Также полезно развивать понимание того, что мы собой представляем во взаимоотношениях с другими. Я ребенок своих родителей, я супруг, я учитель, я ученик, я в сообществе, я взаимосвязан. Лоскутное одеяло того, кто мы есть, имеет множество истоков: что нам говорили другие люди, как на нас откликаются окружающие, как мы относимся к уединению. Само наше чувство того, кто мы есть, представляет собой зависимосвязанное проявление. На интеллектуальном уровне понять, что мы существуем во взаимосвязи с другими, довольно просто. Но вот вопрос: когда мы идем по жизни и следуем своим устремлениям, не делаем ли мы это так, словно наше благополучие совершенно не связано с благополучием всех остальных существ? Если да, мы живем во лжи, и наше сердце не знает, что говорит наш ум. Когда мы начинаем жить с чувством, что мы не просто существуем во взаимосвязи с другими – но что только во взаимосвязи с другими существует и само наше благополучие, – понятие «мое благобытие» становится лишь условностью. Чем больше это понимание становится для нас реальностью, а не просто неким тезисом, тем больше смягчается наше цепляние за автономное эго. Чем больше мы учитываем благополучие других – их горести и радости, а также тот факт, что каждое живое существо желает счастья так же, как и мы, – чем больше мы начинаем этим жить, тем больше оно становится для нас реальностью. Как говорил Уильям Джеймс, «Наши вера и внимание – один и тот же факт. То, чему мы внимаем, в данный момент для нас и есть реальность»[3]. Предшествующая реальность из «моих» желаний, «моих» радостей и горестей не заглушается. Вместо того она становится частью большей семьи. Она оказывается в более обширном контексте.
Представьте, что вы по-настоящему воплощаете это качество – способность тщательно, умом и сердцем, внимать благополучию других, при этом продолжая внимать благополучию и своему собственному. Это не самоуничижение, а, скорее, самоконтекстуализация. Представьте жизнь, при которой мы словно бы уже знаем, что существуем во взаимоотношениях. Эта норма становится платформой, от которой мы отталкиваемся в поисках постижения отсутствия автономного, осуществляющего контроль эго. В этом случае сам наш образ жизни будет подкрепляться таким постижением. Все выше и выше становится вероятность, что с этим постижением мы отыщем величайшее сокровище и не потеряем его.
Для создания прочной основы есть и другая причина. В практике любой медитации, призванной привести к радикально преображающему прозрению, – в любой практике из традиций випассаны, дзена или тибетского буддизма – есть вероятность пережить дразнящие нас проблески, которые неуловимы и ускользают. Вы словно бы чувствуете запах чудесных блюд, которые кто-то готовит в соседнем помещении. Вы пытаетесь отыскать источник запаха, но стоит слегка почувствовать вкус, как он исчезает: ум недостаточно устойчив, чтобы погрузиться в прозрение и в нем покоиться. Опять-таки, необходима определенная предварительная работа: она породит способность поддерживать постижения так, чтобы они не обращались в простые воспоминания. Очень многие люди испытывают чрезвычайно ценное переживание, но не могут вновь к нему подключиться. Проходят год, десять, двадцать лет, и переживание угасает. Это лучше, чем если бы переживания вообще не было, – но если оно было сколь-нибудь стоящим, насколько лучше было бы снова и снова в него погружаться, углублять его и позволить ему насыщать наш опыт!
Если мы хотим достичь очень глубокого постижения и новых уровней опыта, нам необходима качественная подготовка, позволяющая сделать погружение устойчивым и продолжительным. Если мы на это способны, у постижения будет больше всего шансов насытить собой наш опыт, наши убеждения, наши эмоции. Если мы можем пребывать в подобном постижении непрерывно и с ясностью, оно приведет к радикальному преображению. В противном случае мы просто с ним заигрываем.
