, не раз приходилось бывать в Германии по делам службы. Я инженер Корнев с Балтийского завода в Ленинграде. Приехал сюда в командировку, да вот — застрял... А моя жена и ее мать — немки, потомки немецких колонистов конца прошлого века.
— Какая приятная неожиданность! Здесь, в Николаеве, — наши соплеменники. Это замечательно! А вы нам нравитесь. Хотите быть бургомистром? Впрочем, об этом позже. Мы остаемся у вас.
— Здравствуйте, господа! — входит в комнату очень аккуратная пожилая женщина. — Прошу к столу!
Через много лет восьмидесятилетняя Эмилия Иосифовна Дуккарт расскажет:
«Дочь моя Магда, когда началась война, была в Ленинграде — преподавала музыку в 261-й средней школе Окгябрьского района (там сейчас Областное культурно-про- светительное училище) и готовилась в консерваторию. Она в июле приехала, чтобы увезти меня из Николаева. Но я уже дала согласие остаться дома и поселить у себя инженера Корнева, чтобы помочь ему в выполнении специального задания. Надо было уговорить Магду тоже остаться под видом жены Корнева. Я решила отложить разговор до приезда инженера. Однажды под вечер он пришел. Высокий, интересный мужчина, очень хорошо одетый. С огромным чемоданом. «Я — Корнев, Виктор Александрович. Вам говорили обо мне». Входит, лицо приветливое, доброе. Улыбается. «Магдалина Ивановна, покажите мне город, я ведь впервые здесь». Они гуляли каждый день. Вот возвращаются однажды, и я не узнаю свою дочь. Такая она радостная, оживленная: «Мама, мама! Как ты могла сомневаться, не рассказала мне ничего. Я ведь комсомолка и должна остаться здесь, чтобы помогать Виктору Александровичу бить фашистов». Виктор достал из чемодана консервы, вино. «Мы будем немцев встречать» — говорит. Распахнул двери на балкон. «Магдалина Ивановна, садитесь к роялю и играйте. Лучше всего Вагнера — он у них самый любимый».
Так началась многомесячная эпопея борьбы с захватчиками советского разведчика, бывшего инженера станкостроительного завода, волею обстоятельств ставшего судостроителем, пламенного патриота Родины, коммуниста Виктора Александровича Лягина. Прошли годы, и историки войны, изучая материалы о партийном подполье в Николаеве, узнали многое об этом замечательном человеке. Для подпольщиков это был Батя — руководитель крупнейшей на юге диверсионно-разведывательной группы. Для гестаповцев — неуловимый «Майор Кент». Для высших чинов фашистской администрации в Николаеве — инженер Корнев, свой человек, особо доверенное лицо, в обязанность которого входило наблюдение за ремонтом боевых кораблей. Для нас же особенно дорого то, что прославленный чекист, Герой Советского Союза Виктор Лягин — наш земляк, ленинградец...
Виктор Лягин родился 31 декабря 1908 года в городке Сельцо нынешней Брянской области. Он был шестым ребенком в многодетной семье железнодорожного служащего Александра Ильича Лягина, честного и трудолюбивого человека. Немалую роль в формировании нравственного облика мальчика сыграла его мать, широко образованная и прекрасно воспитанная женщина — Мария Александровна, урожденная Смирнова. Старшая сестра героя Анна Александровна Лягина вспоминала: «Наша мама свободно владела несколькими иностранными языками, любила и знала искусство, литературу, в особенности поэзию. Она музицировала на фортепьяно и весьма недурно пела».
В 1922 году Анна Александровна с мужем и маленьким сыном переехала в Петроград. А через год упросила родителей отпустить к ним Виктора. Огромный столичный город, впитавший в себя всю новую историю России и еще звенящий во всю силу эхом недавних революционных бурь, решающим образом повлиял на формирование характера подростка, будущего героя. Семейство Анны Александровны поселилось в квартире матери ее мужа на Спасской, 6 (теперь это улица Рылеева). По соседству жила подруга хозяйки квартиры — Мария Бакшис, лично знавшая Феликса Эдмундовича Дзержинского и Розу Люксембург. Ее рассказы о Феликсе Дзержинском запали в душу Виктора и сыграли свою роль, когда ему пришлось решать, «делать жизнь с кого». Мария Степановна Бакшис впоследствии рекомендовала комсомольца Лягина в партию. Старая большевичка в войну была сотрудницей секретариата Андрея Александровича Жданова.
