Кваздапил. Наявули 2 - Петр Ингвин


Петр Ингвин

Кваздапил. Наявули 2

Эпиграфы

Тот же Золя: написал много, но про бордели и кокоток ведь читать интереснее, чем про шахты и закопченных шахтеров, если только вы не Зигмунд Фрейд, которому про шахты должно быть тоже интересно.

Татьяна Толстая «Переводные картинки»

Счастье человечества – не в свободной воле и не в свободном разуме. Счастье – в тех тисках, которые ограничивают людей в их желаниях.

Эти мотивы приводят те люди, которые страшатся заглянуть в самих себя, те люди, которых сжимают страхи, сжимают низшие силы, не позволяя им поднять свою голову, чтоб увидеть мир, освещенный ослепительным солнцем.

Эти люди согласны провести свою жизнь при свете ночника только чтоб не потревожить своих страхов. Каждая страница моей книги будет вызывать у таких людей лихорадку.

М.Зощенко «Повесть о разуме»

Странное племя, мудреное племя

В нашем отечестве создало время.

Это не бес, искуситель людской,

Это, увы – современный герой.

Книжки читает да по свету рыщет —

Дела себе исполинского ищет,

Благо, идти по дороге избитой

Лень помешала да разум развитый.

Н.Некрасов «Саша»

– Илья, – сказал мне пятнадцать лет назад один мой приятель с расстегнутыми спереди, как и у меня тогда, штанами. – Илья, будем ухаживать за девушками. В «Детях капитана Гранта» я читал, что нет большего счастья, чем это.

Илья Ильф «Повелитель евреев»

Часть первая

Осторожно, двери открываются

Чудес не бывает. Если по недосмотру высших сил или из-за их непосредственного вмешательства чудо случается, оно перестает быть чудом и становится фактом. «Чудес не бывает» – аксиома. И все же я верю в чудеса.

– Привет, – сказал я, распахивая дверь.

Мне никого не хотелось видеть, я никого не ждал, и кто бы ни пришел, открывать не тянуло. Гарун с ножом или без ножа, обезображенный и озлобленный Данила, алко-дилер дядя Саша, накачанный тестостероном Захар, обиженный, что его объект для «потестеронить» эстрогенит с другим, ушлый и опасный Костя или приятная во всех отношениях Даша, обладавшая почти всеми достоинствами, кроме чистоты и чести… Ну, если только Хадя, как в одном из снов. Надежда, как известно, умирает последней.

Из-за снов все время казалось, что все происходящее со мной уже было, что любые слова повторяются, и кто бы ни пришел, встреча окажется вариацией знакомого сюжета.

Я ошибся. За дверью близоруко щурилась, вглядываясь в темноту, хрупкая девушка. Лучше сказать – девочка. Если описывать одежду, то типовые блузка и джинсы ничего примечательного из себя не представляли, а если ощущения…

Схваченные сзади в хвост длинные волосы были темными, но от нежной улыбки незнакомки становилось легко, тепло и светло. От девочки исходило необъяснимое обаяние, словно она некий генератор положительных эмоций, что одним своим появлением дарит радость и поднимает настроение.

– Маша дома? – донесся тихий застенчивый голос.

– Нет.

– Странно, мы договаривались. Наверное, я пришла раньше. Подожду на улице.

– Стоять. – Я выскочил на лестничную площадку как был, в халате и босиком, и перехватил за плечи собравшуюся уйти незнакомку. – Договаривались – значит, Маша скоро придет. Проходи на кухню, я созвонюсь и спрошу, где она.

В комнате взвыл мой телефон – сестренка меня опередила.

– Доброе утро, Санька, – раздался в трубке ее задорный голос. – Там Лелька Милованова должна подойти, а она такая зануда и перфекционистка, прямо как ты: если договорились на половину одиннадцатого, она и придет точно в половину одиннадцатого. Когда придет, скажи ей…

– Время – десять тридцать одна, она пришла. Передать трубку?

– Нет, просто скажи, что я бегу.

Прежде чем выйти к гостье, я влез в джинсы и футболку.

– Маша сказала, что уже бежит, при этом забыла сказать кто ты. – Наверное, стоило обратиться к «зануде и перфекционистке» на вы, но трудно называть ровесницу сестры столь официально.

