Через час я встретилась с заказчиком и узнала, что буду снимать восходящую молодую звездочку, снимавшуюся в молодежных норвежских сериалах. Она присутствовала на этой встрече, и, должна сказать, произвела на меня хорошее впечатление. А главное – она была фотогенична, что, несомненно, обрадовало меня. Заказчик съемки – богатый бойфренд молодой актрисы, не отводил от меня восхищенного взгляда, а его протеже – ревнивого. Но он был не в моем вкусе, поэтому, обговорив детали съемки и гонорар, я поехала в отель. Переодевшись в сексуальное серебристое платье, я вызвала такси и провела ночь в клубе. Приехав в отель в пять утра, натанцевавшаяся и довольная, я не выходила из номера до наступления темноты. Парень, которого я притащила с собой, был вытолкан за дверь. Я даже не знала его имя – просто пригласила его в свой номер, и он, как верный пес, последовал за мной.
В десять вечера прошли съемки. Успешно. И фотограф, и модель знали свое дело.
В четыре утра я улетела в Прагу, успев купить большую квартиру на Акер Бриге – одном из самых популярных и дорогих районов города.
А почему бы и нет?
Глава 3
Помню, как проходили Дни моего рождения, когда я была ребенком: каждый год я видела одни и те же лица, нестареющие, красивые, идеальные. Лица моих уже взрослых братьев, родителей, кузенов и кузин, и всех прочих, кто имел хоть какое-то отношение к клану Мрочеков. И так до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать: тогда я настоятельно попросила не устраивать этих скучных собраний. Когда мне исполнилось тридцать пять, и солнце выдало мои первые морщины, я запретила родным даже упоминать о том, что я становлюсь все старше. Но, какое облегченье! Вампирская оболочка никогда не стареет и не гаснет, а всегда остается ослепительной.
Мои родители до сих пор считаются рекордсменами в нашем обществе по количеству рожденных в браке детей. Обыкновенно, в вампирских семьях не появляется больше двух детей. Например, как у Морганов. Грегори Морган – вообще единственный. Да, и Фредрик, конечно. Мои же родители постарались на славу: родили и вырастили пятерых детей! Двоих сыновей и трех дочерей. Теперь же, благодаря Маришке, мы породнились с кланом Морганом, и у родителей появился новый птенчик, греющий их сердца – долгожданный внук. Я была осведомлена о том, что наша мать эгоистично надеялась удерживать Мишу дома, но умная девочка показала характер и упорхнула в чужое гнездо. Уже не Мрочек. Миша Харальдсон. Звучит.
С некоторых пор родители стали намекать моему старшему брату Мартину на то, что «пора бы тебе стать серьезным и подумать о личной жизни». К счастью, Мартин всегда был богат на отговорки, и заявил, что «судьба найдет его и без его вмешательства». Люблю его юмор.
Судьба вампира всегда находит нас сама. Даже если мы отчаянно надеемся не подпускать ее к себе даже на милю. Она может быть благословением. О, тогда вампир счастлив на веки вечные, ведь он любит того, кто любит его. Взаимность. Но во многих случаях судьба просто насмехается, кидает в сердце бессмертную пиявку, которая сосет нашу кровь так же, как мы выпиваем ее из вен человека. Любовь – отвратительная вещь. Мы можем сопротивляться ей, можем пытаться забыть о ней, стараться утонуть в океане развлечений, но в разуме сидит вечный образ. Как опухоль в человеческом несовершенном мозгу. И она растет, растет с каждым прожитым днем, наполняя душу сожалением и горечью. Страданиями.
Я должна сопротивляться. Я не желаю быть рабыней. Ничьей.
***
– Мартин! Надо же, не ожидала! – радостно воскликнула я, увидев брата, ожидающего меня прямо при выходе из терминала пражского аэропорта.
Мартин стоял, облокотивший о стойку почему-то закрытой кассы, и с улыбкой смотрел на меня. А я с улыбкой шагала к нему. Вскоре мы обнялись, поцеловались, он забрал у меня мой большой чемодан на колесиках, в котором я привезла свою лучшую камеру и подарки для племянника и Миши, мы сели в автомобиль и направились прямиком в замок Морганов. Для всех остальных, кроме Маришки, конечно, мое появление в кругу клана – уже подарок. А может, и эта праведница успела соскучиться по мне? За восемь лет. Не помню, по какой причине, но первые два Дня рождения Седрика я пропустила. Возможно по причине предвкушения скуки.
