Ввиду меньшего размера ворот мяч установили на расстоянии девяти шагов, и обе команды с надеждой на благоприятный для них исход отошли от роковой отметки, ожидая пробития штрафного.
К мячу подошел автор последнего удара, в результате которого был назначен пенальти, Алексей. Поправив мяч, он отошел на пару шагов назад и, взглянув на волновавшегося в воротах вратаря, уверенно нанес удар. На этот раз серый обшарпанный шар послушно оторвался от земли и угодил почти в самую девятку, в правый от вратаря верхний угол ворот. Вратарь же метнулся в другую сторону ворот и, осознав всю обреченность ситуации, виновато опустил голову.
— Гол!!! — радостно закричали игроки одной команды, поздравляя автора штрафного.
— Ура!!! — захлопала в ладоши часть болельщиков, а девочки бросились обнимать друг друга. Судья дал свисток, зафиксировав взятие ворот, объявил счет «четыре: два» и показал рукой на центр поля.
— Такие не берутся! — проводив мяч взглядом, заключил один из игроков проштрафившейся команды.
— Это уж точно, — согласился другой. — Такую плюху и сам Яшин наверняка бы не вытащил. Удар у Алешки поставлен, ничего не скажешь.
— Шу-ми-лов мо-ло-дец! — начали скандировать девчонки, а игроки направились к центру поля для продолжения игры.
— Удар выполнен, конечно, неплохо, но приличный вратарь вполне бы мог до него и дотянуться… Да, безусловно, — неожиданно раздался негромкий мужской голос, и игроки обеих команд, удивленно повернув головы на дерзкую реплику, тут же увидели неизвестного гражданина, в стареньком клетчатом пиджаке, темно-синих вельветовых джинсах и черной рубашке, который, прислонившись спиной к дереву, наблюдал за ходом игры. У ног его вертелся небольшой черный пудель, и, по всей вероятности, последние слова неизвестного были адресованы как будто ему, потому что никого другого рядом не наблюдалось.
Пес тут же поднял симпатичную мордочку и пару раз тихонечко тявкнул, как бы подтверждая только что сказанное ему.
И тут надо обратить внимание на то, что хотя этот самый гражданин и говорил довольно негромко, но, странное дело, его слова почему-то были услышаны исключительно всеми, кто находился поблизости.
В другой бы ситуации подобное замечание, само собой разумеется, могло бы быть воспринято с должным пониманием, но уж явно не сейчас…
Да, несомненно, подобное замечание неизвестного гражданина шло явно вразрез со свершившимся фактом, когда мастерски выполненный штрафной удар вызывал одновременно естественное и понятное чувство досады у проигрывающей стороны и в то же время восхищение и тайную зависть у всех присутствующих на поле.
Игра есть игра, но деление на противоборствующие стороны было условным. А если выразиться точнее, то зависело от временной воли жребия, когда один из компании, держа в руке тонкий прутик, указывал то на одного, то на другого товарища, а отвернувшийся в другую сторону Женька Комаров, заранее согласившийся на роль жреца спортивной Фемиды, делил однокурсников на голых и одетых. В другой раз все могло поменяться. Но неизменным оставалась твердая уверенность мальчишек, основанная на личном опыте и самооценке, что у Алексея Шумилова был редкий талант к игре в кожаный мяч. До Лешки, как тут не пыжься, им всем было далековато. Никто лучше его не делал финты, не подавал угловые, не бил штрафные, а уж тем более одиннадцатиметровые удары. Короче говоря, он все делал лучше и быстрее других. Он был уверенным дирижером, видел поле, казалось, затылком и не зря был избран капитаном футбольной команды второкурсников, в немалой степени благодаря чему команда стала чемпионом университета, обыграв в финале с разгромным счетом «пять: два» сборную пятого курса. Четыре мяча из пяти были забиты Алешкой. Это было громким событием. По правде говоря, ему бы сейчас играть в команде мастеров, а он, видишь ли, по негласной семейной традиции готовился стать инженером. Дела с учебой шли не так блестяще, как на футбольном поле, и это, несомненно, могло быть объектом для критики, но уж точно не за игру и, само собой разумеется, не за только что забитый пенальти. Мяч на языке болельщиков был «мертвым», и каждому было понятно, что нечего здесь и обсуждать. А тут: здравствуйте, пожалуйста, какие редкие ценители футбола! Какие тонкие замечания! Да поставить бы тебя самого в ворота и пробить хоть сотню одиннадцатиметровых… с полузакрытыми глазами. Посмотрели бы мы на результат!
