========== Пролог. ==========
Надеюсь, вам понравится это путешествие, как понравилось оно мне.
Круглый каменный зал, похожий на глубокий колодец, был переполнен. Ровный гул голосов захлестывал амфитеатр, как жужжание пчел; волшебники и волшебницы, одетые в разномастные пестрые мантии, весело болтали друг с другом, звучали смешки и радостные восклицания. Кто-то на первом ряду шелестел свитками, Прытко Пишущее Перо председателя скакало по листу пергамента, как сумасшедшее, вслед за каждым его словом. Рыжеволосая волшебница рядом, завернутая в нарядную мантию с лисьим воротником, хихикала со своей соседкой - сухощавой высокой дамой (которая, впрочем, не отвечала ей взаимностью) - и то и дело посматривала куда-то в сторону заднего ряда, где блондинка в ядовито-зеленой мантии бесконечно чиркала что-то в своем блокноте. Повод для собрания не был праздничным, но серьезными оставались только дежурящие у входа мракоборцы: два крепких волшебника и волшебница с короткой стрижкой сурово поглядывали на собравшихся.
Наконец, дверь отворилась, и ещё один мракоборец, крепко сжимающий в руках палочку, завел в зал светловолосое семейство. Худой и изможденный отец, несмотря на клеймо Азкабана на шее, сохранял горделивый вид, словно именно он был здесь всему хозяином. Его супруга была стройная, прямая, а её губы были сжаты в тоненькую бескровную ниточку. За ними плелся сын: он, похоже, не унаследовал родительского хладнокровия и выглядел так, словно мечтал в тот же миг провалиться под землю.
— Займите свои места, — велел мракоборец, и все трое покорно опустились на деревянные кресла, стоящие посреди зала. Гомон волшебников слегка утих, но когда у подлокотников предостерегающе звякнули металлические цепи, откуда-то с верхних рядов раздался смешок.
— Прошу тишины, — раскатисто объявил председатель, откашлялся и коснулся волшебной палочкой своего горла, заклятием усиливая звук. — Объявляю очередное заседание Визенгамота открытым. Судейский состав представляют: Бэзил Бут, председатель судейской коллегии Визенгамота, Элфиас Дож, специальный советник Визенгамота, а также достопочтенная Гризельда Марчбэнкс.
Пожилая волшебница рядом с веселой рыжей ведьмочкой величаво кивнула.
— Секретарь — мисс Кэролайн Ли, — закончил судья, кивнув в сторону своей соседки, а затем снова откашлялся. — Подсудимые, назовите себя.
Старший волшебник устремил на него взгляд серых, немного блёклых глаз и скривил жесткие сухие губы в презрительной гримасе:
— Люциус Абраксас Малфой.
— Нарцисса Друэлла Малфой, — так же прохладно представилась его жена.
— Драко Люциус Малфой, — назвался их сын, запинаясь и избегая смотреть судье в глаза. Пальцы его рук, лежащих на жестких подлокотниках кресла, припадочно дрожали.
— Сегодня мы собрались здесь для очередного слушания по вашему делу, — продолжил судья и поправил очки. — Мне известно, что вы подали ходатайство о вызове ещё одного свидетеля в свою пользу.
— Это так, — кивнула Нарцисса, и локон её волос, выбившийся из поистине королевской прически, упал на высокий лоб. Рыжая ведьмочка-секретарь хмыкнула, глядя на величавую волшебницу с неприязнью. — Этого свидетеля вы просто обязаны выслушать.
Судья неодобрительно хмыкнул, а затем так посмотрел в сторону низенького волшебника, сидящего на месте адвоката ярусом ниже, словно надеялся, что ответ будет отрицательным:
— Мистер Блетчли, свидетель прибыл?
— Так точно, ваша честь. Он ждет в приемной, — бодро отозвался суетливый мистер Блетчли и одернул старенькую мантию. — Одну минуту, я приглашу его.
— Докатились, — проворчала рыжая ведьмочка на ухо своей соседке мадам Марчбэнкс — впрочем, её голос прозвучал достаточно громко в замкнутом круглом зале. Пара волшебников рядом выше одобрительно покивали. — Не могу поверить, что они осмелились его позвать. Его!
Ее негодования хватило бы, наверное, на всех сидящих, но тут низенький адвокат, наконец, добрался до двери, распахнул её и жестом пригласил кого-то войти.
