Юлия Олеговна Варенцова
Передвижники
Художники-передвижники и самые важные картины конца XIX – начала XX века: 150 лет с момента основания Товарищества
© Варенцова Ю. О., 2020
© Иллюстрации. Государственная Третьяковская галерея, 2020
© Иллюстрации. Русский музей, Санкт-Петербург, 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Предисловие
Эта книга – плод многолетней работы автора над темой. Журналист, редактор, исследователь Ю. Варенцова несколько лет посвятила глубокому изучению темы, истории «Движения» от основания в 1863 г. до фактического распада товарищества в 1923 году.
Истории «Товарищества передвижных художественных выставок» в отечественной литературе посвящено немало изданий. Основная идея данной книги – рассказать не только о движении как организации. Но через призму личности художника-творца показать русское искусство в контексте культуры последней трети 19 века.
Искусство не может быть в отрыве от судьбы художника, его создавшего: детство, личные переживания, минуты радости или семейные трагедии формировали художественный мир каждого члена товарищества. Книга дает возможность читателю по-новому взглянуть на хрестоматийные картины, известные нам с девства. Увидеть в них не только шедевры мирового уровня, но и личность художника. Увидеть за картиной живого человека.
14 глав книги рассказывают о самых ярких и неоднозначных художниках-передвижниках.
На их полотнах запечатлены не просто сюжеты, а история русской культуры и духовных исканий интеллигенции, поиски национальной идентичности и европейские модные влияния: импрессионизм и критический реализм, новаторские идеи экспрессионизма и модерна.
Книга «Передвижники. Художники-передвижники и самые важные картины конца XIX – начала XX века» – авторский взгляд на «Движение» в целом и на личность каждого художника. Будет интересна широкому кругу любителей искусства, искусствоведам и культурологам.
Искусствовед Дарья Воронина
Николай Ге
1863 Тайная вечеря
1871 Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе
1890 Что есть истина?
1892 Распятие
Чередование прорывов и провалов было его судьбой. Из учеников Академии художеств он шагнул сразу в профессора. За право купить его историческое полотно царь заочно спорил с Третьяковым, а религиозные картины снимались с выставок и запрещались к показу. Он прославился картинами на евангельские сюжеты – и сам решил жить по Евангелию. Один из самых признанных живописцев России, Николай Ге в 44 года уехал из столицы, чтобы навсегда поселиться на далеком украинском хуторе. Основоположник и казначей Товарищества передвижников, он стал лучшим печником Черниговской губернии.
Тайная вечеря,
1863
Талантливый юноша из Воронежа, потомок французского дворянина, бежавшего от революции, Николай Ге с отличием оканчивает петербургскую Академию художеств. Как первого среди лучших выпускников его отправляют «на стажировку» в Европу на шесть лет. Поселившись во Флоренции, целых пять из них художник потратит на творческий поиск. И только вчитавшись в Евангелие, найдет свою тему.
Его первой резонансной картиной становится «Тайная вечеря». Вопреки сложившейся традиции Ге отказывается от помпезного пышного интерьера и пытается максимально приблизить ситуацию к исторической реальности, к первоисточнику. Маленький домик в Иерусалиме, где собрались люди, которых преследуют власти, на столе самая простая еда и посуда. Для того чтобы изобразить «последний ужин» как можно более достоверно, Ге вначале лепит всю композицию из воска, глины и экспериментирует с освещением: маленькие фигурки будущих персонажей расставляет на своеобразной крошечной сцене и подсвечивает их, чтобы увидеть, как отбрасываются тени. И уже по застывшим сценам своего кукольного мини-театра делает композиционные зарисовки.
Эту картину Ге пишет под влиянием общего тренда европейской литературы и искусства того времени – поисков исторического Христа. В Европе публикуются работы культурологов и историков, где евангельские сюжеты разбираются с точки зрения исторической науки. Такие исследования потом станут мейнстримом, к ним добавятся научные изыскания в археологии. Но на тот момент, во второй половине XIX века, эти мысли – новаторские и смелые, для многих даже слишком. Консервативное российское общество воспринимает их скорее как кощунство.
Петербургская публика поражена и тем, как современно выглядит сюжет религиозной картины, и узнаваемыми портретами на ней. Образу Христа художник придал черты диссидента и политэмигранта Александра Герцена, а в образе апостола Петра запечатлел самого себя. Причем Николай Ге тогда еще молод, а изображая Петра, будто прозревает собственные черты в старости. Глядя на апостола, можно подумать, что это поздний автопортрет художника. Сопоставляя библейских персонажей с конкретными историческими лицами, Ге словно опирается на реальность, отчего евангельские герои перестают быть умозрительными.
Появление «Тайной вечери» на выставке в Петербурге производит фурор. За эту картину Николая Ге из учеников Академии художеств переводят сразу в профессора. Картина становится гвоздем сезона в столице, расходится по всей стране в снимках, ее превозносят и проклинают. Критики пишут, что это не Христос и его ученики, а пирушка самых обыкновенных людей. Но главное: смелая новинка привлекает зрителей и будоражит общественное мнение.