Один из ребят побеждающей команды смахнул тыльной стороной руки пот со лба и, усмехнувшись, уверенно заявил неизвестному:
— Извините, но такие мячи не берутся! Абсолютно! Да любой даст вам голову на отсечение. Это же ясно, как днем. Это же… аксиома.
Неизвестный тут же равнодушно отпарировал:
— Видите ли, вполне с вами согласиться не могу по той простой причине, что не берутся они только теми, кто их попросту взять не может. Вот и все. И зачем же обобщать. Вы же знаете, что нет даже правил без исключения. А вы хотите так рисковать своей юной головой. Да и товарищей своих подталкиваете на то же самое. И совершенно напрасно. Нельзя же по любому незначительному поводу совать свой мыслительный аппарат под лезвие топора. Дорогой мой, я смотрю, вы ею совсем не дорожите. А вдруг тяп и… поминай, как звали.
В речи говорившего порой улавливался какой-то небольшой иностранный акцент, совсем неприметный в начале общения потому, что глаголы и прилагательные употреблялись без искажения времени, лица и числа, а фразы строились совершенно правильно, как это делают все местные жители, имеющие достаточное образование и опыт.
Ребята заулыбались, а парнишка, несколько смутившись, проговорил:
— Ну, я, конечно же, не собирался в буквальном смысле подставлять свою голову под топор. Вы же прекрасно понимаете, что это так, к слову. Но готов и дальше поспорить, что такие мячи не берутся. — Он обвел взглядом сгрудившихся вокруг ребят, читая на их лицах полное согласие. — А вы сами, случайно, не имели отношения к футболу? Или, может быть, вы в прошлом были супервратарем? Тогда, возможно, пожелаете лично попробовать и испытать на себе? Другого способа, чтобы разрешить наши разногласия, я не вижу. — В его последней фразе звучали ирония и явный вызов.
Остальные ребята тут загалдели, поддерживая товарища.
Незнакомец оторвался от дерева, понимающе улыбнулся, пощипал свой правый густой бакенбард и совершенно серьезно ответил:
— Нет, к этой замечательной игре непосредственного отношения не имею… Но вот попробовать… пожалуй, да. А вернее всего, определенно да. — При этом ни тени сомнения не промелькнуло на его смуглом и выразительном лице.
Пудель сделал прыжок вперед и, пригнувшись к земле, несколько раз энергично потявкал.
Такой поворот для игроков обеих команд, пожалуй, был неожиданным.
— Молодой человек, вы, надеюсь, не против? — обратился неизвестный к Алексею Шумилову.
— Да нет же, конечно, — ответил тот, наступив при этом ногой на мяч, — но, честно говоря, мне как-то даже неудобно. Если бы вы в прошлом хотя бы играли в футбол и имели бы приличный вратарский стаж… А так считаю эту затею лишь пустой тратой времени. Может быть, вам покажется нескромным, но в себе я вполне уверен. С девяти метров в эти ворота… Это же очевидно, что шансов у вас маловато.
А в это же самое время ребята переговаривались между собой.
— Самоубийца! — фыркнул Женька Комаров, исполнявший роль арбитра. — Коллеги, я уже предчувствую интересное зрелище с полным фиаско любителя критики. Вот увидите!
— И ничего интересного в этом нет, — вклинился в разговор еще один игрок из команды «голых», — обыкновенный вратарь «дырка», каких тысячи, тем более, что и в футбол-то никогда не играл. В таком возрасте надо показывать свое мастерство в кругу ветеранов, которые сейчас и по полю-то передвигаются почти что пешком. Если, конечно же, что-то еще осталось в пороховницах. Так что Лешке, я думаю, не придется вкладываться в полную силу, можно пробить и потихоньку, главное — попасть в створ ворот. — Он обвел взглядом ребят. — Нет, парни, просто так даже неинтересно и смотреть на позор старшего поколения. Слушай, Валерка, — обратился он, понизив голос, к товарищу, затеявшему с неизвестным дискуссию, — предложи-ка ему поспорить на что-нибудь. Может быть, хоть пользу какую удастся извлечь, а то ведь вы же знаете — на универские стипендии не разгонишься.
