Чтение данной книги не рекомендуется лицам, не достигших восемнадцати лет. В ней присутствуют сцены насилия, убийств, и аморального поведения, а так же если Вы не приветствуете книги, в которых присутствует однополая любовь, то лучше проходите мимо.
САЛЮТЫ
— Меня зовут Алексис Лэсли.
Стук-стук.
Мой голос сразу же разносится эхом по комнате, из-за чего я чувствую тошноту и мелкую дрожь в коленях, которую я по-прежнему не в состоянии унять. Конечно, как же не волноваться, если на тебя не отрываясь смотрят пять пар глаз. Я даже не удивлюсь, если от сильного волнения я даже покрылась пятнами, ведь мне по-прежнему сложно осознать то, что это сейчас происходит именно со мной, что...Я больна. Но только эта не та болезнь, от которой можно избавиться выпив обычную таблетку. В этом случае требуется только долговременное лечение в психиатрической лечебнице, если это вообще поможет.
— 20 октября 1992 год. — Слова даются мне с большим трудом, такое ощущение, будто в горле застрял большой ком, который я не могу проглотить. Единственное, что меня немного успокаивает, так это присутствие Эдварда, который, как и другие, выжидающе смотрит на меня.
Стук-стук.
— Детройт. Штат Мичиган. — Несмотря на все это волнение, которое я в данный момент испытываю, мой голос наоборот звучит вполне уверенно, что у меня даже возникает такое ощущение, будто за меня говорит кто-то другой, будто это и вовсе не мой голос.
Так непривычно видеть перед собой совершенно другого, незнакомого человека, ведь совсем недавно на этом месте был Эдвард, общение с которым, в последнее время давало мне хоть какую-то помощь, поддержку, которая не давала мне утонуть, несмотря на большой груз, тянущий ко дну.
Опустив взгляд вниз, я замечаю перед собой четыре фотографии, на которых были изображены люди, при виде которых сердце начинает биться чаще: Лео. Веселый парнишка из прошлого, с озорством в зеленых глазах, который всегда мне будет напоминать мое детство, в которое я по-прежнему мечтаю вернуться. Розмари. Девушка, перевернувшая мою жизнь с ног на голову одним своим появлением. Хейли. Надоедливая и противная язва, с оптимизмом смотрящая на жизнь, но в то же время не обделенная своеобразным очарованием.
Заносчивость, эгоизм, наглость и хитрость — вот те одни из качеств, которыми обладает следующая девушка. Рокси. Любительница повеселиться и пошутить, но зачастую ее шутки довольно рискованны и опасны, но это только еще больше тешило ее. И, наконец, Бакстер. Практически то же самое, что и Рокси. Одного поля ягоды. Бедный паренек, получивший дурную славу из-за одной ошибки, которая сломала ему всю жизнь. Не самый лучший пример для подражания. Но к сожалению, поняла я это только сейчас.
Всех этих людей объединяет только одно. Смерть.
Вдруг тишину нарушает голос женщины, которая предоставила мне эти снимки:
— Мотив.— Казалось бы, ничего сложного, я всего лишь должна сказать правду. Но что делать в том случае, если я сама ее не знаю?
Стук-стук.
Надоедливый звук клавиатуры по-прежнему продолжается. Казалось, что между кнопками и пальцами идет война, нескончаемая война. Два очередных стука по кнопкам и...Все замолкает. А ведь все очень просто.
— Я вижу прекрасное в том, что Вам кажется сумасшедшим.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
- 01-
Чикаго, Штат Иллинойс.
Август, 2009 год.
11:30
— Тебе так и не удалось заснуть прошлой ночью? — Я чувствую ладонь Клэр на своем плече.
В последнее время все пошло наперекосяк.
Я вынуждена о чем-то умалчивать, впрочем, не отрицаю что у каждого человека есть какие-то свои секреты, о которых он по какой-то причине не хочет кому-то говорить, и таких «скелетов» может быть очень много.
