Теперь, когда было уже слишком поздно, она поняла, что собиралась будто в тумане отрицания и полнейшего безразличия. Была совершенно убеждена, что на самом деле никуда не поедет. До самой последней минуты, когда таксист позвонил в дверь, она сомневалась, что на такое способна.
Закусив губу, стоя на коленях среди разбросанных рубашек, джинсов и кроссовок-«конверсов», Софи вспоминала свои последние дни в Лондоне. Как только она сказала Анджеле «да», у нее возникло ощущение, что она ступила на беговую дорожку, и у нее не было ни сил, ни способности рассуждать, чтобы делать что-то другое, кроме механичных движений на автопилоте. Несчастье обернулось полезным щитом, который затуманивал реальность, пока не стало слишком поздно попытаться соскочить с беговой дорожки. Такси стояло у двери, рука сжимала паспорт, у ног стояли два чемодана и дорожная сумка.
И вот она здесь. В Америке.
– Вот именно, – сказала она самой себе вслух. Потом встала, стянула футболку с мокрых волос и решительно посмотрела на себя в зеркало. – Теперь ты здесь. – Она посмотрела себе в глаза. – Ты, да, ты, Софи Беннингс-Бичем… Бошамп, по выражению милого таможенника, и тебе надо собраться. Взять себя в руки. Так… Простыни. Полотенце. Туалетные принадлежности.
Благодаря глупым упущениям у нее, по крайней мере, появились дела на сегодня. Она должна выйти из дома и купить хотя бы абсолютный минимум.
– Надо пройтись по магазинам!
Господи боже, она такая мокрая, что даже не осмотрела свой новый дом. А еще она разговаривает сама с собой!
– А что в этом плохого? Давай. Это возможность.
От того, что она произнесла эти фразы вслух, Софи почувствовала себя не так глупо. Возможно, ей стоит купить какое-нибудь пособие из разряда «Помоги себе сам» или придумать пару-тройку более убедительных мантр.
– Это возможность. Некоторые люди убить готовы, лишь бы очутиться на моем месте.
Ладно, убить, может быть, малость чересчур, но все ее друзья откровенно завидовали. Ни один из них не сказал: «О боже, только подумай, какой Нью-Йорк большой и страшный, как одиноко тебе там будет!»
Исследование нового дома не заняло много времени. Квартира была небольшой, но идеально обставленной. Современная и очень изысканная. Совсем не то, к чему она привыкла, но, стоя в гостиной-кухне с открытой планировкой, она кивнула про себя. Ладно, она могла бы жить здесь. Паркет с широкими половицами был прекрасен, а огромные двустворчатые окна пропускали много света и обеспечивали прекрасный вид на улицу. Тут имелись телевизор и черный ящик с несколькими пультами дистанционного управления, на которые она взглянула лишь мельком, поморщившись. Этой сферой жизни занимался Джеймс. Ярко-красный диван с серыми подушками, стоявший напротив камина, выглядел привлекательно и уютно. С другой стороны комнаты, вдоль задней стены, располагалась длинная открытая кухня, стена там была выложена кафелем, и белая плитка перемежалась вставками темно-красного цвета. Зоны гостиной и кухни разделяла стойка с деревянной столешницей, в которую были встроены раковина и слив. И Софи с удовольствием отметила, что плита, духовка, холодильник и раковина расположены на идеальном для повара расстоянии друг от друга.
Открыв пару шкафов и обнаружив стандартные фаянсовые кружки и тарелки из «Икеи», она не могла решить, разочаровывает это или скорее утешает. Отчасти она надеялась на какую-нибудь экзотику – на шикарную американскую фирменную посуду, которая доказала бы, что она пролетела 3000 миль не зря. А отчасти (причем гораздо большей части, если быть до конца честной) она испытала облегчение, увидев знакомые высокие кружки и неглубокие тарелки привычных цветов. Они словно бы говорили, мол, видишь, ты не так уж далеко от дома.
Одобрительно кивнув, Софи уже собиралась отвернуться, как ее взгляд упал на дверь, скрытую от глаз, за холодильником.
– Ух ты!
Она шагнула через дверь на балкон, сразу же подняв лицо, чтобы теплый солнечный свет погладил ей кожу. Солнце ярко светило в безоблачном небе. С минуту она стояла так, купаясь в его тепле. Золотое сияние заключило ее в вечные объятия, сразу облегчив измученную душу.