Именно такова – при рассмотрении практик «сверху вниз» – причина для развития и безмятежности, и четырех безмерных. Их взращивание строит фундамент для того, чтобы переживание прозрения оказалось плодотворным и принесло нам глубокое преображение. Практика прозрения без всего остального могла бы оказаться достаточной, если бы мы жили в полной изоляции от внешней среды – но это не так. Мы уже воплощены как полноценные участники жизни со всем ее невообразимым многообразием и сложностями. Мы можем с огромной искренностью, серьезностью и решимостью пройти затвор по медитации, можем развить определенную степень устойчивости и яркости – а затем после этого опыта вернуться к обычной жизни, снова начать взаимодействовать с людьми в сопровождении конфликтов и враждебности и полностью растерять все, чего мы добились. Все эти усилия разрушает одна-единственная вспышка гнева – что уж говорить о пулеметной очереди повторяющихся вспышек гнева, страстного желания и зависти.
К счастью или несчастью, наша духовная практика разворачивается в контексте нашей жизни – и, хорошо это или плохо, помимо формальной духовной практики в нашей жизни есть и множество других вещей. Жизнь предполагает наличие детей, супругов, родителей, работы. Характер нашего поведения может быть глубоко деструктивным, а это разрушит любое продвижение, достигнутое в формальной духовной тренировке. Краеугольный камень нашей практики – это не какая-либо техника медитации, а сама наша жизнь. Характер наших часов бодрствования и даже сна должен быть плодородной почвой – чтобы, когда мы начнем расти и созревать в своей практике, корни пошли вглубь и смог появиться росток.
Этика как основа
Подобный подход к буддийской практике представляет собой трехступенчатую пирамиду, где прозрение образует вершину, передовой рубеж. Вторая ступень, способствующая прозрению и придающая ему эффективность, – это практика медитации, которая включает в себя безмятежность и четыре безмерных. Первая ступень (на уровне поверхности земли) – этическая дисциплина: мы преобразуем свой образ жизни в плодородную основу для всех остальных практик. Чтобы продвигаться, нам нет нужды быть идеальными святыми – очевидным образом, в этом случае возникал бы порочный круг. Тем не менее существуют определенные принципы, способные нас защитить.
Чрезвычайно досадно посвящать время практике лишь с тем, чтобы позже ее что-то разрушило. Тибетцы очень давно шутят на эту тему, иногда посмеиваясь над собой, а иногда над нами. Им довелось встретить множество серьезно настроенных выходцев с Запада, которые приезжали в Индию и Непал (или в буддийские центры здесь, в США) и чрезвычайно прилежно упорствовали в затворах по медитации. Тибетцы говорят: эти люди словно бы приходят принять душ и очищают тело, а затем бросаются в ближайшую яму с грязью и плещутся в ней. Затем они опять бегут в душ – снова в затвор – и еще раз бросаются в вязкую массу в яме: туда-сюда, снова и снова. Тибетцам подобный подход кажется забавным, потому что он не работает.
Духовная практика, которая призвана устранить страдания и позволить нам пережить величественный потенциал человеческого духа, подобна ростку, крошечному деревцу. Пока этот росток все еще очень мал, его может проглотить даже маленький крольчонок – и все, сказочке конец. Будущее дерево только что погибло. Вокруг ростка нужно выстроить заграждение, уберегающее его от кроликов. Позже, возможно, придется поставить заборы повыше – от оленей или слонов. Вы воздвигаете любые заграждения, которые необходимы для защиты чего-то ужасно уязвимого и необычайно драгоценного – вашего счастья. Этическая дисциплина на самом деле представляет собой способ защитить вас самих для того, чтобы ваши усилия в духовной практике могли расцвести и их каждые два дня (или каждые два года) не вытаптывали.
Общие принципы весьма просты. Если вы хотите всего одну рекомендацию – вместо 253 обетов, которые принимает монах, – вот она: избегайте причинения вреда себе и другим. На этом можно было бы и остановиться. При наличии хорошего воображения все 253 принципа можно вывести из этого одного. Тем не менее существуют десять рекомендаций, которые приносят невероятную пользу в целом. Первые три относятся к физическому телу. Затем идут четыре, относящиеся к речи, – ведь мы ужасно много ей пользуемся. Наконец, еще три связаны с умом. Помните, что все они предназначены для защиты нашего собственного благополучия – в уединении или в обществе других.
1. Избегайте убийства (насколько возможно).
