Стремительно закончила сборы, накинула на плечи халат, – благо теперь под ним было хоть что-то, что не давало чувствовать себя откровенно голой, – и помчалась в кабинет к несносному блондину. Все же очень хотелось заставить его сказать что-нибудь полезное!
Ниран перебирал бумаги в ящиках стола: то ли что-то искал, то ли просто наводил порядок. На мое шумное появление совершенно никак не отреагировал, продолжая сосредоточенно пробегать глазами по очередному исписанному листу и откладывать его в сторону. Вот же… Ладно, сама начну.
– Ты ушел!
– Угу, – сдержанный кивок, и все.
– Да посмотри же на меня!
Лиен Тривальди соблаговолил оторваться от своего, вероятно, ну о-о-очень важного занятия и одарить меня пристальным взглядом.
– Что? С нашей последней встречи ты не особо изменилась, – пожал плечом он. – Я же принес тебе вещи, чего не одеваешься? Давай поторопись, я есть хочу.
Задохнулась от возмущения. Отвратительный мужчина! Хам и гад. Спокойствие, Гвиан, только спокойствие. Набрала полную грудь воздуха и как могла нейтрально поинтересовалась:
– Вчера, пока я мылась, ты не имел возможности отойти даже до кровати, а сегодня спокойно выходишь в другую комнату, не обращая внимания на удлинившееся расстояние между нами. Ничего не хочешь пояснить?
– А-а-а, ты об этом, – хмыкнул блондин. – Надо же, заметила. Думал, тебя кроме внешнего вида ничего не заботит.
Вот что я ему сделала, а? Убила любимую собачку? Оттоптала его астральный хвост? Не сомневаюсь, у такой противной ящерицы, как он, обязательно есть длинный невидимый хвост. Почему, что ни попытка поговорить, так обязательно слышу в свой адрес гадости? Да я вообще до недавнего времени почти не вспоминала о его существовании! Неужели со стороны мое поведение выглядело настолько ужасным, что он никак не смирится с попранным эго? Но, в конце-то концов, если не нравилось, нашел бы другую работу. И вообще, начальство не обязано заботиться о чувствах подчиненных. Зарплату-то он в срок получал. И премии. Хм, а были ли премии?..
Тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. Нет, я не поддамся на его очередную провокацию.
– Представь, заметила. И сейчас меня очень заботит другое: мы больше не связаны? Я свободна?
– Как было бы чудесно, правда? – насмешливо уточнил лиен Тривальди. – Увы, Гвиан, мы все еще зависим друг от друга. Уверяю, если вдруг твои чаяния станут реальностью, ты узнаешь об этом первая. И я с огромным удовольствием подскажу тебе время ближайшего экспресса до столицы.
– Что, так невыносимо мое общество? – криво улыбнувшись, поинтересовалась я.
– Сама-то как считаешь?
– Полагаю, мы испытываем обоюдные чувства. И странно слышать от тебя подобное.
Вот теперь Ниран посмотрел на меня с интересом. Впервые за утро с действительно неподдельным интересом.
– Отчего же?
– Насколько могу судить, – я прошла вперед и опустилась на банкетку, – ты человек скрытный, скорее всего, с темными пятнами в прошлом, которые вряд ли желаешь предавать свету. Какой смысл столь тщательно заметать следы, а потом со спокойной совестью отпустить того, кому известен адрес четы Румило?
Я многозначительно выгнула бровь, предоставляя Нирану самостоятельно закончить ход моих мыслей. Он, конечно же, все понял правильно. Ухмыльнулся так, что меня мороз продрал, пусть я и не подала виду. Серьезно, порою он так смотрит, что начинаешь задумываться, а человек ли перед тобой или нечто бездушное, что сложно постичь в границах привычных измерений. Наверное, такой эффект получался из-за его слишком светлых, будто выцветших глаз. Крайне редко в них можно было увидеть шторм или расплавленное серебро, что, безусловно, придавало выразительности. Вот только в эти моменты лиен Тривальди, как правило, также не был настроен на добродушный лад.
Продолжая плотоядно улыбаться, Ниран поднялся и подошел ко мне вплотную. Навис грозовой тучей, портя все впечатление от солнечных зайчиков, цветными брызгами рассыпавшихся по кабинету. Дерзко ухватил меня за подбородок и выдохнул чуть ли не в губы:
– Браво, Гвиан, ты начала думать.
