«Граф-Т» - Клепикова Екатерина 2 стр.


Профессор нервно ходил из угла в угол, размахивая руками, то и дело, разливая на светлый ковер капли черного чая. Как и в прошлый раз, мой мозг отказывался воспринимать его речь. Я не услышал и половины.

Вскоре в мой номер пришла команда юристов и нотариус. Они выложили стопки документов на стол. Дрожащей рукой я подписал контракт, соглашение о неразглашении, договор о согласии на вмешательство в мой организм, отсутствие претензий, страховку, доверенность, отказ и другие документы, которые могли понадобиться в случае неудачного эксперимента. Юрист объясняла мне основные моменты по каждому из документов. Если честно, где-то после информации о заморозке тела, я уже не слишком вникал, просто кивал головой и подписывал там, где стояли галочки.

Я думал о том, что это как роупджампинг. Ты прыгаешь, потому что уверен…Нет. Надеешься на то, что команда подготовила все по высшему разряду и твоей безопасности ничего не угрожает. Ты интуитивно доверяешь и рискуешь прыгнуть или отказываешься. Я точно доверял Кирсанову.

Моя кандидатура была окончательно утверждена. Я уволился с работы. Военный автомобиль транспортировал все мои вещи из общежития завода в отдельную комфортабельную палату со всеми удобствами в корпусе медицинского НИИ.

Глава 2. Подготовка

Как и предупреждали, сразу приступить к испытаниям было нельзя. Среднестатистический человек как я был не готов к подобному вмешательству в организм. Нужно было снизить уровень стресса, научиться молчать и подготовить нервную систему к внедрению.

Для реализации последнего пункта мне прописали специальный препарат «Граф-Т».Только когда уровень этой химии в крови станет достаточно высоким, можно будет начинать.

А пока я мог вести вполне обычную жизнь. Мне лишь запрещалось покидать территорию НИИ и я должен был ежедневно проходить настройки прибора под мой мозг. Микроэлектропытка занимала не более пяти минут. И эти пять минут мне очень не нравились.

Ученые старались настроить прибор таким образом, чтобы он успевал распознать и интерпретировать полученную за день информацию в течение минуты. Профессор Кирсанов каждый раз присутствовал лично. Часто он прикрикивал на своих подчиненных, которые слишком долго или неверно толковали показания прибора.

Через пять дней настройки были закончены. У меня появилась первая задача. Я должен был смотреть сериал «Игра престолов». Сложность заключалась в том, что просмотр надо было сочетать с другой деятельностью. Жевать попкорн было не трудно, а вот заниматься в спортзале и вникать в суть происходящего оказалось непростым делом.

Все это нужно было для того, чтобы прибор «Граф-Т» мог распознавать одновременно несколько видов деятельности. По этой же причине мне приказали флиртовать с медсестрами, вести переписку в интернете, дискутировать, петь песни, болеть за любимый футбольный клуб. Я должен был испытывать весь спектр эмоций, а пилюли каким-то непостижимым образом помогали фиксировать образы и чувства, загружать их в память прибора.

Выгрузки информации из моего подсознания происходили трижды в день. Теперь подключения проходили быстро и безболезненно.

Когда прибор стал безупречно распознавать персонажей из сериала, задание поменялось. Мне была дана полная свобода действий. Я играл на приставке, смотрел передачи, спал до обеда, подолгу купался в бассейне и много гулял. Все мои желания приветствовались и выполнялись почти мгновенно. Дважды в день мне делали массаж. В качестве эксперимента я предложил, чтобы меня обслуживали официанты и консьерж! Ради новых эмоций и ощущений Кирсанов выполнял любые мои прихоти, ожидая взамен увидеть новые эмоции.

Это были лучшие дни моей жизни. Ложку дегтя добавил привкус препарата во рту. Надо сказать, что на вкус этот «Граф-Т» был редкостной дрянью. Вскоре его послевкусиене мог заглушить ни пломбир, ни острый соус, ни горчица.

В разделе «Побочные явления» инструкции про это не было ни единого слова. Подробно изучив аннотацию, я наткнулся на многообещающую фразу «Испытано на человекообразных обезьянах. Побочных действий для людей не выявлено».

