Политическая наука 4 / 2015. Сравнительные исследования мировой политики - Коллектив авторов 2 стр.


Вопросы управления, только уже на более высоком уровне, поднимает также статья Джона Герринга, Дэниела Зиблатта, Йохана Ван Горпа и Хулиана Аревало «Институциональная теория прямого и непрямого правления». В этой статье авторы не просто сравнивают различные стратегии управления на различных территориальных уровнях, но также предлагают всеохватную теорию, объясняющую централизованность / децентрализованность этих стратегий в тех или иных случаях. Данную концепцию они называют «институциональной теорией прямого / непрямого правления».

Авторы начинают рассуждение, показывая, что все механизмы территориального правления подразумевают наличие пространственных единиц с неравными правами. Например, феодальная монархия и ее княжества, империя и ее колонии, формальная империя и неформальная империя (сфера влияния), национальное правительство и субнациональные единицы, региональные правительства и локальные единицы. Каждый раз управляющая единица (А) решает, какой объем полномочий она делегирует подчиненной единице (В). Авторы задаются вопросом: почему в одних случаях возникает система прямого управления, а в других – непрямого?

С точки зрения авторов, наиболее существенный фактор, влияющий на это, – существовавшая до момента подчинения степень централизации в единице В. Если она централизована, то между А и В установится децентрализованная система управления. И наоборот.

Авторы проверяют гипотезу на примерах эпохи империализма, а также современных наций-государств. Такая же ситуация наблюдается в феномене неоколониального типа управления, который США осуществляли в Латинской Америке в XIX в., а также по всему миру – в XX и XXI вв. Пример – американское вторжение в Ирак в 2003 г. Оккупация носила прямой характер в шиитских и суннитских регионах и опиралась на непрямой стиль управления – в курдском. Отличие курдского региона было в том, что там уже существовала институциализированная система управления, в то время как механизмы управления в других были разрушены войной.

Амбициозная модель, предлагаемая статьей, стремится объяснить логику любого территориального управления. Для нас эта статья интересна как попытка сравнения стратегий управления, выходящих за рамки национального государства.

Наконец, последняя статья из списка «World politics» носит название «Выбирая цель: каким типам государств достаются различные типы проектов Всемирного банка» (автор – Мэтью Винтерс). В названии выражен основной интерес статьи.

По мысли Винтерса, разумней всего иностранной помощью для целей экономического развития и борьбы с бедностью смогут воспользоваться эффективно управляемые страны, т.е. те, которые придерживаются стандартов «хорошего государственного управления» (good governance). Соответственно, институты, распределяющие помощь, должны выделять больше ресурсов именно таким государствам, в то время как неэффективно управляемые должны получать строго определенный вид помощи, который подразумевает меньше собственного усмотрения правительства.

Автор проанализировал информацию по проектам Всемирного банка (ВБ) с 1996 по 2002 г. Он разделил все проекты на программное (бюджетная поддержка или кредитование структурной перестройки) и инвестиционное (проектное) кредитование, а последнее – на национальное и субнациональное. Если говорить об инвестиционном кредитовании, то, как показывает автор, ВБ выделяет больше ресурсов именно «эффективно управляемым» странам.

Другая ситуация наблюдается с программным кредитованием. Здесь свидетельства не столь однозначны. Среди стран, имеющих право на получение помощи от Международной ассоциации развития (МАР), «хорошее управление» странным образом связано с меньшими объемами программной помощи. Что же касается Международного банка реконструкции и развития (МБРР)1, то здесь эффективность государственного управления прямо пропорциональна количеству получаемой страной помощи. Винтерс объясняет такое несоответствие политическими мотивациями МАР, которая зависит от бюджетных вливаний со стороны стран-доноров.

Статья Мэтью Винтерса делает вклад в развитие сравнительной мировой политики, включая в анализ международные организации, сопоставляя типы стран с типами проектов международной помощи.

Наш список журнала «Comparative political studies» открывает статья «Межправительственность и ее границы: оценивая ответ Европейского союза на кризис евро» Сержио Фаббрини. В центре анализа автора – сравнение стратегий и моделей управления в Евросоюзе. Фаббрини выделяет две таких стратегии – наднационального и межправительственного управления.

Основу наднационального уровня в ЕС составляют четыре института: Европейский совет, Совет ЕС, Европарламент и Еврокомиссия. Работа наднациональных институтов, по замыслу политиков, должна была стать важнейшей, если не единственной, формой принятия решений в ЕС. Однако когда интеграция стала распространяться на области, чувствительные для государств-членов, появилась необходимость разработать альтернативный, упрощенный способ принятия решений. С 1990‐х годов исследователи начали активно изучать этот подход, включающий в себя бенч-маркинг, мейнстриминг, партнерскую проверку и в целом межправительственную координацию.