Она не обиделась.

– Мой папа – военный, мы на днях переехали в соседний с вами дом.

– Тогда давай, что ли, познакомимся. – Я набрал воздуха, чтобы представиться, но в последний момент задумался, как лучше назваться: полным именем или сокращенным.

Полное у меня слишком длинное и необычное, и всегда следует переспрашивание, отчего приходится рассказывать историю про деда и желание родителей. Надоело, хотя дедом горжусь. Лучше эту подробность сообщать после, под настроение, когда оно действительно выглядит гордостью, а не скучной необходимостью.

А сказать «Ксаня» или просто «Саня» – не слишком ли фамильярно? Я старше, и уменьшительное от полного имени покажется глуповатым (словно старик молодится) и, что еще хуже, навязчивым.

Паузу гостья поняла как ожидание и выпалила:

– Леля. А вас – Алексантий?

– Леля, если ты подруга моей сестры, а я не кажусь настолько старым или официальным, чтобы вызывать жалость или желание вытянуться по струнке и обращаться строго по имени-отчеству, то давай на ты и по имени, хорошо?

Леля робко кивнула и, пылая ушами, вытолкнула срывавшимся голоском:

– А почему вас… тебя зовут Кваздапилом? Потому что однажды некстати квас допил?

– Именно.

Вон оно как, всего несколько дней прошло, как человек переехал в наш двор, а уже знает мою кличку. Интересно, что еще обо мне рассказали.

– Если хочешь, зови меня как другие – Кваздик.

Леля помотала головой:

– Прозвище резкое и колючее, оно тебе не идет. Лучше по имени.

– Договорились. А Леля – это, как мне кажется, тоже сокращение. Как будет полностью?

Гостья опустила глаза.

– В то время родителям нравились песни одной певицы, и меня назвали Лолитой.

– Лолита?! Кхм.

Имечко – с хвостом смыслов, особенно для девочки в возрасте нимфетки. И с внешностью нимфетки – не юной женщины как моя Машка, у которой в ее годы есть уже и грудь, и попа, и манеры такие, что мужики облизываются, а существа переходного возраста из детства в зрелость. Конечно, все девочки-подростки выглядят и ощущают себя по-разному, за рубежом их даже разделили на категории: «бобби-соксеры» (до тринадцати лет, название появилось из-за белых школьныхм носочков) и «тинэйджеры» (примерно от тринадцати до девятнадцати). Набоковская Лолита была типичным бобби-соксером, как и сегодняшняя гостья, а моя сестренка, ровесница Лели – явным тинейджером с замашками на полноценную взрослость. Взрослость зависит от внутреннего мироощущения. Кто-то до конца жизни остается ребенком. Например, я с удовольствием вернулся в детство, если бы мог. А большинство тинейджеров и даже некоторые бобби-соксеры, как упомянутый книжный персонаж, упрямо спешат стать взрослыми, как они это себе представляют. Зачастую физическое взросление обгоняет умственное, не говоря о душевном, из-за этого случается множество неприятностей. Ломаются судьбы. Между прочим, обычай, позволявший выходить замуж в двенадцать лет, в не кажущейся нецивилизованной Англии упразднили только к тридцатым годам двадцатого века, а во Франции брачный возраст девочек с одиннадцати до аж тринадцати лет подняли не так давно – во второй половине просвещенного девятнадцатого века. Хорошо, что эти факты остались вне внимания Машки, иначе мое старшинство отправили бы идти лесом на все четыре стороны. А про распространенный на юго-востоке обычай выдавать девочек замуж с девяти лучше не вспоминать вовсе.

Сейчас передо мной сидела не сестренка, и я спросил:

– А твои папа с мамой читали…

– Не читали. Им потом рассказали, но они считают, что певиц люди знают лучше, чем каких-то книжных героев, поэтому проблемы в имени не видели.

Ну и родители. Не любят читать, хотя бы кино посмотрели. Назвать девочку Лолитой в честь певицы – все равно, что назвать сына в честь предка Пушкина, не зная о Ганнибале Лекторе, этот персонаж ныне – тоже часть современной культуры, и каннибала Ганнибала люди знают, по-моему, лучше, чем обеих вышеупомянутых Лолит.