В тот день новые яркие эмоции Кирсанову были обеспечены. Он ехидно улыбался, глядя на мою реакцию, и что-то помечал у себя в блокноте. Щуплый профессор спокойно заявил, что это старая инструкция. На сегодняшний день я не первый испытатель и никто от таблеток не умер.

В итоге я смирился ивскоре совершенно перестал ощущать вкус еды. Прием пищи превратился в необходимый ритуал. Барская жизнь отныне не радовала, пришлось отказаться от услуг официантов. У меня появилось желание быстрее закончить работу.

Кирсанов дал мне прочесть методичку о зафиксированных формах внутренних миров и способах выживания в них. Это был небольшой документ для испытателей по правилам работы с прибором «Граф-Т» и о том, что испытатель встретит в подсознании другого человека. Информация была туманной и больше напоминала сюжет фильма.

На вопросы о том, что мне предстоит и о задачах, которые надо решить, Кирсанов всячески уклонялся. Я понял одно – информация секретна и раскроют мне ее перед трансграфтацией. Оставалось ждать.

К концу третьей недели прибор был окончательно настроен под волны моего мозга. Была составлена персональная картотека стандартныхмыслеобразов и сформирована программа для работы с моим подсознанием. Уровень «Граф-Т» в крови достиг своего высочайшего пика.

Наступил следующий этап подготовки к трансграфтации. Ассистент Кирсанова прочел длинную лекцию о том, каким образом прибор внедряется в нейроны человека. Я не очень понял, да и не все ли равно уже было.

Ближайший месяц мне предстояло стать отшельником и познать дзен. За этой частью операции следил лично полковник Бергонц. Тот самый, что выступал на сцене. Кирсанов со своей командой продолжил совершенствовать алгоритмы программы моей совместимости с прибором.

Полковник четко и быстро огласил регламент подготовки к испытаниям. Первую неделю меня планировали приучать жить по графику и распорядку эксперимента. За это время врачи вновь подробно исследуют показатели моего организма на фоне высокой концентрации препарата в крови. В течение первой недели мне разрешалось читать, разговаривать по делу с медсестрами, петь, просто говорить самому с собой.

Со второй недели эксперимента все эти прелести жизни будут запрещены. Я должен буду молчать. В результате предыдущих исследований немые люди показывали лучшие результаты. Поэтому все испытатели во время подготовки обязаны помалкивать. Вдобавок ежечасно у меня будут брать кровь. Как только уровень «Граф-Т» в крови станет стабильным на протяжении суток, начнется следующая фаза подготовки.

Вся третья и четвертая неделя будет направлена на внедрение датчиков в мою нервную систему. Ответственный момент. При предыдущих испытаниях у шестидесяти семи процентов участников импланты не приживались. Без датчиков проводить трансграфтацию было опасно для моего психического здоровья и практически бесполезно с точки зрения достижения поставленной цели.

Датчики по сути своей представляли огромные флэшки, для записи всех моих мыслей и образов емкостью в одни сутки. Внедрялись чипы где-то в районе шеи. Связь с прибором осуществлялась через блютуз.Беспроводной режим работы позволял менять положение тела человека в ходе эксперимента.

Раз в сутки имплант автоматически устанавливал связь с прибором и выгружал записанную информацию. Прибор в течение нескольких минут превращал полученныеданные в мультик из череды мыслеобразов. Причем, ненужные моменты, такие как сон, длительные многообразные действия – сжимались и архивировались. У операторов была возможность отправить испытателю видеоинформацию емкостью в одну минуту. Кирсанов верил, что это может помочь.

Кроме того,передатчик служил своего рода предохранителем от внедрения сознания другого человека в мое. Как это возможно? Я не знаю. Но если такой процесс начнется, то датчик должен был шандарахнуть электрическим током с силой дефибриллятора. Шок нервной системы мгновенно останавливает сердце и процесс трансграфтации с обеих сторон. Реанимационным бригадам остается «завести» сердца испытуемых заново.