— О, мадонна, если поверить теории вероятности, то какие-то шансы имеются всегда, — уверенным тоном отпарировал на слова Алексея упрямый незнакомец. — А вот насколько и у кого они велики или малы, это уж вопрос спорный, — словно подслушав шепот ребят, хитро прищурился он.
Он хотел еще что-то произнести, но тут же услышал в свой адрес:
— Вы сказали: «вопрос спорный». Не означает ли это, что вы хотите еще и поспорить на результат? — торопливо выпалил автор дискуссии, кого ребята называли Валеркой. — Лично мы, — он обвел взглядом товарищей и остановил его на Алексее Шумилове, — в исходе уверены и, в свою очередь, готовы поспорить на что угодно…
— Да хоть на миллион долларов! — залихватски выпалил парень, подстрекавший Валерку на спор.
Неизвестный от этих слов явно развеселился и, расплывшись в широкой улыбке, обнажил крупные белые зубы:
— С удовольствием бы поспорил именно на эту самую сумму, но вот в чем загвоздка, — при этих словах Женька Комаров незаметно ткнул в спину Алешку Шумилова. — Предположим, что я проспорю, и мне придется принести такую сумму денег. — Женька еще сильнее ткнул в спину приятеля, а затем наступил на ногу Валерке. — А вот где, мин херц, в противном случае, ее возьмет ваш товарищ? Или, может быть, ваш папа из новой удачливой волны деловых людей, так называемых новых русских? — взглянул он вопросительно на Алексея и тут же сам и ответил: — Вижу, что нет, как и у всех у вас. Значит, в данной ситуации спор не имеет обеспечения и, извините меня, глуп и наивен по своей природе. С чем вы сами легко согласитесь.
При этом неугомонный пудель сделал резкий прыжок в сторону ребят и пару раз громко тявкнул. А незнакомец продолжал:
— Советую никогда не спорить на то, чем вы не обладаете. Иначе можно попасть в очень неприятную ситуацию.
— Конечно же, разумеется, что у Алешки такой суммы нет, — вновь затараторил Собелкин Валерка, — как и у всех у нас. Но вот если бы такая сумма была, то уж Алеха бы непременно выиграл спор.
Мужчина покачал головой и обратился к своей собаке:
— Смотри, Роберто, этот славный юноша упрям и самоуверен до неприличия. Его жизненный опыт еще спит, а язык безрассудно фантазирует. Как можно предугадать то, чего тебе знать не дано?
— Почему же не дано? — не унимался Валерка. — Есть же вполне очевидные факты и предположения, когда ты практически со стопроцентной уверенностью можешь предполагать, что произойдет потом и каким будет результат. Уж, наверное, с этим-то вы согласитесь.
— Увы, не могу, — развел руками неизвестный, — события очень часто не поддаются, казалось бы очевидной, человеческой логике, и в этом легко убедиться. Вот если, к примеру, перед этими, — он сделал жест левой рукой в сторону ближайших ворот, — пустыми воротами поставить мяч на расстоянии… ну хотя бы трех метров, и вы попробуете ударить по нему. Можно ли предположить, каким в этом случае будет результат? А? — взглянул он пристально на своего оппонента.
— Что, совсем перед пустыми воротами? Без вратаря, с трех метров? — удивленно уточнил Валерка.
— Да, именно так, — качнул головой неизвестный.
— Ну, здесь-то любому дураку на двести процентов понятно, что мяч попадет в ворота и будет гол. Здесь-то уж я не промахнусь, — засмеялся он, обводя взглядом ребят, — в этом можете не сомневаться.
— Очень хотелось бы вам верить, — зажмурил глаза незнакомец, — но думаю, что не получится. А вдруг мячик возьмет да и лопнет, ну, или улетит куда-нибудь выше ворот?
— Ну с чего это он лопнет? — открыто засмеялся Валерка. — До сих пор не лопнул, а сейчас вот вдруг должен лопнуть. Этого точно не произойдет. В этом я твердо уверен. Да и удар у меня не как у Гарринчи или хотя бы у Лешки Шумилова. Мяч с трех метров, как миленький, запрыгнет в ворота.