Бесконечное количество. Одним становится очень тяжело от недосказанности, другим же абсолютно все равно, потому что это становится для них совершенно обыденной вещью в их жизни.
И честно признаться, я больше отношусь к первому типу. Поэтому, мне очень тяжело.
И я боюсь.
— Нет. — Я шмыгаю носом.
У вас когда-нибудь было такое чувство, что вам нужно поговорить с кем-то, выговориться, и вы прекрасно понимаете, что вам это просто необходимо, но тем не менее, вы почему-то не можете этого сделать? Возможно, боитесь, что вас неправильно поймут? Осудят?
Или же ваша проблема не столь важна, чтобы говорить о ней с кем-то?
У меня вышла немного иная ситуация. В последнее время мне каждую ночь снятся кошмары.
Каждая ночь для меня будто испытание, которое я должна преодолеть, но только все не так просто, как кажется на первый взгляд. Ха, звучит довольно-таки банально, не правда-ли?
— Может тебе стоит принимать успокоительное?
Я поворачиваюсь на другой бок, чтобы видеть лицо блондинки.
Иногда я ей даже завидую.
— Обойдусь.
Очевидно, что из-за того, что я все время ворочаюсь и слишком громко просыпаюсь по ночам из-за кошмаров, ей тоже не всегда удается выспаться, и я даже предполагаю, что она меня уже ненавидит. Она молчит еще какое-то время, но совсем не долго, задумчивым взглядом смотря куда-то в сторону, возможно, на спинку моей кровати.
— Ладно, вставай. Сегодня моя очередь готовить нам завтрак. — С этими словами она встает и удаляется из комнаты.
Но в итоге, мне так и не удалось проглотить хотя бы небольшой кусок еды, приготовленный блондинкой, еда как назло не лезла мне в горло, вызывая тошноту. Мало того, что я и так не горю желанием есть что-то по утрам, а теперь весь аппетит еще и отбивает плохое самочувствие от недосыпа. Да и к тому же я теперь чувствую себя неловко из-за того, что своими внезапными криками посреди ночи бужу и Клэр, тем самым и не даю ей выспаться.
В автобусе, что я ехала, была ужасная давка, да еще и я со всех сил старалась не закрывать глаза, ибо чувствовала, что стоит мне лишь на пару секунд прикрыть их, так я сразу полностью отключусь, и пропущу свою остановку. Хм, нет, я и так долго откладывала эту поездку, кажется, тянуть уже некуда. Ну, я так думаю.
Я посмотрела на дисплей телефона; Отлично, у меня еще есть десять минут, главное, как в прошлый раз, не позволить страху взять надо мной верх.
Когда автобус остановился на нужной мне остановке, я направляюсь к большому зданию из красного кирпича, поднимаюсь по ступенькам, но останавливаюсь на крыльце.
Когда же я постучала, дверь мне открыл темноволосый мужчина средних лет, где-то примерно в районе сорока.
— Я вас помню, — Внезапно сказал он, не дав мне даже вставить слово, затем, в его голосе слышится теплота. — Алексис. Проходите, я вас ждал.
Сделав шаг в сторону, он движением руки приглашает меня войти внутрь.
Целый месяц я уверяла себя в том, что в этой встрече нет ничего страшного, это всего лишь беседа с психиатром, тем более это была моя инициатива. Но как только я переступаю порог, так моя смелость сразу же рассеивается.
— Прошу в мой кабинет. — Он движением руки указал мне куда нужно идти. Направившись туда, я оглядываюсь, стараясь разглядеть все как можно лучше: Интерьер в маленькой простой, хоть и немного мрачноват, хотя, признаюсь, все-таки довольно уютен; в основном присутствуют коричневые оттенки, слева деревянная лестница ведущая на второй этаж, на стенах же висят различные картины, которые, к сожалению, я не успела внимательно разглядеть.