Перспектива напугала. Кирсанов уверял, они сделают все возможное, чтобы не доводить меня до такого состояния. Для распознавания и обнаружения подключения чужеродной нервной системы любому организму необходимо не менее семи суток. Поэтому вне зависимости от результативности меня будут искусственно выводить из трансграфтации, снижая подачу жидкого химического компонента «Граф-Т» в кровис пятого дня эксперимента.

Для меня это был плохой вариант. По договору попытку выполнения задачи в таком случае придется повторить. В интересах обеих сторон было максимально быстро закончить.

Полковник разговаривал со мной сухо и надменно, но благодаря его информации я понял, к чему мне стремиться.

На мою шею надели нечто, напоминающее ошейник, с сотней чипов для контроля моего сердцебиения, энцефалограммы и чего-то еще. И я приступил к подготовке.

Все шло по регламенту. Пять раз в сутки ко мне приходили крайне симпатичные и приветливые медсестры. Измеряли температуру, давление, объем легких, я заполнял анкеты о самочувствии. Приборы в туалетной комнате замеряли результативность моих посещений. Физические нагрузки стали обязательными.

Спустя неделю медсестры превратились в роботов. Они приходили каждый час, молча брали кровь и уходили, даже не улыбнувшись. Единственным ярким событием в жизни за пару недель стало введение того самого датчика. Его имплантировали под общим наркозом. Этот день я плохо помню.

После операции стало совсем тоскливо. Было ощущение, что я заключенный. Жил по графику, гулял по расписанию, по часам принимал противный «Граф-Т». После приема таблеток немного кружилась голова, впрочем, головокружение проходило через пару минут.

Я выспался на полжизни вперед. Похудел на пару килограммов. Большую часть времени я сидел на подоконнике и наблюдал за людьми на улице. От безделья начал рисовать и завел дневник.

Первой записью в нем была дата – одиннадцатое сентября две тысячи восемнадцатого года и мое имя. Я писал о всякой ерунде. Очем думаю, что вижу за окном, обо всем, что только в голову приходило. Это занятие немного успокаивало и занимало время. Хотелось поговорить с кем-нибудь. Молчание оказалось настоящей пыткой.

Сидя в одиночестве, я практически сходил с ума. Меня все чаще посещала мысль о том, откуда они достоверно знают про семь дней? Неужели есть человек, подсознание которого захватил другой человек? Сколько людей пыталось совершить эту трансграфтацию? Чем это закончилось? На эти вопросы ответов не было.

Наконец, пришло время проверить, прижился ли датчик в моей нервной системе. Молчаливая медсестра завязала мне глаза, усадила в каталку и некоторое время везла по коридорам НИИ.

Помещение, в котором я оказался, было очень прохладным и полностью в голубых тонах. То есть голубым цветом был покрашен потолок. Плитка на стене и полу, мебель – тоже были голубых оттенков. Странно.

Комната была разделена на три части. За стеклянной ширмой вдали от двери за огромными мониторами сидели люди в наушниках и белых халатах.

Средняя часть комнаты была занята восьмью вращающимися кроватями. Люди, находившиеся на них, были крепко пристегнуты ремнями и подключены к приборам жизнедеятельности сотнями проводов. Надо ли говорить о том, что одежда на них была голубого цвета?

Когда я проходил мимо, две кровати быстро приняли вертикальное положение, другие повернулись на бок, а одна вовсе перевернулась. Люди не пошевелились, я бы сказал, они не подавали признаков жизни. Но аппараты жизнедеятельности говорили о том, что все они живы.

В третьей части комнаты стояли две кушетки. Одна кушетка пустовала, на второй лежал мальчишка лет тринадцати. Кудрявый, рыжеволосый, худой, бледный и с огромными синяками под глазами. На фоне голубой пижамы синяки выделялись особенно ярко. Его тело было облеплено проводками и подключено к нескольким аппаратам. Казалось, он спал.

Мне хотелось задать сотню вопросов, но медсестра жестом приказала молчать и выдала пижаму голубого цвета. С таким материалом я никогда не сталкивался. В волокна ткани были вплетены проводки и датчики. Я переоделся. Пижама оказалась теплой, в прохладном помещении это было уместно. Глядя на других испытателей (я не сомневался – они тоже испытатели), я занервничал. Тело задрожало. Вэтот момент в комнату зашли полковник и профессор.