У красного комиссара Георгия Александровича — мужа Анны Александровны — тоже нашлись друзья в Петрограде. С ними он прошел гражданскую войну. Они пригласили Анну Александровну участвовать в создании филиала Центрального музея В. И. Ленина в Ленинграде. Там она и проработала, заведуя кадрами, до самой войны.
В 1923 году Виктор Лягин вступил в комсомол и в свои неполные пятнадцать лет возглавил комсомольскую оргнизацию школы. Виктор организовал в школе кружок немецкого языка и сам руководил им. Он постоянно и много читал, проявляя активный интерес к самым различным сторонам жизни. Товарищи видели это и высоко ценили, поэтому авторитет Виктора у них был непререкаем. В 1927 году Виктора выбрали членом райкома комсомола. В анкете, заполненной им в 1938 году, читаем: «В Володарском райкоме комсомола я был инструктором по пионерской работе».
Виктор Лягин с юности взял хороший старт общественной активности. Из его анкеты 1938 года узнаем, что, поступив в 1929 году в Индустриальный (ныне Политехнический институт имени М. И. Калинина), он с первого до последнего курса был членом комитета ВЛКСМ, а на старших курсах — заместителем секретаря комитета факультетской ячейки ВЛКСМ. После института, работая инженером в одной из ленинградских проектных организаций, Виктор дважды избирался в местный комитет. И, наконец, на станкостроительном заводе имени Ильича он был членом заводского комитета ВЛКСМ, а в последний год работы — секретарем заводского комитета комсомола.
В памяти друзей и товарищей по заводу Лягин остался светловолосым парнем, всегда подтянутым, опрятным. Виктор увлекался спортом, водил автомобиль, прыгал с парашютом, умел ходить под парусами и часто приглашал своих заводских друзей на морские прогулки.
До войны Лягины жили в доме № 7 по улице Пестеля (бывшая Пантелеймоновская, названная так по имени стоящей напротив Пантелеймоновской церкви). Сейчас здесь создается Гангутский мемориальный музей.
Лягин окончил 104-ю среднюю школу — теперь в этом здании Смольнинский районный суд. На здании нет мемориальной доски, но о герое здесь напоминает скверик на углу улицы Моисеенко и Суворовского проспекта. Деревья в скверике посажены Виктором и его школьными товарищами.
А в Политехническом институте имени М. И. Калинина, в первом учебном корпусе, есть памятная доска с надписью: «В этом здании с 1929 по 1934 г. учился и окончил институт Герой Советского Союза чекист-разведчик Лягин Виктор Александрович». Виктор получил диплом инженера по специальности «Автомобили и тракторы». Но в годы войны в Николаеве он выступал в роли инженера-кораблестроителя! Гестаповцы проверяли его квалификацию и для этого приглашали из Одессы фашистских знатоков корабельного дела. Виктор с честью выдержал последний свой экзамен. В этом проявилась основательность, глубина его профессиональной подготовки и широта инженерной эрудиции, полученной в прославленном вузе.
В музее революционной и боевой славы Политехнического института можно увидеть портрет и бюст героя. Рядом, под стеклом, копия его диплома, документы, фотографии. Экспозицию уголка В. А. Лягина готовил ветеран войны и труда Николай Нилович Сторонкин. О Лягине, обо всех выпускниках и студентах института, сложивших головы на войне, напоминает надпись на гранитной стеле перед главным корпусом:
«Политехникам, да Родину, за Коммунизм жизнь свою отдавшим в Великую Отечественную войну 1941 — 1945 гг. Дела и ратные подвиги ваши бессмертны в памяти поколений».