– Где ты остановился? – спросила я, когда мы коротко поделились друг с другом последними новостями из своей жизни. Коротко, ведь мы регулярно созванивались по скайпу, раз или два в месяц, заменяя слово «кровь» на «вино», и «убил» на «познакомился». Поэтому, когда Мартин говорил: «Вчера я познакомился с одним ирландским бизнесменом и пил с ним замечательное ирландское вино», я понимала, что вчера он убил какого-то ирландца и выпил его кровь. Как занятно было шифровать наши разговоры об охоте!
В последний раз я разговаривала с Мартином до съемок в Осло, и мне не пришлось долго выслушивать о том, как он успел развлечься за те шесть дней. Но я поделилась с ним своим коротким путешествием в Осло, подчеркнув, что, несмотря на обилие цыган и попрошаек, я влюбилась в этот город и купила там квартиру. Если хочет, может пользоваться ею, когда пожелает. Мартин ухмыльнулся и сказал, что подумает над моим предложением.
– Как и все. У Маришки и Маркуса, – ответил он на мой вопрос. – Миша и Фредрик тоже в замке. А впрочем, все в сборе, ждут только тебя.
– Как приятно, – с легким сарказмом протянула я, представляя, как придется обнимать всех подряд. – А родители?
– Прилетели еще вчера.
– Не удивлена.
– Брэндон тоже в замке.
Из моей груди тут же вырвался вздох удивления.
– Брэндон? – переспросила я, насмешливо приподняв брови. – С каких это пор он успел стал Мрочеком?
– Он – лучший друг Маркуса, – пожал плечами Мартин.
– Да, и при этом он отказался быть крестным отцом Седрика! – напомнила ему я.
Маришка настояла, чтобы ее сына крестили в католической церкви. Крестной матерью избрали, конечно же, Мишу (мое имя даже не было упомянуто в обсуждении), а крестным отцом должен был стать Брэндон. Но тот отказался, сказав, что образ жизни, который он ведет, делает его недостойным такого почетного звания.
Недостойный образ жизни. Он спит со смертными женщинами. Значит, по его умозаключению, недостойна и я. Узколобый мерзавец.
– У него была причина, и, честно говоря, я согласен с его решением не быть крестным Седрика, – сказал Мартин.
– Ну да, им стал его вечно замкнутый и серьезный дядя Седрик! – хихикнула я.
Но мысль о том, что Брэндон Грейсон сейчас находится там, в замке, что я увижу его, наполнила меня нервным отрешением.
Свадьба Маришки. Гости. Веселье. Брэндон.
– Ты в порядке? – вдруг услышала я голос Мартина, заставивший меня вернуться в реальность.
Я мигнула, прогоняя причиняющие мне боль воспоминания.
– Я всегда в порядке, Мартин, – спокойно ответила я, прекрасно скрывая бурю, что разрывала теперь мою грудь. – Просто задумалась. Так что Брэндон? Все так же холостяк?
– Он влюбился, но предпочтет быть один. Жаль, что он больше не устраивает охоту в его поместье. Черт, было весело…
– Подожди! Стоп! Брэндон влюбился? – Эта новость ошарашила меня.
Кто бы подумал! Он влюбился! Кажется, земля сотряслась от этой новости.
Брэндон. Этот ужасный вампир. Я думала, в нем нет места для любви. В нем живет только жестокость и похоть.
– Удивительно, правда? – Мартин коротко рассмеялся. – Когда Фредрик сказал мне об этом, я не поверил. Но Маркус подтвердил. Ты знаешь Брэндона – он считает это чувство слабостью и предпочитает не обсуждать эту тему. Ни с кем. Даже с Маркусом.
– Да, это понятно, но кто она? – Я должна была узнать ее имя. Должна!
Но я точно знала, что это – не я.
– А вот это – большая тайна. Никто не знает, кто эта завоевательница. Он ни разу не произнес ее имя.
– Не может быть, чтобы никто не знал, кто она! Я уверена, что Маркус прекрасно осведомлен об этом! – с сарказмом сказала я.