Вдохновленный успехом, в своей флорентийской мастерской Ге пишет еще два библейских сюжета – «Вестники воскресения» и «Христос в Гефсиманском саду». Но эти картины уже не встретят такого восторженного отклика и резонанса. Критики разнесут их в пух и прах. В Академии художеств «Вестников воскресения» выставлять запрещают, на частной выставке публика ее осмеивает, называя грубо намалеванным эскизом. Особенно достается фигуре Марии Магдалины – кто-то называет ее ласточкой, кто-то – вороной. Черная полоса неудач удручает художника, и вскоре, после 13 лет жизни в Италии, он возвращается на родину, чтобы сменить тему.
Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе,
1871
В Петербурге Николай Ге вместе с художниками Григорием Мясоедовым и Иваном Крамским создает Товарищество передвижных художественных выставок – самую передовую арт-площадку своего времени. Перевозя экспозицию из города в город – из Тамбова в Орел, из Харькова в Одессу, – они дают художникам возможность заработать на продаже собственных картин, а жителям России – приобщиться к искусству.
Сама идея Товарищества принадлежит именно Николаю Ге. Он хочет сделать русских художников более состоятельными и независимыми. Ге становится казначеем Товарищества. Его математическое образование позволяет утвердиться в этой роли, и он придумывает свою систему бухгалтерской отчетности, которая просуществует вплоть до закрытия объединения.
В Товарищество передвижников входят почти все лучшие художники эпохи: Крамской, Репин, Поленов, Суриков. Противопоставив устаревшему академизму реалистическую манеру живописи, они расширяют свою «целевую аудиторию». Художники отказываются писать мифологические исторические композиции, понимая, что подобные темы больше никому не интересны. Ведь с середины XIX века на выставки приходит новый зритель. Если раньше это были люди образованные, из дворянского сословия, то после отмены крепостного права ситуация меняется. Вчерашние крестьяне приходят в город и начинают вовлекаться в городскую жизнь. Купцы, новые предприниматели и промышленники – всем интересно рассматривать на картинах окружающую действительность. И поэтому актуальное искусство меняет направление и круг интересов.
В первой выставке Товарищества передвижников Ге участвует с картиной «Петр I допрашивает царевича Алексея». «Ге царит решительно», – скажет об экспозиции Крамской. Художник снова улавливает модную тенденцию – на этот раз в русском искусстве: обращение к корням. 60–70-е годы XIX века – это время пристального внимания к переломным моментам русской истории и к тем личностям, которые эти переломы совершали. Ге пишет картину «Петр I допрашивает царевича Алексея», Василий Суриков – «Утро стрелецкой казни» и «Боярыню Морозову».
Историческую трагедию Николай Ге показывает через трагедию личную, трагедию близких людей, отца и сына. Он изображает Петра и царевича Алексея в затененном интерьере петергофского дворца «Монплезир».
Удивительно, что когда Ге только начинал работать над картиной, его симпатии были всецело на стороне Петра. Он приехал из Италии абсолютным западником и был очень благодарен царю за то, что тот открыл «окно в Европу» и способствовал ускоренному движению России навстречу европейской цивилизации. Но, когда Ге погрузился в архивы и исторические документы во время подготовки к написанию картины, когда пообщался с историком Костомаровым, ему открылась вся жестокость Петра. Поэтому на полотне нет правых и виноватых, а лишь сложная диалектика истории.
Но за это полотно Ге ведут заочный спор меценат Павел Третьяков и император Александр Третий. Прямо на выставке, увидев картину, самодержец изъявляет желание ее приобрести. И никто не решается ему сообщить, что работа уже куплена. Николаю Ге деликатно рассказывают о непредвиденной ситуации и просят сделать копию. Художник отвечает, что сначала надо посоветоваться с официальным владельцем оригинала, Павлом Третьяковым. Тот соглашается, и только тогда Николай Ге пишет точную копию картины – для царя. Так что «Петр I допрашивает царевича Алексея» существует в двух авторских экземплярах: один хранится в Третьяковской галерее, другой – в Русском музее.
Любовь Головина,
Государственная Третьяковская галерея:
«Петр сидит, но его фигура выглядит очень энергичной. Он немного напоминает сжатую пружину. И вот энергии, которая наполняет фигуру реформатора, как бы противостоит личность царевича Алексея. Он напоминает тлеющую свечу. Резко выезжает на зрителя угол стола, и разбегаются в разные стороны шашечки паркета. Такими пластическими, оптически доступными методами он разводит этих двух людей абсолютно фатально и неизбежно».
Следующие картины на историческую тему, в том числе хрестоматийную «Пушкин в селе Михайловском», публика вновь освистает. И тогда Ге решит: Петербург – не для него. Большим художником его здесь не признают, а зарабатывать живописью как ремеслом он не хочет. Вместе с семьей – женой и двумя сыновьями – художник уезжает на отдаленный хутор Ивановское в Черниговской губернии. Как оказалось – насовсем.
Что есть истина?