С другой стороны, возмутившие меня родители воспитали серьезную умную девочку, от которой окружающим светло и легко. И тепло. Это многого стоит. Моих папу с мамой я очень люблю и на других не сменяю, но легкомысленной вертихвосткой Машкой на Лелю в качестве сестры я поменялся бы прямо сейчас.

Чувствовалось, что тема имени гостье неприятна, и все же мне не терпелось узнать до конца:

– Ты сама, как вижу, читала. Давно? Книжка Набокова – она не для маленьких.

– Пришлось.

– Не любишь читать?

– Наоборот, люблю.

Ответ порадовал. Машка читала редко, только из-под палки или когда о некой книге говорили друзья и подруги.

– Что любишь читать?

– А когда ты делаешь утреннюю зарядку, какие упражнения больше любишь – силовые или на растяжку?

– Те и другие. – Вопрос поставил в тупик: как можно выбрать между, например, длинным и зеленым? – Они все полезны. Правда, иногда это зависит от настроения…

Зарядку я всегда делал тяп-ляп, просто чтобы размяться. Сколько раз говорил себе: возьмись за себя, и лишние килограммы как ветром сдует. Но каждый раз происходило то одно, то другое… То времени нет, то сил… то желания, отчего и случаются оправдания, что нет сил или времени.

Леля улыбалась, и до меня дошло: мой ответ был ответом на мой же вопрос.

– Правильно, – одобрил я. – Чтение – как занятия спортом: одно без другого вызывает перекосы в развитии. Но любимые жанры, наверное, есть?

– Фантастика и детективы. Хорошие фантастические книги развивают воображение, хорошие детективы – логику и смекалку.

– А плохие? – Я улыбнулся. – Не бывает, чтобы попадались только хорошие.

– Плохие развивают вкус.

Хорошо сказала. Пока не отравишься, вся еда кажется вкусной и полезной.

– А что скажешь по поводу Набоковской книжки с твоим именем на обложке? Понравилось?

Вопрос был с подвохом, я ходил по грани приличий, и все же не спросить не мог. Машка «Лолиту» не читала, хотя ей стоило бы. Впрочем, разве бы она поняла? Сюжет у книги отвратительный, вплоть до вызывания рвоты, а самое важное сказано между строк.

– Как написано – понравилось, а о чем написано – нет.

– Я ответил бы так же.

Леля нравилась мне все больше и больше. Вот такие подруги нужны Машке, а не Даши с Наташами.

Я оглядел Лелю еще раз, с позиции не столько мужской, сколько отеческой.

Мелкая, худенькая, в отличие от Машки только собравшаяся распуститься, и не в плохом смысле этого слова, а в самом лучшем: как чудесный цветок, который будет нести людям радость. И опять же, поправка для морально хворых: визуально, а не физиологически.

– Можно задать отвлеченный вопрос? – Леля с интересом кивнула, я продолжил: – Меня интересует, какие у Маши подруги. Скажи, как ты относишься к курению… и, сразу для кучи, к алкоголю?

Понимаю, что соврать легко, но мне почему-то казалось, что Леля обманывать не станет.

– Все это мне неприятно, а вообще каждый решает для себя.

Очень взрослый подход. Я вбил в тему «пить-курить-гулять» последний гвоздь:

– У тебя есть мальчик? Прости. Парень.

Леля вновь улыбнулась так, что в декабре расцвели бы подснежники.

– Всему свое время. Мне кажется, сейчас нужно думать о другом.

– Расцеловал бы за такие слова, да закон не позволяет. Подождешь три годика?

Леля опустила глаза:

– Я о тебе слышала много, и мне кажется, ты очень интересный человек. Подожду.

До меня вдруг дошло, что сморозил. Я же как бы намекнул, что однажды могу…

А мне ответили, что, возможно, это невозможное будет возможно.

Я сделал голос строгим:

– Братья есть?

– Нет. Две младшие сестры.

– Если кто где обидит – знаешь, где меня найти. Без старшего брата трудно. Можешь считать, что теперь я и твой старший брат.

– Спасибо. Всегда мечтала о брате.

В коридоре хлопнула дверь, в квартиру ворвалось скрывавшееся под личиной моей сестры стихийное бедствие.