На самом деле, от входа требовалось сделать пару шагов, повернуть направо - и
вот, так называемый кабинет. Оказавшись внутри, первым, что я почувствовала, был запах... Да, именно запах бумаги, стопкой лежащих на деревянном столе, а за ним сразу же большое открытое окно.
— Присаживайтесь, — Сказал он, указав мне на кресло.
С обеих сторон от стола у стен стоят серванты, полностью заполненные книгами; слева, неподалеку от еще одного серванта с литературой стоят два больших кресла, а между ними маленький журнальный столик, который украшает фарфоровый чайный сервиз.
По-прежнему нервничая я сажусь в кресло с мягкой обивкой и поворачиваю голову направо - теперь в поле моего зрения появилась еще одна дверь, которая оказалась закрытой. Также помимо нее, возле этой самой двери стоит комод, на котором лежит еще одна большая стопка бумаг.
— Что же вы так нервничаете? Я не кусаюсь — С ухмылкой говорит он, — Глубоко вдохните и успокойтесь. Давайте с вами поговорим, я хочу узнать вас немного получше. Вы единственный ребенок в семье?
— Нет, у меня есть брат. Младший.
— У вас хорошие отношения?
— Вполне. — Я киваю — Несмотря на мелкие ссоры, которые происходят между нами, я все равно люблю его.
— Это прекрасно — Он улыбается. — А как насчет друзей?
Прочистив горло, я опускаю голову вниз на свои ладони:
— Вот здесь уже ситуация намного сложнее. — На какое-то время я замолкаю, жалея, что сказала это. Моя неуверенность стремительно растет, и я уже боюсь что-либо говорить.
Я внимательно смотрю на Эдварда, который, в свою очередь, тоже буравит меня взглядом, при этом тепло улыбаясь. Я не берусь ничего утверждать, но мне все-таки кажется, что он понял, что я теперь не горю большим желанием с ним беседовать.
— Почему вы решили записаться ко мне на прием?
— Моя жизнь полностью изменилась. Мне снятся ужасные сны, и мне кажется что я медленно схожу с ума, я стараюсь не говорить с кем-то об этом, даже с родителями, которых я очень люблю, но мне кажется, отец уже начал что-то подозревать.
В этот момент он вопросительно изогнул бровь, а улыбка с его лица немного увяла:
— Подозревать?
— Взять в пример мои резкие перемены в настроении. Я могу обнимать человека и говорить как я люблю и не могу без него жить, как в следующую секунду я оттолкну его от себя и потребую пойти его прочь. Это в лучшем случае.
— Вот как? А вы не думали, что это лишь переходный возраст? Такое часто бывает у подростков, они очень вспыльчивы.
— Я боюсь, что эта "вспыльчивость", как вы это назвали, снова нахлынет на меня с новой силой, и я не смогу ее контролировать. Вдруг я убью кого-нибудь?
- 02 -
— Итак, Алексис, давайте мы поступим следующим образом: раз вам так трудно разговаривать со мной сейчас, то заведите ежедневник, в который запишете все что беспокоит, какие-то свои переживания, мысли, о которых вы по той или иной причине не можете поговорить со своими родственниками. Или же обычные впечатления. Все что угодно.
— Хорошо, для чего это?
— Чтобы бы вы, наконец, поняли, что вас действительно беспокоит, есть ли у вас серьезные проблемы, которые действительно требуют решения. Ведь в наше время в основном все подростки погрязли в своей же депрессии, в своих же проблемах, которые они сами себе напридумывали.
Чушь. Полная чушь. У меня совершенно другая ситуация!
— Вам действительно стоит попробовать. — Продолжает он, — Когда вы выплесните свои эмоции на бумагу, вам самой будет намного легче.
" Вам самой будет намного легче." - Довольно-таки типичная фраза.