1890
Первое время после отъезда его отшельничество – главная новость в столице. Художник постепенно приходит к толстовской идее «религии горшка»: не заставлять других служить себе. С Толстым они дружат: Николай пишет портрет писателя, часто бывает в Ясной Поляне, Лев Николаевич иногда пешком приходит в гости. Вслед за Толстым Ге отказывается от наемного труда, бросает курить и становится вегетарианцем. На своем хуторе Ивановское начинает сеять табак и сажать сахарную свеклу и гордится тем, что его хозяйство более рентабельно, чем крестьянские вокруг. Вся семья участвует в этой новой модели жизни, привыкая к суровой реальности. Первое время их дом крыт соломой, и там очень холодно зимой. Теперь для художника достижение – это новая крыша, которую, наконец, удается сделать. Кроме работы на своей земле, Ге, в качестве управляющего, надзирает за некоторыми имениями Черниговской губернии.
Хутор Ивановское для него – почти как Ясная Поляна для Льва Толстого: и семейное гнездо, и поле для социальных экспериментов, и творческая мастерская. Так же как его кумир пашет, Николай бесплатно кладет печи крестьянам – и его слава печника гремит на весь уезд. Он участвует в местных «выборах» и несколько лет работает в земских учреждениях. Для Ге как для художника на Черниговщине начинается его личная «эпоха возрождения». На хуторе художник напишет свой следующий шедевр: «Что есть истина?»
На этой картине Пилат вызывающим жестом обращается к Христу: что есть истина? Христос изображен в тени, его фигура истерзанная, изможденная. И жест Пилата выглядит издевательским: что есть истина по сравнению с властью, что есть истина по сравнению с тем, что сейчас случится с тобой?
Ге привозит картину в столицу, на очередную передвижную выставку. Оценив масштаб работы, коллеги-художники отводят ей лучшее место в экспозиции, а самого Николая Ге выбирают председателем Товарищества передвижников. Но его Христос слишком отличается от привычных иконописных ликов. Синод и обер-прокурор Победоносцев возмущены «оскорблением чувств верующих» – слишком вольной интерпретацией евангельского сюжета. Император Александр Третий выносит окончательный приговор: «Картина отвратительная», – и ее убирают с глаз долой. В России в те годы действует особая цензура – она касается не художественной формы, а только содержания. Неканоничное, недостойное, кощунственное произведение не может выставляться на публике.
Картина Ге и правда противоречит традиционному изображению Христа как человека прекрасного и духовно, и нравственно, и внешне. У Ге он тщедушный, измученный, худой, многим кажется жалким. Александр Третий находит образное сравнение: «Ну какой же это Христос? Это больной Миклухо-Маклай». На обвинения публики и критиков в том, что его Спасителю не хватает благообразности, Ге отвечает, что «человек, которого били целую ночь, не мог походить на розу». И даже самый передовой коллекционер и меценат своего времени Третьяков купит картину «Что есть истина?» только после того, как Лев Толстой напишет гневное письмо и пристыдит его. «Вы посвятили жизнь собиранию предметов искусства, живописи и собрали подряд все для того, чтобы не пропустить в тысяче ничтожных полотен то, во имя которого стоило собирать все остальные. Вы собрали кучу навоза для того, чтобы не упустить жемчужину. И когда прямо среди навоза лежит очевидная жемчужина, вы забираете все, только не ее. Для меня это просто непостижимо, простите меня, если оскорблю вас, и постарайтесь поправить свою ошибку, если вы видите ее, чтобы не погубить все свое многолетнее дело». Репрессии, которым подвергается картина, только подогревают интерес публики – и полотно отправляется путешествовать по Европе, где его ждут восторженные отзывы.
Распятие,
1892
Продолжая евангельскую тему, Ге пишет «Суд Синедриона» и «Выход Христа с учениками с Тайной вечери». На последней от Спасителя уходят все ученики, оставляя его в полном одиночестве, в готовности принять судьбу и исполнить великую миссию. Николай со своим евангельским циклом так же остается в одиночестве. В Петербурге и Москве почти никто не понял его полотен, созданных в сельском уединении. Финальным манифестом становится «Распятие».
Десять лет жизни уходит у Николая Ге, чтобы написать смерть Христа. Он целыми днями, снова и снова воспроизводит этот сюжет. Окончательной станет лишь 19-я версия картины. Художник пишет с натуры. Прямо в мастерской установлен крест, с петлями для рук и перекладиной для ног. Он считает, что натурщики должны мучиться, почти как Христос, и даже сам восходит на крест. Удивительные фотографии обнаженного старика на кресте сохранились до сих пор.
Заставить зрителей «рыдать, а не умиляться» – вот какую задачу ставит себе Ге, изображая «страсти Христовы», и показывает Спасителя на кресте абсолютно бескомпромиссно. Он ставит себе задачу: растопить сердца современников, которые должны увидеть и почувствовать, что Христос претерпел физические страдания. Как верующий человек, Ге хочет донести боль, которую Спаситель претерпел ради людей, хочет разбудить обывателей.