В 1929 году Лягип женился на школьной подруге Оле Афониной. Через год у них родилась дочь Татьяна. Счастливая это была семья. К сожалению, счастье длилось недолго — в 1935 году Ольга умерла.
Шли годы... Жизнь вновь входила в свою колею. После окончания института Лягин стал работать на станкостроительном заводе имени Ильича. Молодой инженер легко вошел в рабочую среду.
Виктор Лягин не умел жить и работать вполсилы. Каждый день был заполнен до отказа производственными и общественными делами. Товарищи по заводу вспоминали, что Лягина отличали широкая образованность, высокая культура, развитое чувство долга. Он был одним из самых лучших представителей новой, советской инженерно-технической интеллигенции.
Наступило время, когда друзья по заводу стали все реже и реже видеть Виктора. В какой-то момент он и вовсе исчез из вида. Наша страна жила тогда героическими событиями в Испании, и все решили, что Лягин, подобно многим другим добровольцам, отправился воевать. Он действительно ушел воевать, но не в ряды защитников республиканской Испании. Ему предстояло нечто большее — овладеть искусством тайной войны в преддверии грядущего фашистского нашествия.
Наверное, каждый из нас задумывался над судьбами героев, отдавших жизнь за нашу Советскую Родину. И не мог не задаваться вопросами: что побуждало к подвигу этих людей, в сущности, обыкновенных? Что давало им силы выдержать нечеловеческие испытания? Что именно рождало в них волю пожертвовать жизнью, когда этого требовали обстоятельства?
Пытаться ответить на эти вопросы можно только прикоснувшись к внутреннему миру героя. Попробуем заглянуть в него, и в этом нам помогут сохранившиеся письма Виктора Лягина. Он, конечно, не рассчитывал на публикацию своих писем, поэтому они предельно правдивы и искренни.
Виктор Александрович умел писать экономно и выразительно. Не в пример многим Лягин понимал, что жалеть времени на письма нельзя. Поэтому все они написаны подробно и основательно. Письма к дочери Таточке отличаются особой нежностью. Неудивительно, что на этих пожелтевших от времени листках бумаги видны следы слез Татьяны Викторовны.
Письма к дочери присланы издалека. Много месяцев перед войной Виктор Лягин со второй женой Зиной был в служебной командировке. Он жалел, что не взял с собой дочь. О чем же писал тогда отец дочери? Вот письмо, датированное декабрем 1939 года:
«Дорогая моя Таточка!
Поздравляю тебя с тремя праздниками — с Новым годом, днем твоего рождения и успешным окончанием учебной четверти. Я знаю, мое солнышко, что это мое поздравление запоздает: день твоего рождения уже пройдет, Новый год начнется, а о прошлой учебной четверти ты наверняка успеешь забыть... Что поделаешь, дорогая, мне и Зине надо работать здесь — далеко от Ленинграда. Потерпи немного, наша девочка, придет время, и мы опять будем вместе. Не скучай, но и не забывай нас. Веселись, больше смейся и проказничай. Пиши нам сама — не надо, чтобы кто-нибудь тебе подсказывал. Будь, котик, со мной откровенна и пиши обо всем, что только захочешь...
В день твоего рождения мы соберемся нашей небольшой компанией и выпьем за твое здоровье, за здоровье бабушки и тети Ани. А я обязательно вспомню нашу дорогую мамочку Олю. Мне очень хочется, чтобы ты была такой же доброй и трудолюбивой, какой была она. Я надеюсь, котик, что ты тоже вспоминаешь ее в эти дни. Не надо грустить, но помнить мамочку надо всегда. Когда-то и мы с ней праздновали твои дни рождения. Я еще был студентом, получал мало денег и, конечно, не мог сделать эти праздники такими хорошими, как нам хотелось. Но сейчас все иначе. Наша мамочка помогала мне учиться, и я стал неплохим инженером. Поэтому всем, что мы сейчас имеем, мы обязаны и ей... К тому времени, когда я вернусь домой, ты уже будешь совсем большой девочкой, и я тебе много-много расскажу о маме...