— Может быть, залетит, а может, и нет. Кто его знает, — с загадочным видом пробурчал неизвестный. — В данном случае нет ничего проще, чем взять и проверить. Иначе можно спорить до бесконечности. Факты, как говорят, упрямая вещь. Гораздо упрямее, чем самый отъявленный спорщик.
К этому моменту уже все болельщики, заинтригованные возникшей дискуссией, переместились к месту действия и, наблюдая за той и другой стороной, время от времени отпускали разные шутки и колкости.
— Валера, — ироничным тоном обратилась подруга Светланы, шустроглазая веснушчатая девчушка, которую звали Надей, — давай побыстрее докажи нам всем, что с трех метров ты способен поразить пустые ворота соперника. Не тяни время. Товарищ или… господин — взглянула она на неизвестного гражданина, — желает лично удостовериться в твоих футбольных способностях. — И она понесла мяч в сторону футбольных ворот.
Остальные ребята потянулись за ней. А дальше, к великому изумлению самого Валерки и, естественно, всех остальных присутствующих, кроме, разумеется, неизвестного гражданина, он не сумел-таки забить мяч в пустые ворота. То ли уж у него дрогнули нервы в самый ответственный момент, то ли какое-то дикое совпадение, но после небольшого разбега, когда остальные ребята, можно сказать, уже считали забивание мяча почти свершившимся фактом, нога Валерки предательски копнула землю перед мячом, закопав в нее почти всю свою энергию. Небольшие комочки земли тут же взлетели вверх и благополучно приземлились в воротах, а мяч от несильного остаточного толчка покатился вправо наискосок, стукнулся о штангу и в полуметре от нее виновато затих.
Это было поразительным! Неочевидное, но невероятное свершилось! Валерка не попал с трех метров в пустые ворота! Подобная развязка, конечно же, смутила упрямого спорщика, но он попытался оправдать позорный факт удобными в аналогичных ситуациях выражениями типа: «это просто совпадение», «не иначе как обидная случайность» и что-то похожее в том же роде.
Неизвестный же гражданин в отличие от своего четвероногого друга, который, как сумасшедший, со всех ног описал пару кругов вокруг них, не стал выражать по этому поводу какой-либо радости или, скажем, восторга, а резонно заметил:
— Вот вам, драгоценный вы мой, и двести процентов уверенности, на глазах превратившиеся в круглые нули. Имейте в виду: в жизни все относительно. — И по его темным маслянистым глазам пробежала ироничная искорка.
От подобных слов Валерка, густо покраснев, опустил голову, а незнакомец, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Да, так что вы там предлагали насчет спора? Или, может быть, у вас уже отпало всякое желание продолжить дискуссию? Во всяком случае, я могу подтвердить свою готовность к этому мероприятию. Только, конечно же, как вы понимаете, не на деньги.
Было очевидным, что футбольный матч, проходивший с таким азартом и желанием и неожиданно прервавшийся благодаря странной реплике и не менее странному поведению хозяина черного пуделя, продолжить уже не удастся. Интерес к нему угас как-то сам по себе. В центре внимания всех присутствующих, безусловно, уже были предстоящие события.
Высказывания самоуверенно державшегося незнакомца и неожиданное крайнее невезение Валерки естественным образом вплели в нить событий интригующее начало, а в уверенный тон ребят некоторое замешательство и смущение. Что-то за всем этим скрывалось. Пожалуй, какой-то намек на необычность и загадочность. Словно существовала некая заранее предопределенная связь между словами неизвестного гражданина и произошедшей неудачей их товарища. Отчего ребята в некотором замешательстве, тихо переговариваясь, что-то обсуждали. Их высказываний было не разобрать, но, если бы незнакомец обладал необычайно тонким и чувствительным слухом, он бы наверняка мог уловить такие знакомые и очень звучные слова, как: «гипнотизер» и «экстрасенс», а в самом конце совсем простенькое словечко «совпадение». Но при взгляде со стороны всем было ясно, что хозяин пуделя, похоже, не обладал таким даром сверхчувствительности. Да, пожалуй, это и в голову-то никому не пришло. Он совершенно спокойно ожидал возможного решения и лишь один раз, бросив беглый взгляд на клонившееся к закату огненное светило, проверил время на крупных серебристых карманных часах, которые находились у него во внутреннем кармане пиджака.