Я была раздражена: такая новость, но никто не может рассказать о том, что за женщина пленила Брэндона! Какая из вампирш? Их сотни! Кто из них теперь обладает сердцем этого мерзавца? Да и хочет ли она им обладать, этим черным грязным сердцем?
– Ошибаешься, Маркус не знает, это точно. Единственное, что нам известно – дама не отвечает ему взаимностью, – серьезным тоном сказал Мартин.
Смысл этой фразы дошел до меня лишь через несколько секунд. Затем я откинула голову назад и громко рассмеялась. Смех разрывал мое горло.
Какая ирония. Он любит ее, а она его – нет! Как смешно! Смешно! В его сердце живет пиявка! О, как он наказан за свою любовь к жестоким играм! За свой «недостойный» образ жизни! Какой кошмар для него познать это всепоглощающее чувство и не иметь возможности на взаимность! Он заслужил. Заслужил!
– И давно? – вновь спросила я Мартина, когда волна смеха во мне улеглась.
– Этого тоже никто не знает. Но он прекратил свои игры в поместье восемь лет назад. Думаю, это можно считать точкой отсчета, – ответил Мартин.
– Точкой отсчета… – тихо сказала я. – Кто бы подумал.
И мы замолчали. Я не могла больше разговаривать. Моя планета остановила свое движение и распалась на куски. Мой мозг застыл.
– Может, он влюбился в Маришку и поэтому молчит? – вдруг вырвалось у меня.
– Нет. Маркус спрашивал его, и тот ответил, что она – не из клана Мрочеков. Это все, – бросил на это мой брат.
Я вновь рассмеялась.
– Какое облегченье, черт подери! – Мои губы растянулись в язвительной улыбке.
– К счастью, да. Не хотел бы, чтобы объектом его воздыхания была одна из моих сестер. Он неплохой вампир, но он не способен на чувства. Мне так кажется, – серьезным тоном, тихо сказал Мартин.
– К счастью, – тихо повторила я.
***
Небо было затянуто густыми волнообразными тучами. Мы подъехали к огромному замку Морганов, и я в который раз удивилась тому, почему они все еще обитают в этом каменном склепе. Согласна, этот старинный замок красив и величественен, он окутывает сознание смотрящего на него какой-то необъяснимой мрачной тайной. Хотя, смертные в праве так думать: в этом мрачном замке обитают убийцы. Вампиры.
Я любила технологии. Новый дизайн, открытия, Новую эру. Все, что делает жизнь легче и интересней. Например, моя мощная, совершенная камера, с которой я не расстаюсь на съемках. Я всегда интересовалась искусством фотографии, но даже пятьдесят лет назад, так ничтожно мало, не могла найти ни одной приличной камеры, что разочаровало меня и оттолкнуло от желания заниматься фотографией. Тогда я предпочла просто веселиться. Но когда появилась первая цифровая камера, я взялась за свою мечту и начала карьеру фотографа. Но стать известной личностью, известным фотографом было нелегко, ведь талант к фотографии есть даже у простейших. У смертных. Поэтому я начинала как помощник смертного, но известного фотографа Дэвида Мойса – одного из самых талантливых фотографов последних тридцати лет. Что сказать, я была девочкой на побегушках, но потом этот старый дурак влюбился в меня, и я стала его музой. Он хотел снимать меня как модель, но я твердо отказалась: мне претит даже сама мысль об этом. Позировать. Улыбаться на камеру. Быть кем-то, кем я не являюсь. И я ушла от Дэвида, с которым меня не связывало ничего, кроме работы, и открыла небольшую фотостудию, в которой снимала юных моделей, желающих заполучить недорогое, но качественное портфолио. Так начался мой путь от помощника фотографа до известного модного фотографа, к которому клиенты записываются на месяцы вперед. При этом у меня нет помощников. Я работаю одна – только я знаю, что нужно сделать для той или иной фотографии, как воплотить идеи, как обработать, как поставить свет. У меня нет команды, которая путается под ногами. И в этом моя особенность. Я даже сама делаю макияж и одеваю моделей. Если, конечно, это – не заказ очередного богача, желающего «сделать подарок» своей протеже – в этом случае, они одеваются и красятся, как хотят. Хоть, как мартышки. Плевать.