Все то время, что я ехала в автобусе, я все время прокручивала у себя в голове встречу с психиатром. Несмотря на то, что сама беседа длилась не больше часа, и ничего страшного за то время не произошло, меня по-прежнему немного колотило. Как выразился мой друг-Дик, узнав о всей этой ситуации ранее:
"Если ты настолько боишься этого психиатра, значит тебе есть что скрывать" - к сожалению, не могу с этим не согласиться.
Я буквально выпрыгиваю из автобуса, когда он только-только останавливается, и бегу, придерживая на плечах лямки от рюкзака. Я была уже далеко от центра города, так что высотные здания теперь были далеко позади, так что вместо них были обычные небольшие домики.
Итак, остановилась я только тогда, когда передо мной появилось большое, заброшенное бетонное здания, на окнах которого решетки, а на стенах по-прежнему красуются граффити. Насколько мне известно, на этом месте раньше была психиатрическая больница, и уже несколько лет она пустует, только вот некоторые вещи все-таки там остались в качестве декораций.
Прошло меньше минуты, и вот, я уже в коридоре этого здания.
Передо мной снова появились обшарпанные стены, несколько небольших поломанных шкафчиков. На полу под ногами много досок, битых стекол, а также в воздухе витает странный запах: то ли пыли, то ли дохлятины...
Сцепив руки в замок за спиной, я медленно направляюсь в сторону чуть приоткрытой двери. Подойдя ближе, я морщусь из-за неприятного усиленного запаха. Кажется, это был кабинет главного врача.
Я толкаю уже и так испачканную дверь ногой, чтобы та полностью открылась.
Перед моими глазами возник черноволосый парень. Он сидит на каком-то старом стуле, который уже кажется вот-вот провалится под ним.
— Привет, Дик.
— Алекс, куколка, — Он усмехнулся, обратив свое внимание, наконец, на меня.
— А я уже скучать начал. Думал, ты и вовсе не приедешь.
— Да ладно? — Усмехнувшись, бормочу я. Когда я снова перевожу взгляд с вывесок газет, что прикреплены на деревянной доске на стене, я замечаю, что Дик уже вытащил что-то из кармана. Я пытаюсь приглядеться.
— По-моему, тебе есть чем заняться. — Сказала я, когда наконец поняла, что это.
— Ты сегодня какая-то напряженная. Что-то случилось?
— Случилось, но это не имеет такого большого значения.
— Как насчет того, чтобы расслабиться?
Я отвожу взгляд в сторону. У меня нет большого желания наблюдать за тем, что происходит. Я и так знаю что он будет делать. Он уже достал свое «хорошее настроение», затем достанет трубочку, и будет вдыхать уже высыпанный порошок на стол, через нос. И вот, чудо уже проникло в его организм.
От этой мысли меня резко передергивает, и возникает некое дежавю.
И отвращение. Наверное.
Дик откидывается на спинку стула и запрокидывает голову назад, улыбаясь.
Не особо приятно смотреть на человека, который совершает те же ошибки, что были пройдены тобой, только... Я не могу его остановить.
Если я предприму какие-то попытки его остановить, то мне придется рассказать ему всю правду, а я к этому уж точно не готова, а он сам не остановится.
Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я сюда пришла.
Мы с Диком еще долго сидели на полу в этом же кабинете, и я ему вкратце рассказала сложившуюся ситуацию с психиатром.
— В таком случае, что ты дальше собираешься делать?
Я вздыхаю:
— Буду думать, что первое написать в дневник.
— Дневник? — Он хихикнул — Ты ведешь дневник?
— Что смешного?
— Нет, нет, ничего, прости. Просто у меня сестра тоже ведет дневник. Но есть одно «но» моей сестре девять, а тебе семнадцать.
— Возраст здесь не играет никакой роли. — Бормочу я.
— Ага. — Снова заговорил Дик, не прекращая хихикать. — Что малышка Лэсси собирается...
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — Я и не сразу осознала, что мой голос получился намного громче, чем я рассчитывала, осознав это, я, чувствуя вину, сразу замолкаю.