Собравшиеся мгновенно затихли, на задних рядах кто-то вскочил с места, другие повытягивали шеи, чтобы лучше видеть. В дверном проеме показался лохматый и худой молодой волшебник в смешных круглых очках; он неуверенно огляделся, и хотел было что-то сказать, но его голос буквально потонул в грохоте аплодисментов. Рыжая волшебница громко шмыгнула носом, вытирая слезы умиления с лица, и даже её величавая соседка расцвела материнской, нежной улыбкой. Один лишь Люциус Малфой презрительно скривился, демонстративно не глядя в сторону свидетеля. Тот покраснел, стиснул перед собой кулаки и решительно ступил в зал, попытавшись выдавить неловкую улыбку.
— Сюда, сюда, мистер Поттер, — суетливо подтолкнул его адвокат — похоже, он был счастлив, что находится к молодому волшебнику ближе всех. — Прошу, вот ваше место, встаньте, пожалуйста, за трибуну.
Тот кивнул и поднялся за небольшую трибуну сбоку от кресел подсудимых. В отличие от остальных волшебников, он был одет в простую маггловскую одежду, которая казалась не слишком новой и едва ли была ему по размеру. Впрочем, никого это не смущало, волшебники смотрели на Поттера с обожанием, а одна из ведьм за спиной громким шепотом попыталась привлечь его внимание и попросить автограф, но сидящий рядом мужчина тут же одернул ее.
Драко Малфой бросил на свидетеля быстрый взгляд, но помертвел ещё больше и отвернулся, стискивая подлокотники кресла бледными пальцами, в то время как губы Нарциссы дрогнули в легкой торжествующей улыбке.
— Пожалуйста, назовите себя, — попросил судья, и Поттер глубоко вдохнул, будто перед прыжком в воду. Казалось, он желал очутиться где угодно, только не в зале суда.
— Меня зовут Гарри Джеймс Поттер.
— Где вы проживаете?
Гарри замялся.
— Сейчас — в Оттери-Сент-Кэчпоул, в доме семейства Уизли.
Услышав это, Люциус презрительно выдохнул сквозь зубы.
— Вы знаете, зачем вы здесь, мистер Поттер? — продолжил судья, не обращая на подсудимых никакого внимания. Гарри повернул голову и посмотрел прямо на мистера Малфоя-старшего.
— Да. Меня пригласили свидетельствовать о том, что случилось во время битвы за Хогвартс.
Судья кашлянул опять. Его голос звучал куда более ласково, когда он обращался к Гарри.
— Семья Малфоев в полном составе обвиняется в пособничестве, — он слегка запнулся, — темному волшебнику, называвшему себя лордом Волдемортом. Пожалуйста, расскажите, что вам об этом известно.
— Это так, — ответил Гарри, и кто-то на задних рядах отчетливо откликнулся: «Я же говорил». — Мистер Малфой был среди Пожирателей Смерти.
— Вы говорите о старшем или младшем мистере Малфое? — уточнила мадам Марчбэнкс. — Нам известно, что оба они носят Чёрную Метку.
— Так и есть, — Гарри слегка замялся, а потом посмотрел на белокурую макушку Драко, который упорно разглядывал свои ботинки. — Я видел ее. Метку. У них обоих. Но, — он глубоко вдохнул, — Драко Малфой никогда никого не убивал… насколько мне известно. Сам профессор Дамблдор перед смертью сказал, что он не убийца. А миссис Малфой спасла мне жизнь. Она сильно рисковала, и все же солгала Волдеморту прямо в лицо, чтобы защитить меня. Во время битвы за Хогвартс никто из них уже не сражался на стороне Пожирателей Смерти.
— Хотите сказать, они раскаялись? — поинтересовалась секретарь и мягко хихикнула. — И не заслуживают быть помещенными в Азкабан? Ведь может быть так, мистер Поттер, что вы просто не заметили их в этой жуткой бойне…
— Нет, — неожиданно резко перебил её Гарри, но тут же смягчил тон. — То есть, нет, мэм. Я абсолютно уверен, что никого из Малфоев не было среди армии Волдеморта. Они совершили ошибку, однако я обязан миссис Малфой жизнью и утверждаю, что она и её семья не заслуживают Азкабана.
Мадам Марчбэнкс неодобрительно покачала головой.
— У нас недостаточно доказательств, что кто-либо из подсудимых, не считая мистера Люциуса Малфоя, действительно повинен в серьезных преступлениях, — вставил адвокат, едва не подпрыгивая от восторга рядом с Гарри. — К тому же, прошу учесть огромное пожертвование, которое сделал мистер Малфой-старший в больницу святого Мунго в пользу всех пострадавших в битве при школе Хогвартс… И, разумеется, слова мистера Гарри Поттера, благодаря которому все мы здесь имеем возможность радоваться жизни.