– Добрый день, – обращаясь ко мне, произнес ученый, – сегодня Вы приступите к первому испытанию «Граф-Т». Ваша задача на начальном этапе лишь одна – максимально расслабиться. Дело в том, что подключение к сознанию другого человека возможно только при полном расслаблении. В противном случае сознание второго пациента будет воспринимать Вас как чужеродное тело и всячески пытаться устранить. Если же Вы будете соблюдать абсолютную расслабленность, то Вам удастся оставаться незамеченным в течение длительного времени. И Вы успеете отыскать необходимую информацию. Сейчас проведем тест на совместимость и степень внедрения датчика. Помните, от Вас требуется расслабиться, можно даже вздремнуть.

Мою голову, руки, ноги и тело крепко привязали к кушетке. Небольшими прищепками пристегнули в нескольких точках пижаму к коже. Все приборы жизнеобеспечения заработали. На их экранах я увидел ЭКГ, частоту дыхания, пульса и целую таблицу непонятных характеристик.

Заиграла медитативная музыка. Полковник, Кирсанов и его команда собрались вокруг огромных экранов, вполголоса обсуждая что-то. Я остался один в этом конце комнаты. Через пару минут я успокоился и, к своему удивлению, задремал.

Очнулся я от того, что музыка внезапно прекратила играть. Судя по радостным лицам всех, кто находился рядом, дурацкий датчик прижился. Эта новость обрадовала больше всехменя. Мучения были не напрасны! Мне жестами показывали, чтобы я молчал и то и дело поднимали палец вверх, указывая на то, какой я молодец. Честно, их бурная реакция меня слегка насторожила.

Некоторое время ученые бегали, как ужаленные. Подключалидополнительные провода к мониторам, что-то настраивали, согласовывали.

Полковник распорядился отвязать меня, налил мне чай и впервые заговорил со мной просто и по-человечески.

– Данил, видите мальчика? – я утвердительно кивнул. – Его зовут Денис. Он один из первых участников проекта Кирсанова. Пятого августа две тысячи двенадцатого года на его глазах была убита вся семья. Ему было шесть тогда. По воле случая он стал единственным человеком, который видел важный в масштабах государства документ. Перед Вами стоит серьезнейшая задача – отыскать это воспоминание. Внимательно изучите бумагу с точностью до запятой. Сложность в том, что мальчишка не умел читать и после потрясения потерял рассудок. Возможно, воспоминание о документе будет размытым…

Неожиданно в разговор вмешался профессор Кирсанов.

– Будет здорово, если Вы отыщите не только воспоминания о бумаге, но и узнаете мысль, повлекшую сумасшествие. Вы должны постараться заменить это убеждение на правильное и конструктивное. Будьте врачом, помогите мальчику!

Мир, в который Вы попадете, будет результатом ваших совместных воспоминаний, знаний, чувств, страхов, представлений о мире и даже фантазий. Подсознание Дениса будет доминировать… Мы не знаем в какой форме для Вас будет представлен его мир. Придется подстраиваться под обстоятельства и импровизировать. Обращайте внимание на все. Датчик сохранит каждый образ, через сутки выгрузит в общий доступ. Мы будем анализировать и постараемся помочь.

Помните, максимальнобезопасное время трансграфтации не превысит недели. Действовать надо быстро. Мы будем регулярно напоминать Вам о цели трансграфтации и оставшемся времени в режиме «минута в сутки». К сожалению, одна минута – это максимальное время вторичной трансграфтации, которого нам удалось добиться на сегодняшний день. Связь будет отсроченной на двадцать четыре часа.

Профессор замолчал, а полковник продолжил за него.

– Запомните, на выполнение задания Вам дается всего семь дней. Это максимальное время незаметного присутствия в подсознании другого человека. Далее находиться в состоянии трансграфтации опасно. Подсознание мальчика будет стремиться Вас уничтожить, Вашему психическому здоровью будет нанесен мощнейший урон. Результатом может быть сумасшествие, инвалидность и даже летальный исход. – Полковник многозначительно указал на восемь кроватей в центре комнаты.

Назад Дальше