Уравновесить эти две стратегии попытался Лиссабонский договор (вступил в силу 1 декабря 2009 г.), установивший двойную систему управления. Наднациональной части этой системы отходили, к примеру, вопросы единого рынка, а межправительственной части – экономическая, финансовая и т.п. политика.

Ответ на кризис евро, начавшийся в 2008 г. и усугубившийся в 2010 г., разрабатывался на межправительственной основе. Однако межправительственные договоры и решения 2010–2012 гг. так и не смогли обеспечить эффективного и легитимного решения финансового кризиса. Из этого факта автор делает вывод, что кризис поставил вопрос не об эффективности ЕС в целом, а об эффективности его межправительственной части. Межправительственный ЕС, ограниченный в своей внутренней логике, столкнулся с фундаментальными проблемами в вопросах коллективного действия.

Тема стратегий управления в мировой политике (на глобальном или региональном уровне, в случае исследования Фаббрини) сегодня особенно актуальна в условиях «системного кризиса», заставляющего пересматривать эффективность политических механизмов. Сравнение конкурирующих стратегий межправительственного и наднационального принятия решений находится в центре дискуссий по этой теме.

Еще одна из интенсивно развивающихся областей мирополитической науки – изучение глобальных проблем. Статья «Поменяться местами: роль Соединенных Штатов и Европейского Союза в международной экологической политике» Дэниела Келемена и Дэвида Вогеля посвящена сравнительному анализу позиций двух крупных мирополитических игроков по экологическим проблемам.

Интерес авторов вызвала парадоксальная ситуация в экологической политике. США были одними из самых сильных и последовательных сторонников экологических договоров в конце 1960‐х – начале 1970‐х годов, когда вопросы окружающей среды только начали привлекать внимание государств. Несмотря на то что европейские страны также активно ратифицировали глобальные экологические договоры, именно Соединенным Штатам принадлежало безусловное лидерство. В 1990‐х годах динамика экологической политики изменилась, и Европейский союз заявил о себе как о глобальном лидере в области защиты окружающей среды, в то время как США перешли в оппозицию многосторонним экологическим договорам.

Авторы объясняют произошедшую перемену моделью «регулятивной политики», которая связывает эффекты внутренней политики с международной регулятивной конкуренцией. То есть чем больше политическое влияние «зеленых» партий и движений в стране, тем более жесткими становятся внутренние стандарты и тем больше страна становится экономически заинтересованной в поддержке многосторонних экологических соглашений, которые интернационализируют такие стандарты. Если же такие политические силы слабы, то интерес в многосторонних соглашениях теряется, и у фирм и правительств появляется экономический интерес в противодействии международным соглашениям, которые учреждают внутренние стандарты.

Это и объясняет, почему США и ЕС поменялись местами в своих позициях по поводу экологических стандартов. В начале 1970‐х годов экологические активисты получили значительное влияние и политическую власть в США. Как результат, Соединенные Штаты приняли жесткие внутренние стандарты и стали стремиться распространить их в остальном мире. В 1990‐х годах внутриполитическая ситуация изменилась: экологи потеряли свои позиции в США и получили влияние в Европе. Изменился и конкурентный интерес этих игроков: ЕС стали заинтересованы в продвижении идеи многосторонней борьбы с экологическими проблемами, в то время как США подчинение этим нормам стало невыгодно.

Работа Келемена и Вогеля, придерживающаяся традиционного для компаративистской литературы подхода, интересна нам обращением к глобальному уровню мировой политики, где в многостороннем формате решаются общие для мирового сообщества проблемы.

Экологической проблематике посвящена и следующая статья – «Глобальные частные режимы, национальное публичное право. ISO 14001 и уменьшение загрязнения» Асима Пракаша и Мэтью Потоски. В центре ее внимания – феномен частных добровольных эко-режимов, а именно самый широко признанный режим – ISO 14001.

Сравнительный анализ, включающий изучение работы режима в разных странах и по разным типам загрязнений, был вызван вопросом: почему режим оказывается эффективен в одном случае, но почти не работает в другом? Авторы проанализировали работу режима с 1991 по 2005 г. в 159 странах по вопросу загрязнения воздуха и в 73 странах по вопросу водных загрязнений.

Авторы пришли к следующим выводам: сертификаты ISO 14001 уменьшают выбросы SO2 в странах с менее строгими экологическими нормами, но не оказывают никакого эффекта в странах со строгими экологическими нормами. Кроме того, принятие фирмами норм Международной организации по стандартизации не способствует снижению загрязнений воды, являющихся менее заметными по сравнению с воздушными загрязнениями и не зависящих от жесткости внутринациональных норм.

Частные и добровольные механизмы управления и их принятие странами и фирмами – феномен относительно новый, и изучение его с использованием сравнительного метода имеет хорошие перспективы для понимания особенностей его работы.

Статья Хелен Каллахан «Эффекты политики “принуждения соседа” как детерминанта сплочения транснациональных групп интересов» анализирует отношение групп интересов в разных странах к различным вопросам транснационального корпоративного права. Каллахан интересует вопрос: почему по различным вопросам корпоративной повестки дня желание групп интересов объединяться со своими коллегами за рубежом разнится?