Судья поскреб пальцами редкую седую бородку.
— Благодарю, мистер Поттер, — сказал он. — Суд услышал вас, мистер Блетчли. Думаю, мы готовы вынести решение.
Гарри бросил ещё один взгляд в сторону подсудимых, и Нарцисса Малфой едва заметно кивнула ему, а уголки её губ дрогнули в благодарной улыбке. Гарри неловко улыбнулся ей в ответ, а затем покинул трибуну и сел на самый край лавки нижнего яруса. Выражение его лица красноречиво говорило: больше всего ему хочется, чтобы волшебники перестали пялиться, потихоньку передавать друг другу пергаменты и подсовывать их для автографа.
Судья поднялся. Прытко Пишущее Перо замерло где-то в нижней трети лежащего перед ним пергамента.
— Визенгамот принял к сведению все представленные свидетельства и доказательства, — объявил он. — А также выслушал показания очевидцев, включая нашего достопочтенного мистера Поттера. — Судья выдержал паузу. Пальцы Люциуса Малфоя ожесточенно сжались на подлокотнике кресла, и даже Драко поднял голову, наконец-то осмелившись взглянуть на судейский состав. — Наш вердикт — Нарцисса Друэлла Малфой и Драко Люциус Малфой полностью оправданы. Дело Люциуса Абраксаса Малфоя мы снова рассмотрим на следующем заседании суда.
По залу прокатился разочарованный вздох. Рыжая ведьмочка опять наклонилась к своей соседке и что-то яростно зашептала, но мадам Марчбэнкс в этот раз остановила словесный поток не терпящим возражений жестом.
Гарри Поттер тихонько поднялся с места и, пока на него никто не смотрел, бесшумно выскользнул за дверь.
========== I. Паралич ==========
Гарри даже не думал о том, что когда-нибудь снова вернется в Хогвартс.
По правде говоря, тем летом он вообще ни о чем старался не думать: оно и так превратилось в сплошную мешанину событий, в которых легко было потеряться. Прежде, мечтая о победе над Волдемортом, Гарри представлял себе, как переедет на площадь Гриммо, приведет в порядок дом, каждый день у него будут гостить Рон и Гермиона. Кикимер позаботится о еде, и они вместе будут делать что-то совершенно обычное. Что именно — Гарри не придумал, да и ему было на это совершенно плевать.
Но за смертью темного волшебника последовали лишь похороны, затем допросы, а в Министерстве Магии и у дома Уизли круглые сутки паслись журналисты, жаждущие взять интервью у нового героя волшебного мира. В перерывах между вынужденными выходами в свет Гарри постоянно видел кошмары, такие яркие, что просыпался на мокрых от пота простынях с яростно колотящимся сердцем. Во сне он снова и снова был в Запретном лесу, а живой, полный сил Волдеморт направлял на него свою палочку; только в этот раз уже никто и ничто не могло бы защитить Гарри: ни Воскрешающий камень, ни Нарцисса Малфой, ни часть души Волдеморта внутри.
Вернувшийся в «Нору» Гарри неделю за неделей как сомнамбула поднимался по утрам с кровати, чистил зубы и спускался вниз, в столовую, где в давящей гробовой тишине не глядя заглатывал пищу. Он бы и об этом забывал, если бы не миссис Уизли, с утроенной заботой напоминавшая ему, что нужно есть, нужно спать, нужно жить.
Рон, который делил с ним комнату, спрашивал о снах только несколько раз. Его тревожное веснушчатое лицо обычно было первым, что Гарри видел, очнувшись ото сна; отчасти он был благодарен, но с другой стороны — совсем не хотел подробно пересказывать, что случилось с ним в лесу. Он так и не объяснил это друзьям и вообще не был уверен, что не унесет эту тайну с собой в могилу.
Впрочем, у лучшего друга были и свои кошмары. Гарри не раз и не два слышал бормотание и тяжелое дыхание, доносящиеся с кровати Рона, но так и не решился потревожить его. В первый раз он пообещал себе спросить утром — но Рон вскочил, как ни в чем не бывало, и Гарри так и не нашел нужный момент. Он был уверен, что все подробности в итоге достались Гермионе, которая присоединилась к ним в доме Уизли почти сразу и лишь изредка возвращалась к родителям. По крайней мере, именно так Гарри оправдывал свою чёрствость.