– Лелька, привет. Мой зануда еще не достал тебя нравоучениями?

Ну вот, я тоже зануда. Рыбак рыбака…

Подхватив гостью, Машка умчала ее в свою комнату, я остался на кухне. В воздухе витало ощущение странного счастья, тихого и безоблачного, не имевшего причины и не требовавшего продолжения. Мне просто было хорошо.

Через пять минут Маша вышла проводить Лелю. Я поднялся и встал в дверях кухни – вроде как тоже провожал.

Леля обернулась ко мне:

– Пока.

От ее улыбки мир заискрился солнечными зайчиками.

– Пока. Захочется поговорить о литературе – я есть в соцсетях.

Машка удивленно перевела взгляд с подруги на меня и обратно.

– Заигрываешь с моим братом?

– Нет. – Леля обулась и открыла входную дверь. – Это он со мной заигрывал, а я дала понять, что, возможно, буду не против.

Машка наморщила лоб:

– А я что сказала?

Леля ушла, Машка тоже – не вместе с Лелей, а по собственным делам, которых у нее всегда находилось больше чем времени.

Я рухнул на кровать и уставился в потолок.

Бывают же такие люди – светившиеся, обаятельно-уютные, сиявшие внутренним солнцем. Люди-трансформаторы, одним присутствием перерабатывавшие любой негатив в чистый незамутненный позитив. Может быть, действительно, подождать несколько лет, и…

Дел на это время у меня найдется не меньше, чем у Машки. Когда душа болит, лучшее средство – работа, вот и займусь.

Я перевел взгляд в окно. Мир бурлил, пел и чирикал, он звал на встречу с прекрасным и уверял, что все будет хорошо.

Я закрыл глаза. Все будет хорошо?

Почему нет? Не сейчас. Когда-нибудь.

А разве я тороплюсь?

Говорят, когда перед человеком закрывается одна дверь, всегда открывается другая. Нужно только увидеть.

Часть вторая

Глюки

Эпиграфы

Прекрасна дева молодая

Когда покоится она,

Роскошно члены развивая

Средь упоительного сна.

Грудные волны и плечо,

Никем незримые, открыты,

Ланиты негою облиты

И уст дыханье горячо.

И вот – лазурная эмаль

Очей прелестных развернулась…

Она и рада, что проснулась…

И сна лукавого ей жаль.

В.Г.Бенедиктов «Три вида»

Нежно смотрит на микроба

Аспирантка С. Петрова.

Так же нежно в микроскоп

На нее глядит микроб.

Владимир Друк «Роман»

Где-то могли свергаться правительства, начинаться войны, рушиться империи, а в родном доме ничего не менялось: тикали часы, на кухне ритмично капало из прохудившегося крана, и кроме этого ничто не нарушало царившей в квартире тишины. Сон кончился, вместе с ним развеялись мечты и надежды.

Машкина кровать пустовала, сестренка упорхнула погулять с Захаром, едва мама с папой разошлись по работам.

Одно и то же. В который раз. Это когда-нибудь прекратится? Когда же у моей сонной матрешки откроется последняя кукла – окончательная, чтобы проснуться и понять, что вокруг – настоящая неизменная реальность? Даже сейчас я не уверен, что не сплю.

Может быть, я сошел с ума? Говорят, от сильных переживаний люди зацикливаются на чем-то, в результате в голове у них идет одна жизнь, снаружи – другая. Возможно, сейчас, пока я в очередной раз гляжу из кровати на свет из окна, заботливые санитары укладывают меня спать или делают привычный успокаивающий укол.

Вряд ли. Сны – это именно сны, а не замещающая реальность.

После всего, что приснилось, спать больше не хотелось, и я отправился готовить кофе. Ударная доза кофеина прочистила мозги, а когда я мыл за собой чашку, раздался звонок в дверь. В который раз? Я уже сбился со счета. Главное, чтобы этот раз был последним.

Гадать, кто пришел – бессмысленно, судьба умеет удивлять. Об этом сказал сон с Лелей Милованой. Интересно откуда я про нее знаю. Не придумал же. Наверное, где-то слышал краем уха. Позже узнаю у Машки, и если окажется, что они с Лелей не настолько подружки, как в моем сне, надо этому делу помочь.

Дальше