Я мотнула головой, избавляясь от неприятного прикосновения. Он не возражал, выпрямился.
– А ты вновь начал забываться, – холодно процедила я, едва сдерживая гнев.
Игнорируя мои слова, лиен Тривальди продолжил:
– Раз так, то подумай еще немного – и сама ответишь на свой вопрос.
В кабинете повисла гнетущая тишина. Только часы на стене ритмично отсчитывали время, которое мы бездарно теряли вместо того, чтобы пойти и поесть.
– Ну? Есть предположения? – Блондин перестал созерцать что-то одному ему ведомое у меня за спиной и вернулся за письменный стол.
– Намекаешь, что не отпустишь?
– Нет, Гвиан, мимо. Я же сказал, первый порекомендую тебе ближайший транспорт.
– Тогда… тогда ты уверен, что связь не исчезнет! Поэтому так спокойно рассуждаешь о том, чего в твоем понимании случиться просто не может, – выпалила я и вскочила на ноги.
– Отлично, вот мы друг друга и поняли. И если ты не собираешься спускаться вниз в этом наряде, то настойчиво рекомендую переодеться. Ибо я действительно голоден уже настолько, что готов оттащить тебя на кухню прямо так.
Ракшас бы побрал этого мужчину! Но мы еще не закончили. Хорошо, пусть почувствует уступки с моей стороны, пусть подобреет, разомлев от еды, пусть… А затем мы продолжим. Так я мысленно себя успокаивала, пока выбирала платье. Впрочем, выбирала – громко сказано. Платье было всего одно, и с ним еще два брючных костюма. Первый являл собой нечто из сшитого между собой верха и низа, второй – хоть и следовало надевать по отдельности, но тоже изрядно смущал меня излишней обтянутостью и подчеркиванием форм. Зря я, пожалуй, так возносила Фанни. Она издевается? Заподозрить улыбчивую светлую женщину в столь изощренном коварстве было сложно. Сжала кулаки: скорее, тут дело рук все того же несносного блондина. Вот уж кто любитель испортить настроение.
Естественно, в кабинет я вошла в платье, пусть простеньком, но хоть не сверкая пятой точкой. Что за извращенские наклонности у загадочного лиена, а? Понятно, что опустить меня до уровня простолюдинки для него ничего не стоит, более того, кажется, ему это доставляет огромное удовольствие. Но даже те ходят в костюмах более свободного кроя, а это… хм, непотребство сплошное. В таких щеголяют только совсем уж отчаявшиеся девицы, коим спешно нужно окольцевать какого-нибудь падкого на женские прелести тюфяка.
Ниран тут же прервал чтение книги – видимо, и впрямь зверски голоден – и услужливо распахнул передо мной дверь. Ну вот что с ним не так? Разве можно совмещать галантность и полное отсутствие манер от случая к случаю? Ведь это в тебе либо есть, либо нет. Уж я-то повидала немало мерзких и лицемерных личностей при дворе Басилевса, и даже самые отъявленные негодяи из высокоранговых аристократов вели себя очень достойно во всем, что касалось общения и этикета. Последнее въедалось с самых пеленок… И опять мои мысли поскакали в совсем неподходящем направлении. Вспомнила, как после своего очередного персонального кошмара сидела напротив такого вот вышколенного аристократа, он был безукоризненно вежлив, улыбался…
Споткнулась, не дойдя до лиена Тривальди буквально пару шагов. Он сориентировался мгновенно, поддержал за локоть. На долю секунды показалось, что он слишком пристально изучает мое лицо, но мужчина быстро нацепил маску безразличия и жестом пригласил проследовать вперед.
Глава 9
Уже сидя на кухне и поглощая вкусный, сильно запоздалый завтрак от радушной хозяйки этого дома, я украдкой поглядывала на Нирана. Думала, когда он утолит первый голод и подобреет, аккуратно завязать непринужденный разговор и постепенно дойти до интересующей темы. Увы, на его все еще чуть бледноватом в связи с последними событиями лице не отражалось ничего, что могло бы послужить знаком, свидетельствующим о перемене в настроении. Холоден, как самый настоящий айсберг! И эмоций ровно столько же, как у глыбы льда. Через некоторое время я уже вяло ковырялась в тарелке, размышляя: ждать подходящий момент или плюнуть и вновь начать спрашивать в лоб? Как оказалось, Ниран мой настрой заметил и заговорил первым:
– Спрашивай. – На бескровных губах мужчины появился намек на улыбку. Все же сильно я его вчера подставила. Тем удивительнее, что мое самочувствие относительно в порядке. Не веря удаче, уже было воспрянула духом, как он закончил: – Только не ерзай, пожалуйста, и сначала доешь.