Но замок Морганов стал бы прекрасным местом для фотосессии. Так и вижу: хрупкая модель в почти прозрачном платье выглядит призраком на фоне этой мрачной готики. Стоит ли спросить разрешения Маркуса? Но кто будет моделью?
Миша. Да, стоит попробовать. Она так красива и нежна… Нет. Это может скомпрометировать ее в будущем… Может, та японская модель-альбинос, которую я снимала год назад? Она отлично впишется в эту…
– Мария!
Этот громкий возглас заставил меня отвлечься от того, что я уже видела в воображении, а я не люблю, когда меня прерывают во время создания воображаемой картины.
Но это была моя младшая сестра Миша. Ей я позволяю все. Она бежала ко мне по вымощенной дорожке, обутая в белые кеды.
Я счастливо улыбнулась.
Миша. Как обычно резва и энергична. Юбка ее короткого белого платья развивалась, а ее длинные золотистые, как у меня, волосы красиво танцевали на ветру. Она прекрасна, моя маленькая сестренка. Она намного лучше меня. И я не желаю, чтобы она узнала о том, что я сплю со смертными. Упасть в ее глазах – самое невыносимое, что может случиться со мной.
Миша подбежала ко мне, и мы сжали друг друга в долгом объятии.
– Мария! Я так рада! Ты, наконец-то, приехала! Почему ты ни разу не приезжала? – радостно протараторила Миша, отстраняясь от меня и хватая меня за руки.
– Вопрос в том, почему ты сама ни разу не приезжала ко мне в Торонто! – со смехом ответила я, сжав ее ладони в своих. – Ох, дружочек, как же я скучала по тебе!
– Так скучала, что даже не соизволила приехать на мое двадцатипятилетие? – обиженным тоном сказала Миша. – Были все! Все, кроме тебя! Это нечестно с твоей стороны!
– Ну, прости, прости, каюсь. – Я вновь обняла ее, а она с жаром ответила на мои объятия. – Ты такая красивая, Миша, даже не верится, что тебе уже не девятнадцать… Ведь тебе было девятнадцать, когда мы виделись в последний раз?
– Да, но совсем скоро мне будет двадцать семь лет! И ты должна поклясться, что будешь приезжать на каждый мой День рождения!
– Хорошо, клянусь, только не обижайся.
Миша счастливо рассмеялась, схватила меня за руку и повела за собой к широким ступенькам, ведущим к главному входу в замок. Она почти бежала, а я старалась не отставать от нее на своих высоких каблуках. Я обернулась, чтобы посмотреть, что делает Мартин: он доставал мой чемодан из багажника своего автомобиля.
– Нет, Мартин, положи обратно, я остановлюсь в отеле, – сказала я ему.
– Что? – Миша вдруг резко остановилась, и я врезалась в нее. – Почему в отеле?
– Потому что мои отношения с родителями и Маришкой не такие радужные, как твои, – объяснила я. Солгала. Родители и Маришка не имеют никакого отношения к моему желанию уединиться в отеле. Пусть они и слышали сейчас мою ложь, но я просто не могла находиться здесь. Не могла.
– Но это всего лишь…
– Нет, Миша, и не настаивай.
Мой резкий тон смутил ее. И я тут же пожалела об этом. Миша – очень легкая мишень, хрупкая. Она всегда принимает все на свой счет.
– Прости. Пожалуйста, не настаивай, хорошо? – ласковым тоном попросила ее я. – У меня есть на это причины.
– Просто я думала… Я так давно не видела тебя… Ведь ты так скоро уедешь! – пробормотала Миша, опустив взгляд на дорожку.
– Да, я вылетаю обратно завтра утром, – тихо подтвердила я. – Но я обязательно прилечу на твой День рождения, обязательно!
– Ну да. Через два с половиной месяца! – обиженно буркнула Миша.
– Два месяца – это ничто, ты же знаешь.
– Тогда ты должна пообещать, что прилетишь минимум на неделю!
– Обещаю, маленькая вымогательница.
Миша широко улыбнулась.
– Но как твои дела? – Я поспешила перевести разговор на другую тему.
– У нас все волшебно! Мы перебрались в Стокгольм.
– Это я знаю, Мартин сказал мне. Что еще?
– Пока ничего интересного. Правда.