– Хочу увидеть солнце после дождя… Хочу увидеть полет синей птицы… – запела она, оглядывая садовый столик, два стула и пустой горшок, который так и просил, чтобы в него посадили пряные травы.
Надо будет поговорить с Уэсом, таинственным травником, с которым она вчера познакомилась. Раздумывая, не подсадить ли к пряным травам еще и перец чили, Софи повернулась, чтобы рассмотреть пейзаж: каскады крыш и маленькие, потаенные уголки задних дворов. Можно было заглянуть на балконы и во дворы соседей. Кое-кто смонтировал себе турники, другие втиснули на крошечные лужайки качели, а третьи обставили свои мини-террасы дорогой садовой мебелью. Повторив припев про солнце после дождя, она проглотила комок, борясь со слезами. Понадобится какое-то время… ладно, много времени, прежде чем она увидит что-то хорошее в жизни, но рано или поздно она почувствует себя лучше. Она бросила горький взгляд на второй садовый стул и, вздохнув, вернулась на кухню. Надо чем-то себя занять. Надо составить списки. Если бы только она… упаковала чертову ручку! Она знала, что оттягивает момент, когда придется покинуть квартиру.
И вдруг увидела приклеенный скотчем к задней стороне двери большой лист бумаги с рваным краем, как будто кто-то схватил первое, что подвернулось под руку, и нацарапал ярко-синим фломастером записку:
«Добро пожаловать. Заскочи в кондитерскую поздороваться. Первый кофе за мой счет и завтрак в придачу, потому что я не успела сходить в магазин за продуктами для тебя. Твоя хозяйка Белла».
Кофе!
Стоило этой мысли угнездиться у нее в голове, как в животе заурчало. Когда она в последний раз нормально ела? Она не может оставаться здесь весь день… на самом деле, вероятно, может… но ей нужны всякие вещи, полотенца и простыни. Это давало ей прекрасный повод взять себя в руки и перестать быть такой слабачкой. Схватив путеводитель и сумочку, Софи поспешно собрала все, что ей могло понадобиться, и направилась к двери.
С мгновение Софи стояла совершенно очарованная витриной, которую не заметила прошлой ночью. Фотография Одри Хепберн из фильма «Моя прекрасная леди» в легендарной черно-белой шляпке Ascot парила над роскошнейшей (иначе Софи не могла бы ее описать) выставкой сластей. Декорированные в соответствующей черно-белой гамме капкейки и маффины расположились на двух подставках для тортов в стиле канделябров, которые стояли как фрейлины по обе стороны пятиярусного свадебного торта, а сложная глазурь на торте очаровательно вторила дизайну шляпы на фотографии. Завершала все рукописная цитата Одри Хепберн: «Нет ничего невозможного, само это слово говорит, что я – возможна!»
Прочитав ее, Софи кивнула. Ей нужно быть более позитивной. А сейчас такое ощущение, что ее способность действовать испарилась. Профессиональным взглядом она окинула пирожные, восхищаясь тщательностью и изобретательностью их создателя. Рядом с Софи открылась дверь кафе, откуда донесся чарующий аромат кофе.
Ее желудок снова заурчал, и она схватилась за дверь в тот момент, когда та начала закрываться. Войдя внутрь, Софи остановилась, закрыла глаза и глубоко вдохнула. То, что началось с солнечного света наверху, закончилось знакомым волшебным алхимическим запахом масла и сахара, яиц и муки. Ей стало легче, словно какая-то невидимая ноша спала с плеч, когда она ощутила успокаивающий аромат ванили, насыщенный землистый запах шоколада, резкий цитрусовый аромат лимона. Запахи кружились вокруг, заземляя ее. Софи чуть не рассмеялась вслух. Заземлять, серьезно? Но это было правдой, впервые за две недели она снова почувствовала себя немного лучше. И тут она заметила объявление над прилавком. «Сегодня у вас 86400 секунд. Вы использовали хотя бы одну, чтобы улыбнуться?»
Приняв надпись как руководство к действию, Софи позволила губам расплыться в широкой улыбке и сделала еще один осторожный вдох. Атмосфера в кофейне была почти домашней, и внезапно ей захотелось очутиться на кухне: добавлять, смешивать, пробовать и выпекать.