Сказать, что была изумлена – ничего не сказать. Так и застыла с не слишком вежливо приоткрытым ртом. Поймала притаившиеся смешинки на дне глаз странного мужчины напротив и окончательно растерялась. Но рот закрыла, а затем быстро покончила с салатом. Ниран пригубил вина и счел нужным пояснить:
– Тебе необходимо хорошо питаться, чтобы поскорее восстановить силы и магический резерв соответственно. Согласись, в нашей ситуации глупо пренебрегать любыми возможностями.
Ну конечно, разве можно было заподозрить его в альтруистическом беспокойстве! В последней фразе я уловила нотку укора. Вспомнила свою последнюю выходку, чуть не приведшую к непоправимым последствиям, и смущенно кивнула. Действительно глупо. Хоть лиен Тривальди и заботится исключительно о своей шкуре, пока мы в одной лодке, его забота распространяется и на меня. Пора бы принять этот факт как данность и перестать каждый раз удивляться.
– Пей! – Он пододвинул ко мне второй бокал.
По тону мужчины предложенное больше смахивало на приказ. Выгнула бровь: сам-то он отпил едва ли половину, а мне наполнил до краев уже вторую порцию.
– Это такая незавуалированная попытка споить женщину и не сдержать слово? Грубо работаете, лиен Тривальди. Уж от вас ждала чего-нибудь поискуснее.
– Неужели лиене достаточно пары бокалов вина, чтобы забыть об изначальных намерениях и перестать проявлять настойчивость? Мне виделось все несколько иначе. Наоборот, я действую себе во вред, не находишь?
На что это скользкий блондинчик намекает, а? Ну и… хм… хмырь, вот.
– С учетом того, что магии во мне остались крохи, и пара бокалов может стать существенной. – Я все еще не спешила притрагиваться к вину.
– Пей! – перестав улыбаться, повторил Ниран. – В нем сок лемманики, так что считай это лекарством.
Вот откуда мне показался знакомым аромат! Лемманика – ну надо же. Крайне дорогостоящий ингредиент многих целительных настоек. Она произрастает в горных заснеженных ущельях и очень быстро портится при повышении температуры окружающей среды, поэтому мало ее добыть, еще нужно потратиться, чтобы сохранить. Отсюда и расценки. А вино… да такое вино на вес золота и в прямом, и в переносном смысле. Его и вправду употребляют при магических истощениях, но позволить себе столь изысканное лекарство могут единицы. Опять-таки, откуда у Румило заваляться бутылочке вина с лемманикой? А Ниран берет и так запросто его открывает без спроса хозяев…
– А, так, значит, это лечение и забота, а не то, о чем я подумала? – фыркнула я.
– И о чем же подумала леди, совсем недавно признавшая, что строгость нравов ее мало заботит? – Глаза лиена Тривальди блеснули озорством.
Нет, ну невозможный тип. Даже рассердиться не получилось, а с учетом уже выпитого и не хотелось. Пришлось наигранно хмуриться и возмутиться для порядка:
– Ничего я не признавала, ты сам это придумал. Возражаю против голословного поклепа.
– Ну да! А кто с плотоядным видом рассматривал мое полотенце, нагло пользуясь ситуацией? Я уж начал опасаться за свою честь.
– Так ты не спал?! Ах ты… – сообразила, что выдала себя с потрохами и смущенно отвернулась.
Ниран рассмеялся. И вновь я почувствовала удивительную теплоту в его голосе. Все же смех этого мужчину украшает. И улыбка… только искренняя, а не те, которые он щедро раздавал мне все утро. С досады протянула руку и демонстративно отпила вина. Пусть потом не жалуется, если что, я предупреждала! Лиен Тривальди с одобрением проследил за моими действиями и вновь чуть пригубил из своего бокала.
– А тебе лечиться разве необходимости нет?
Мужчина удивленно моргнул, словно вовсе не ожидал от меня подобного вопроса. Затем туманно пояснил:
– Есть, но вечером мне нужно иметь ясную голову. Возможно, позднее.