Действительно, если мы дышим или едим, мы убиваем: по меньшей мере погибают бактерии. Абсолютная чистота – идея недостижимая, но мы можем быть ближе к чистоте, чем к нечистоте. Можно убивать в меньших, а не в больших объемах.
2. Избегайте неблаготворного сексуального поведения.
Эта рекомендация особенно касается нарушений верности, но в более общем смысле относится к использованию сексуальной сферы как пространства для причинения вреда.
3. Избегайте присвоения того, что не было вам даровано.
4. Избегайте лжи.
Здесь все очевидно: избегайте того, чтобы сознательно, намеренно обманывать других, уводя их от истины.
5. Избегайте злословия.
Здесь вопрос не в том, правдивы ли ваши слова: если ваша мотивация обращена к тому, чтобы разделить людей или вызвать вражду, это злословие. Если в дополнение к этому слова не соответствуют истине, они представляют собой еще и ложь.
6. Избегайте оскорблений.
Дело не в том, правду или неправду вы говорите. Речь может полностью соответствовать истине и быть свободной от каких-либо преувеличений, и при этом быть на сто процентов издевательской. Вопрос в мотивации. Используем ли мы свои слова, чтобы кого-то ранить? Если побуждение, лежащее в основе слов, – желание уязвить, то это оскорбление.
7. Избегайте пустой болтовни.
Этот пункт относится не к будничным разговорам – как если бы мы должны были говорить только о вещах значимых, – а к речи, на которую нас побуждают страстное желание, враждебность или другие умственные искажения. Пустая болтовня бессмысленна, но она малозаметно и постепенно также причиняет вред. Тибетские учителя говорят, что это наименее вредоносная из десяти недобродетелей – и самый простой способ впустую растратить всю жизнь.
8. Избегайте злобы, или злонамеренности.
Переживать это состояние ума чрезвычайно болезненно – и потому поразительно, что люди вообще ему предаются. Вы словно бы сидите со змеей на коленях или поедаете нечистоты. Зачем уделять этому состоянию две секунды, если мы заметили его в секунду первую? Желать другому живому существу зла ужасно. Пожелание страданий другим вредит нам самим.
9. Избегайте алчности.
Речь не просто о желании: испытывая жажду, я хочу воды, и это нормально. Алчность есть страстное желание по отношению к объекту, который принадлежит кому-то иному. Я не хочу, чтобы этим объектом владели другие – потому что его желаю я.
10. Наконец, избегайте так называемых ложных воззрений.
Под этим подразумевается не некая доктрина – буддизма, христианства, индуизма или атеизма, – а умонастроение, которое отрицает основополагающие истины. Пример ложного воззрения – вера в то, что наши действия не имеют последствий: что наше поведение не имеет значения, потому что всем распоряжается случай или судьба, а потому можно просто жить как живешь и получать удовольствие. Это полностью ошибочное представление, но люди (в разной степени) в него верят. Они думают, что можно совершать или говорить определенные вещи и при этом не столкнуться ни с какими последствиями. Если перейти к буддийской терминологии, таково отрицание истинности кармы. Слово карма означает «действие», а закон кармы состоит в том, что у действий есть последствия. Отрицать это – просто воззрение, но воззрение, которое может изменить всю жизнь.
Эти десять заветов просты, но им можно следовать, и они построят фундамент, на котором смогут проявиться остальные из этих иногда возвышенных практик и изменений опыта. Без этих простых принципов мы, вероятно, лишь строим песочные замки.
Интересно отметить, что все перечисленные заветы выражены в отрицательной форме, как ограничения: «Избегай того-то». В них не говорится «Будь хорошим» или «Говори правду». Отрицательный подход указывает на способность оберегать. У нас есть нечто драгоценное: наша жизнь, наш ум, наша природа будды, наши цели и устремления – и мы хотим все это защитить. Просто избегая десяти недобродетельных действий, вы создаете пространство для роста этого маленького саженца. С такого рода защитой, с неким объемом практики, с некой заботой росток обращается в огромную секвойю, которая спустя какое-то время перестает нуждаться в любой защите: она предоставляет защиту другим существам. Итак, нравственная дисциплина есть нечто временное – в той форме, которая требует усилий. По мере раскрытия нашего потенциала, по мере усиления наших благотворных качеств дисциплина отпадает – потому что добродетель нашего ума оберегает себя сама. Просветленное существо может все время быть совершенно спонтанным, свободным от каких-либо ограничений.