Она открыла глаза и направилась к стойке. Казалось, Софи забыла, каково это, испытывать радостное предвкушение. А вот сейчас ей до смерти захотелось посмотреть, что тут есть, откуда доносятся все эти восхитительные запахи и чему она может научиться у местных кондитеров. Она никогда раньше не бывала в Америке, а ведь тут целый новый мир еды, который предстоит исследовать. Глаза у Софи загорелись. О да, так оно и есть!
– Доброе утро. Как у вас дела? Что я могу вам предложить? – спросила миниатюрная девушка с копной рыжих кудрей, затянутых ярко-зеленым шарфом, протирая кофеварку.
– Привет, я… Очень хорошо, спасибо. Я Софи. С верхнего этажа.
– Софи! – взвизгнула девушка, роняя тряпку, и, обежав стойку, положила руки на плечи Софи, уставившись на нее с живым интересом, как двоюродная бабушка, которая не видела ее много лет. – Ух ты! Здорово, что ты зашла. Я Белла. Твоя хозяйка. Я никогда раньше не была квартирной хозяйкой. Тебе понравилась квартира? – Ее руки вспорхнули с плеч Софи, и она принялась нетерпеливо жестикулировать, точно руки тоже обязательно хотели принять участие в разговоре. – Тебе что-нибудь нужно? Извини, что не принесла продукты. Я подумала, может, надо это сделать, но не знала точно, а потом возник срочный заказ, и я просто… Ну у нас всегда сумасшедший дом в выходные. Добро пожаловать в Бруклин.
Софи засмеялась и подняла руки, чтобы отгородиться от потока слов и мельтешения пальцев и успокоить собеседницу.
– Все в порядке. Квартира прекрасная. И один добрый человек по имени Уэс помог мне занести чемоданы. Даже оставил мне горшочек с травами.
– Ах да, соблазнительный Уэс. – Уголки губ Беллы на мгновение опустились, а потом она продолжила: – Он такой милый. И вечно подсовывает всем травы. – Она кивком указала на алюминиевые горшки с лавандой на столах. – Фух, я очень торопилась закончить все вовремя, но когда Тодд, это мой двоюродный брат, сказал, что журналу срочно нужна квартира в аренду, я не смогла отказаться. Что тебе предложить? Ты, наверное, в ужасном состоянии от смены часовых поясов? У тебя сейчас середина ночи?
– Нет, сейчас ранний полдень, но я стараюсь об этом не думать. Кофе был бы очень кстати, спасибо. – Обычно Софи пила крепкий чай, но знала, что жители Нью-Йорка предпочитают кофе, и подозревала, что получить приличную чашку чая будет непросто.
– Мне нравится твой английский акцент, он такой милый.
– Спасибо…
Софи захотелось поскорей телепортироваться назад, в квартиру. Но сделать это было решительно невозможно. Белла сновала вокруг, как веселая, подхваченная ураганом феечка, во взгляде ее карих глаз сквозили любопытство и проницательность.
– Как насчет того, чтобы перекусить? Сегодня утром я испекла лавандово-ванильные капкейки, а еще есть с морковью и корицей и апельсиново-лимонные.
– Колокол Сент-Клемент бьет, – машинально ответила Софи.
– Сент-Клемент что?
– Это рифмованный сленг кокни, апельсиново-лимонный вкус иногда называют «Сент-Клемент». Они – мои любимые. – И ни с того ни с сего Софи вдруг тихонько пропела: – «Апельсинчики – вперед, колокол Сент-Клемент бьет».
– Как миленько! Я никогда не слышала этого раньше. – На лице Беллы возникло мечтательное выражение. – Кокни. Они упоминаются в «Мэри Поппинс». Можно тематическую подборку сделать. Супер-архи-экстра-ультра-мега-грандиозные[1] пирожные.
– Мне понравилась твоя витрина. Ты сама придумала этот торт?
Белла просияла, и Софи могла поклясться, что даже веснушки у нее на носу заплясали.
– Ну конечно! Тебе правда нравится?
– Она просто потрясающая. А черно-белые рюшечки и перья из сахарной мастики на торте просто гениальны.
– Здорово. И вообще спасибо. Слушай, ты, наверное, голодна, чего бы ты хотела? Первое блюдо за счет заведения.
– М-мм-м. Они все выглядят восхитительно.