Мм-м, что это он задумал? Очевидно, вдаваться в подробности Ниран не собирался. Ну и ладно, все равно никуда не денется дальше порога соседней комнаты, и так узнаю. Сейчас же интересовало другое. И раз уж мы затронули щекотливую тему полотенец, а кое-кто вроде бы чуть смягчился…
– Скажи, – немного понизив голос, похлопала я ресницами, – ты с узором не обманул, у тебя он действительно есть?
– Какой смысл мне врать? – вопросом на вопрос ответил с-с-скользкий блондин.
Я нахмурилась, но тут же спохватилась и, напустив легкое дебильцо на лицо, продолжила домогательства:
– Но в таком случае выходит, что рисунок где-то на… эм, ноге?
Ниран пожал плечом:
– Выходит.
– Покажешь?
Он фыркнул, как самый настоящий кот:
– Обойдешься!
Вот же! Нашлась скромница. Но глядя на растерявшего все свое безразличие и холодность мужчину напротив, обаятельно улыбающегося и фыркающего, будто ему пух в нос забился, сложно было не поддаться моменту и тоже не разулыбаться в ответ. Разговор у нас получался совершенно безумный. Без контекста так вообще страшно представить: сижу, на полном серьезе предлагаю малознакомому мужчине продемонстрировать мне свои оголенные части тела, а он упирается: то ли цену набивает, то ли честь блюдет. Разве не смешно? Мне было, и очень.
Вино уже вовсю играло в крови, а потому я бессовестно и, совершенно не смущаясь, озвучила:
– Тебе жалко, что ли? Я ведь свой показала.
– Зачем?
Хм, этого бы парня на входе в покои важных персон ставить. По навыку отвечать вопросами и уводить от нужных тем у него наивысшая степень мастерства, не иначе.
– Зачем показала?
– Зачем тебе на мой смотреть? Ничего особенного, как у тебя, только в другом месте.
Вот с вами бывало, что вроде и не очень-то и хотелось, но раз не дают, то сразу страсть как интересно и нужно становится? Запретный плод, он самый. Хочу! Уж не знаю, что такого прочитал в моем взгляде лиен Тривальди, но улыбка его сделалась шире и превратилась в шкодливо-пакостливую. Ну точь-в-точь кошак разбойничьей наружности, уха разодранного для идеального сходства не хватает.
Блондинчик потрогал левое ухо: ну и чуйка! Опять померещилось, что он мысли мои читает.
– Прекращайте, лиена Старлинг, – покачал головой Ниран. – С таким плотоядным выражением на лице только на охоту ходить… скальпы коллекционировать. Неужели все те страсти о вашей бессердечной натуре, что я слышал, правдивы?
Поганец какой, а. Самый настоящий! И лыбится сидит, чуть не жмурится от удовольствия.
– Еще как правдивы! – клацнула я зубами. – Жаль, я о вас ничегошеньки не слышала. Бывают же такие люди: что есть, что нету. Пока не споткнешься об них – и не заметишь.
– Вы пейте-пейте, не отвлекайтесь, – добродушно промурлыкал лиен. – Зачастую тот, кто громче всех о себе заявляет, в действительности меньше всего стоит внимания.
Как ни странно, на сей раз его слова меня не задели. Отчего-то была стойкая уверенность, что он не меня сейчас имел в виду, да и я сама разделяла подобное мнение. Кстати, что-то мы опять от темы ушли! Хитрый лиен, такой хитрый. Собрала мысли в кучку, отпила вина и, вторя интонациям мужчины, вернулась на исходную позицию:
– А твой узор тоже увеличился в размерах?
Довольство мгновенно слетело с лица Нирана, поза стала напряженной, а взгляд – колючим.
– Сильно увеличился?
– Ну-у-у, относительно, – настороженно ответила я.
– Покажи.
Пришел мой черед фыркать:
– Обойдешься. Око за око, в смысле узор за узор.
Но моя попытка вернуться к шутливому настроению успехом не увенчалась, лиен Тривальди продолжал хмуриться и больше не улыбался.
– Хорошо, – будто приняв для себя какое-то решение, он решительно отодвинул столовые приборы, – как знаешь.
И это все? Нет-нет-нет, мы так не договаривались! Я залпом допила вино и с грохотом поставила бокал. Уперлась взглядом в непрошибаемого мужчину.