Пока же при проявлении злобы или других омрачений – сарказма, цинизма, эгоизма, мелочности – мы, в идеале, их ограничиваем (вопреки некоторым психологическим теориям, о которых мы периодически слышим). Иногда ум оказывается захвачен подобными омрачениями: они врываются в ум, и он приобретает их оттенок. Шантидева – широко известный индийский бодхисаттва VIII века – дает нам совет: заметив, что твой ум пребывает под властью некоего омрачения, остановись и ничего не делай[4]. Он не велит нам вытеснять омрачение или притворяться, что его нет. Просто остановись, присутствуй и подожди, пока состояние не угаснет. Мы словно бы бредим: это неподходящее время, чтобы куда-то идти, покупать дом или вступать в брак. Займитесь этими делами в другой раз – не в состоянии горячки. Пока вы бредите, просто оставайтесь в постели и ждите улучшения. Самообуздание как отказ от действий в минуту помраченности – подарок для всех существ.
Простое самообуздание закладывает фундамент, но одного его недостаточно. Самообуздание не подразумевает устранения: просто сделав паузу, проблему не искоренить. Вы словно бы, заболев, уходите на карантин. Болезнь обычно распространяется: если я паршиво себя чувствую и говорю гадости, такое состояние подобно заразному недугу. Могут найтись люди, у которых сильна духовная иммунная система, – они просто скажут: «Алан скверно себя ведет. Надеюсь, ему скоро полегчает!» Другим же людям будет сложнее, и в этом случае мой настрой становится заразным. Я не передаю его другим в буквальном смысле – но предоставляю катализатор, который разжигает его в других. При этом карантин для отдельного человека или группы людей – не способ их исцелить. Это подарок для всех остальных и подарок для самих больных (ведь они на самом деле не хотят распространять свою болезнь). Тем не менее после применения карантинных мер – нравственности – для исцеления требуется что-то еще.
Подтверждение интуитивной мудрости
Заметьте, что до сих пор наш подход состоял в работе с отрицаниями: вот проблема – как от нее избавиться? Можно ли избавиться от заблуждений, неустойчивости, эгоцентризма, причинения вреда и тому подобного? Как устранить из нашего опыта страдания? В результате мы достигаем отсутствия – отсутствия страданий. Польза того, чтобы начинать с такого подхода, – для людей, которые настроены крайне критически и скептически, – в том, что начинаешь с уже знакомых вещей. Вы, вероятно, не сомневаетесь, что уже переживали страдания и все еще им подвержены. Однако это не единственный имеющийся подход. Нам присуща интуиция. Вы, возможно, чувствуете, что в чем-то кроется нечто хорошее, нечто многообещающее – даже если и не можете утверждать, что знаете это наверняка. В этом случае все начинается с подтверждения интуитивного понимания.
Подобный упор на раскрытии интуитивной мудрости, которая уже присутствует, – это еще один вид буддийской практики, который мы также встречаем и в других традициях. В этом подходе, описываемом в учениях дзогчена и махамудры, духовная зрелость – вопрос не столько изучения и проникновения в суть или развития определенных качеств. Все необходимые нам прозрения, вся любовь, все постижение уже присутствуют в латентной форме. Они уже существуют на уровне нашей природы будды – в сущностной природе нашего собственного сознания. Они просто сокрыты. Нет нужды что-либо обретать. Все, что вы обретете, все равно будет утрачено в момент смерти, и потому в глобальном контексте не будет особо значимым. Здесь мы говорим о пути утверждения: мы сосредотачиваемся не на том, как от чего-то избавиться, а на том, как что-то выявить. Речь о подтверждении того, что сознание есть одна из сущностных составляющих этой Вселенной, всего бытия, реальности в целом – а сознание каждого живого существа содержит безграничный потенциал сострадания, прозрения и силы. Вся жизнь и особенно вся духовная практика предназначены именно для того, чтобы этот потенциал выявить.