Да, Таточка, скажу тебе откровенно: если ты еще не занимаешься музыкой или занимаешься мало, то это никуда не годится. По-приятельски советую — возьмись серьезно за музыку и играй на пианино не меньше тридцати минут каждый день. Помни слова древнего мудреца Сенеки: «Истинно великое делается медленным, незаметным ростом». Сейчас тебе уроки музыки могут показаться малоинтересными, но пройдет время, и ты сама будешь благодарить меня... Без труда ничего не дается, а упорно трудиться, отдавать все силы учению любят не все дети. Потом они вырастают и остаются пустыми, отсталыми людьми. Работать они по-настоящему не научились, многого не знают и не понимают, поэтому и живут плохо. Так что, пожалуйста, не ленись...
Напиши мне о бабушке, как она себя чувствует? Береги ее — она у нас старенькая. Бабушка ведь моя мама, и потому она твой лучший друг, любящий тебя безгранично, и ты люби ее...»
Дочь, как умела, отвечала отцу, и это всегда его радовало. Он всякий раз напоминал ей о Зине — хотел, чтобы сложились у них близкие, родственные отношения. Характерно этим небольшое письмецо от 16 января 1940 года:
«Дорогая доченька!
Сегодня получил твое письмо — спасибо, моя любимая, спасибо за поздравление с днем моего рождения и за подарок — хорошие отметки в школе. Для нас это самая большая радость. Нам с Зиной, конечно, очень хочется видеть тебя, но сейчас мы можем довольствоваться только чтением твоих милых писем... Жди от нас посылочку с теплыми вещицами. Они пригодятся тебе в нынешнюю суровую зиму, Зина передает тебе самый сердечный привет. Она часто вспоминает тебя и недавно купила тебе в подарок игрушечного медвежонка... И ты не забывай Зину в своих письмах, милая девочка. Она очень, очень любит тебя...»
Но не всегда дочь в своих детских заботах аккуратно отвечала отцу. Потому и получила однажды такую записку:
«Дорогая Татуся-Свинуся!
Так теперь и буду тебя звать — другого тебе имени нет! Где твои письма? Почему не ответила мне на последнее письмо? В наказание не посылаю тебе новых фотографий».
Для Татки, конечно, не было большего наказания, чем лишиться надолго новых фотографий отца. Знала, чем задобрить папочку: получить побольше отличных отметок в школе. Прощение следовало немедленно. Вот что писал отец дочери 18 апреля 1940 года:
«От души поздравляю тебя, дорогая моя Таточка, со школьными успехами. В этом, конечно, большая заслуга тети Ани и бабушки. Значит, вы живете дружно, и я очень рад этому. Единственное, что огорчает нас с Зиной — неведение о твоих музыкальных занятиях. Видимо, они у тебя еще не наладились. А жаль! Многие дети мечтают о таких занятиях, но у них нет музыкального инструмента. У тебя же — прекрасное пианино! Поэтому не может быть никаких причин откладывать это благое дело...
Нам с Зиной понравились твои фотографии. Теперь мы видим, как ты поправилась и выросла. Зина охотно показывает эти снимки нашим знакомым и гордится, какая у нее славная дочка».
Шли месяцы. Командировка Виктора Александровича и Зины затянулась. У них родился сын. Зина назвала его в честь отца Виктором. В начале июня 1941 года Лягин с женой и грудным ребенком выехали в Москву. Путь был дальний, и, казалось, каждый день приближал долгожданную встречу отца с дочерью, матерью и сестрами, жившими в Ленинграде. Но уже сгущались грозовые тучи грядущей войны. В Москве Виктор Александрович сразу окунулся в тревожную атмосферу суровых предвоенных дней. Нечего и думать было о поездке к родным в Ленинград. Тот роковой воскресный июньский день Виктору Лягину предстояло провести на службе. Известие о войне застало его в метро...