Автор сравнивает немецких и британских работодателей по их отношению к таким вопросам транснационального корпоративного права, как поглощения и участие работников в управлении. Ею было проанализировано немецкое, британское и европейское законодательство по этим вопросам с 1970 по 2003 г.

Проведенный анализ показал, что работодатели из разных стран расходятся друг с другом в вопросе о поглощениях, но выступают единым фронтом в предложениях европейского права по вопросам участия работников в управлении. Такие различия объясняются Каллахан различными эффектами политики «принуждения соседа»: позитивные эффекты ослабляют сплочение групп интересов (как в случае вопроса о поглощениях), негативные – усиливают (в случае участия работников). В зависимости от вопроса группы интересов получают выгоды или убытки, видя своих соседей принужденными, и это влияет на их желание противостоять транснациональному праву по этой проблеме.

Сравнительный анализ в данной статье связывает национальный уровень с наднациональным, а также включает в анализ частный сектор и паттерны их коалиционного поведения. Как заверяет автор, разработанная ею схема может применяться и по отношению к другим акторам: правительствам, профсоюзам и т.п.

На активности негосударственных акторов сосредотачивается и последняя статья, которую мы рассмотрим, – «Интерактивная диффузия. Коэволюция полицейского и протестного поведения с приложением к транснациональному сопротивлению» Донателлы делла Порта и Сидни Тарроу. Особенность статьи в том, что она сравнивает не только различные протестные движения, но также и стратегии протестующих со стратегиями полицейского ответа на них. В этом заключается оригинальность исследования, предлагаемого авторами.

Статья строится на материале транснациональных контр-саммитов, появившихся на рубеже веков. Авторы говорят о коэволюции инноваций в поведении протестующих и полиции, прослеживая ее на примерах трех крупных транснациональных протестных акций: в Сиэтле (1999), Генуе (2001) и Эвиане (2003).

Изучение кейсов показало схожесть механизмов диффузии инноваций в техниках протестующих и полиции. Всего авторы выделяют три таких механизма: 1) продвижение – активность передающего актора, направленная на сознательное распространение инновации; 2) оценка – анализ информации о событиях прошлого и их оценка как успешных или неуспешных; 3) теоретизирование – помещение технических инноваций в более широкие нормативные или когнитивные рамки.

Протесты сил гражданского общества – актуальнейшая тема современной мировой политики и сравнительной политологии. Рассмотрение протестных действий как вплетенных в единую цепь с действиями органов порядка вносит существенный вклад в современное понимание феномена.

Проведенный обзор публикаций демонстрирует, что сравнительный подход к мировой политике постепенно завоевывает свое место среди более традиционных подходов в литературе как по мировой политике, так и по сравнительной политологии.

Компаративистика хоть и остается во многом государствоцентричной, но уже не может не обращать внимания на вторжение в, казалось бы, изолированную реальность «внутренних политик» государств детерриториализированных феноменов. В статьях это выражалось в темах экологических и других глобальных проблем человечества, изучении нетрадиционных и негосударственных политических акторов, а также в особом внимании к европейской пост-вестфальской «лаборатории».

Что касается мировой политики, то сравнительный метод, судя по всему, оказался удобным в условиях усложнения ее предметного поля. Отсюда интерес ученых, чьи статьи мы разобрали, к исследованию видов феноменов, выходящих за рамки одного государства: международных экономических договоров, вопросов международного права, проектов внешней помощи, типов экологических проблем. Заметен интерес исследователей к изучению особенностей национальных подходов к мировым вопросам. В этом проявляется отмечаемая многими исследователями ресуверенизация мировой политики. Кроме того, представляется, что турбулентная череда финансово-экономических, геополитических и других кризисов последнего десятилетия поставила вопрос об эффективности (в первую очередь, экономической) выбранных акторами стратегий управления: внутриорганизационного, национального, регионального и глобального. Данные темы неоднократно фигурировали в изученных нами статьях.

Но особый интерес, с нашей точки зрения, представляют те из проанализированных нами статей, которые совмещают в себе традиционный кросс-национальный анализ «государствоцентричного мира» с компаративным анализом «мультицентричного мира». В таком анализе различия в одном из миров становится невозможно понять без выделения соответствующих различий в другом.

Список литературы

Мельвиль А.Ю. Еще раз о сравнительной политологии и мировой политике // Полис. Политические исследования. – М., 2004. – № 5. – С. 114–119.

Ильин М.В. Слуга двух господ. О пересечении компетенций политической науки и международных исследований // Полис. Политические исследования. – М., 2004. – № 5. – С. 120–130.

Callaghan H. Constrain-thy-neighbor effects as a determinant of transnational interest group cohesion // Comparative political studies. – L., 2011. – Vol. 44, N 7. – P. 910–931.

Назад Дальше