У Софи заурчало в животе, но она послушно осмотрела содержимое стеклянного поставца. Одна сторона была заставлена привлекательными буханками хлеба (с орехами и изюмом, ржаные, пять злаков), а еще там лежали плетенки с сыром и травами и булочки с тыквой. На другой выстроились ряды красиво украшенных капкейков с бледно-кремовой глазурью и сахарной мастикой, а еще несколько украшенных фруктами чизкейков, череда гигантских печений, на которых лоснился расплавленный шоколад, и пара полноразмерных тортов.
– И это все ты испекла?
– Нет, у меня не хватило бы времени. Праздничные торты и капкейки – мои. И я все надеюсь, что свадебные торты выстрелят. Чизкейки – от нашей сказочной Мэйзи, которая живет за углом и печет их, пока ее дети в школе. Она использует органический сливочный сыр с семейной молочной фермы в штате Мэн. За них и умереть не жалко. Хлеб и рогалики ежедневно привозит команда из двух человек. Эд и Эди. – Она рассмеялась. – Их фирма называется «Два Эда».
– Что ты со мной делаешь! – простонала Софи. – Только еще больше есть захотелось… Судя по вкусностям на витрине, у тебя, наверное, уйма клиентов.
Белла скорчила рожицу.
– По выходным здесь бывает немного шумно. А эта неделя выдалась более сумасшедшей, чем обычно. У меня было два дня рождения, надо было испечь двести пятьдесят капкейков, заглазировать их и украсить фигурками бейсболистов. Ну и возни же было с их полосатыми футболками, уж ты мне поверь! А с другой стороны, кто же не любит капкейки? – Поймав взгляд Софи, она подмигнула.
Софи улыбнулась в ответ.
– Мне нравятся цветы из мастики. – Она указала на капкейки в витрине. – Они так забавно смотрятся. Хотелось бы мне научиться их делать. – Софи бросила на них оценивающий взгляд. – Я пишу о кулинарии, поэтому много пеку. Надо же тестировать рецепты.
– Неужели? Тодд не говорил, чем ты занимаешься. Это так круто. Может быть, мы как-нибудь обменяемся идеями?
– Было бы замечательно. В выпечке есть что-то такое… – Софи снова потянула носом воздух, чувствуя себя немного лучше от того, что оказалась здесь.
– А я думаю, ты просто душка. Да, в выпечке есть что-то… это почти волшебство. Я люблю видеть радостные лица клиентов. Придумывать новые идеи. Видеть, как у людей загораются глаза. Торты заставляют людей улыбаться.
– Твои выглядят великолепно. – Софи посмотрела на поднос с пирожными. – На них, наверное, ушло несколько часов.
– Да… но они того стоят, и каждое сделано вручную, с любовью, – просияла Белла. – Хоть это и тяжелая работа, но это мое дело. Ну, мое, банка и моего дедушки. Здание принадлежит ему. Кстати, тебе что-нибудь нужно? Я впервые сдаю квартиру. Ремонт был закончен всего десять дней назад.
– Правда, Белла, все прекрасно. Все. – Софи прикусила губу, она не хотела упоминать об отсутствии постельного белья, так как предоставлять его действительно не входило в обязанности Беллы, но у нее было чувство, что, если она о нем заикнется, Белла решит, что она обязана взять это на себя.
– Хорошо, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
– Нет, все здорово, и мне понравился балкон.
– Остерегайся москитов. Они противные.
– Москитов? Они вроде комаров?
– О да! Если планируешь там сидеть, не забудь про свечи с цитронеллой или вентилятор. А теперь кофе? Латте, капельный кофе, кофе со льдом, капучино, макиато, плейн-уайт, американо, эспрессо?
– Капучино, пожалуйста. Я с самолета кофе не пила. Умираю без кофеина.
– Уми-и-ираю, – поддразнила Белла, растягивая гласную. – У тебя такой милый акцент.
Софи поморщилась, радуясь, что не попросила чаю, наблюдая, как новая приятельница быстро выбила вываренную гущу, утрамбовала новую порцию молотых зерен, ловким движением вставила на место сопло, а другой рукой налила молоко в кувшинчик.
– Присаживайся, я тебе принесу.
Софи села за единственный свободный столик у окна и внимательно оглядела кондитерскую. Ей понравился эклектичный декор и то, как зал был разделен на определенные зоны, каждая из которых имела свой собственный отличительный стиль, а диван, стулья, подушки и пледы были подобраны к обоям на ближайшей стене.