Он все ждал, когда же станет легче: может, когда пройдут последние похороны? Когда закончатся суды над Пожирателями Смерти? Когда репортеры, наконец, перестанут виться у дома Уизли?
Нет. Даже тогда легче не стало. Волдеморт погиб, шрам больше не болел, но хорошо почему-то так и не стало.
***
Сова с письмом из Хогвартса прилетела во время завтрака двадцать первого июля. На кухне Норы сидели только Гарри, Рон и Гермиона: Джинни ещё спала, миссис Уизли с самого утра отправилась в Косой переулок, мистер Уизли — на работу, Перси давно жил отдельно, хоть и примирился с семьей, а Джордж теперь дни и ночи проводил в своих «Всевозможных Волшебных Вредилках». Даже когда магазин закрывался на ночь, Джордж практически не возвращался в «Нору», и Гарри был уверен, что он оплакивает Фреда, пока никто не видит.
Поначалу Гарри на сову даже внимания не обратил. Ему постоянно присылали какие-то письма, посылки, подарки. Гарри предлагал миссис Уизли топить ими камин, но она, конечно, отказывалась и заботливо собирала их в единственном незанятом тупичке в коридоре среди другого барахла на случай «когда Гарри будет готов их прочесть». Сам Гарри, откровенно говоря, предпочёл бы их сжечь. Да он так и делал, когда миссис Уизли не видела.
Но большая бурая сипуха была очень настойчива, и Гарри увидел, что у неё не одно, а три письма, которые подписаны очень знакомыми изумрудно-зелеными чернилами. Поэтому, когда сова бросила конверт перед ним на стол, Гарри взял его и надломил печать с гербом Хогвартса.
«Дорогой мистер Поттер!
В связи с обстоятельствами прошедшего года и невозможностью сдать экзамены подобающим образом, приглашаем Вас окончить седьмой курс в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Напоминаем Вам, что успешная сдача ЖАБА является важным условием для продолжения любой магической карьеры.
Занятия начинаются 1 сентября. Ждем Вашу сову не позднее 31 июля. Не забудьте приложить к письму список желаемых предметов для сдачи в конце года в случае, если Ваш ответ будет положительным.
Искренне Ваша,
Минерва Макгонагалл,
директор Школы».
Рон, поглощавший свой бекон, издал затяжное мычание. Заглянув ему через плечо, Гарри убедился, что он получил точно такое же письмо.
— То есть, можно и не возвращаться?
Кажется, это было первое, что Рон произнес за сегодня: в последнее время он тоже часто бывал молчалив.
Хогвартс всегда был домом для Гарри, но теперь он не был уверен, что в самом деле хочет вернуться. Последнее, что он помнил — разрушенные галереи, засыпанные каменным крошевом и заваленные телами павших. Наверное, невозможно пройти по территории замка, не вспоминая: вот тут, прямо в Большом зале, шло финальное сражение, здесь, во дворе, Невилл вышел против Волдеморта, а там, на опушке Запретного леса, Темный лорд ждал, пока Гарри сам сдастся ему.
— Помнится, вы оба хотели стать мракоборцами, — деловито напомнила Гермиона, отложив свое письмо. Гарри невольно вздрогнул. Вернувшись в «Нору», непривычно тихую и осиротевшую без постоянных проделок близнецов Уизли, он и думать об этом забыл. Рон отложил свое письмо, ненароком макнув его в тарелку с остатками бекона, и пожал плечами.
— Разве нас теперь не должны принять в Министерство без экзаменов? Уж Гарри-то точно.
Гермиона заправила за ухо каштановый локон и сосредоточенно перечитала письмо.
— Знаете, не хотела этого говорить, но мне кажется, что это наш шанс, — заявила она. — Наконец-то вернуться в… нормальную жизнь.
Впервые за все лето кто-то из них заговорил об этом вслух. Гарри даже не сомневался, что, в конце концов, это будет именно Гермиона: наверняка ей больше всех осточертело не замечать гигантского слона, занявшего собой почти всю «Нору».
Рон злобно воткнул вилку в бекон.
— Не уверен, что хочу, — буркнул он, — видеть все эти… все эти рожи. Поганых слизеринцев. Мне хватило допросов в начале лета.
Гермиона нервно прикусила губу и подергала себя за прядь волос. Об этом они тоже заговорили впервые — возвращаясь домой из Министерства, они старались обсуждать что угодно, но только не лица Пожирателей Смерти, сидевших перед ними в зале суда в деревянном кресле с цепями. Слишком многие из них были им до боли знакомы.