Вступительное слово автора
— Вы только представьте!
— Что? — спросите вы. — Что нам надо представить?
И будете правы. Мне стоит быть конкретнее.
Поэтому я отвечу:
— Да все, что вам в данный момент любо-дорого!
Кто-то увидит любимого человека, кто-то — любимую вафельку к чаю, кто-то — любимую книгу, а кто-то… кто-то скажет: «Не люблю размытых предложений! Ничего представлять не хочу!»
Но подумайте, не чудо ли это! Не чудо ли иметь возможность в любой момент времени увидеть желанного друга, получить желанную вещь или оказаться в желанном месте! Конечно, все это будет носить лишь временный и очень эфемерный характер и помещаться только в вашей голове (пространство которой, впрочем, может показаться безграничным), но все-таки вы это переживете и, если постараетесь и представите все как следует, даже почувствуете положительные эмоции. Возможно, именно в мечтах мы чувствуем себя по-настоящему свободными, ведь единственным ограничением является лишь наша собственная возможность фантазировать. Даже бедняк может оказаться поистине богатым.
Грустно, если среди читателей найдутся такие, первым вопросом которых будет не «что?», а «зачем?».
— Зачем мечтать и что-то представлять? — могут спросить они. — То, что есть только в мечтах, так там и останется. Нужно действовать. Если же человек серьезно видит вокруг себя различные вымышленные им предметы, то это приведет к беде.
И будут правы. Это крайность, а крайности до добра не доводят.
Но не является ли полное отрицание мечтательности и признание ее совершенной бесполезности другой крайностью?
Моя книга как раз об этом — как важно уметь правильно распоряжаться неиссякаемыми дарами воображения!
А теперь представьте, что существует во Вселенной место, где люди, если бы книга с таким призывом попала к ним в руки, спросили бы: «Как?»
Глава 1
— Заседание Клуба любителей Земли объявляется открытым! — звонко почти пропела Шерри и не менее звонко стукнула маленьким молоточком по столу. Это она недавно углядела своими зелеными глазками в одном земном комиксе.
Ох, и повезло же ей! Такие зеленые!
Подумать только! Много ли на свете людей с зелеными глазами! Вот у Элроя, например, глаза были как у всех — карие. И ничего больше. К тому же — крохотные сами по себе, так что вряд ли вы вообще смогли бы определить, какого они цвета. Впрочем, кому это надо, если всем известно, что глазам положено быть карими? Равно как и волосам — коричневыми, одежде — в коричневых тонах, столу — коричневым, молоточку… да, и даже молоточку, такому маленькому и забавному, — коричневым. Многое в жизни было коричневым. И даже небо — в некотором роде коричневатым.
И только у Шерри глаза были какого-то вопиющего против всех установленных правил, глубокого зеленого-презеленого, как сочная летняя земная трава, цвета…
И как так получилось?
Особо впечатлительные личности, завидев Шерри в первый раз, ахали, что вообще было для них невиданной роскошью, ибо даже новости о последних усовершенствованиях в области офисных канцелярских товаров не могли заставить их хотя бы на миллиметр искривить свои губы в улыбке. Они скупились на чувства.
Но нет! Шерри удавалось вызывать невозможные реакции одним только видом! Можно подумать, они испытывали те же чувства, что земные люди, завидевшие клыкастого вампира.
А Элрою нравились Шеррины глаза! И даже очень! Пусть остальные думают, что хотят, ему все равно!
Именно Шерри открыла ему давным-давно, что на Земле существуют и черноглазые, и сероглазые, и, наконец, синеглазые люди, а волосы у них — нет! это же надо! — могут быть желтыми, рыжими, черными… «В одном японском комиксе видела даже зеленые и розовые», — таинственно прошептала раз как-то Шерри.
Нет, ему не нужны были розовые волосы! Вот те, что на Земле считаются в порядке вещей, — скажем, желтые, — вот их он бы очень хотел увидеть.
А волосы у Шерри, кстати сказать, были обычными — то бишь коричневыми.
Они определенно видели мало комиксов, так как им ни разу не попались ни линзы, ни парики, ни краски для волос. Представьте только, что случилось бы с «ахающими» господами, если бы наши заседатели надумали ими воспользоваться!
Все это было не нужно — кто ж не знает, что давным-давно были изобретены специальные бальзамы против облысения, а зрение достаточно подкорректировать лишь раз (при помощи одного простенького укола), чтобы оно до конца жизни сохраняло свою остроту?
Ну зачем тут линзы, сами посудите? Никому в голову подобная глупость и не могла прийти! А уж делать линзы просто чтобы поменять цвет глаз? Ха-ха, это уже катастрофическая глупость, на которую никто, и даже Элрой, не удосужился потратить время, чтобы сочинить.
Впрочем, волосы у Элроя были редкого фиолетового оттенка коричневого, это ему очень льстило, и этого было вполне достаточно.
Они с Шерри были лучшими друзьями.
И единственными членами Клуба любителей Земли.
— Элрой, согласен вести протокол? — спросила Шерри (между тем заседание началось!) — Отлично. Сейчас я зачитаю Постановление о порядке вступления в Клуб новых членов. Для вступления в Клуб любителей Земли (далее просто Клуб) нужно…
Ох, как же ей повезло! Да не только с глазами! Казалось, Шерри рождена была для чего-нибудь совершенно особенного и невероятного, настолько невероятного, что и представить даже страшно. Казалось, ей свыше было предначертано изменить мир — и говорил об этом не только цвет глаз, хотя и его уже можно было назвать первым ее неосознанным шагом к преобразованиям. Она же, ко всему прочему, была из тех, кто шагал совершенно осознанно и, более того, уверенно — настолько, будто действительно видела перед собой свой единственно верный путь, и за короткие 10 лет жизни уже успела кое-чего добиться. Пусть остальные так пока не считают. Элрой же в этом не сомневался.
Она смогла полностью изменить его внутренний мир — много это, мало, мир одного человека? Есть такие люди, встречи с которыми круто меняют всю твою жизнь. Так, что потом даже не верится, что когда-то тебе удавалось жить спокойно и без них — совсем ничего о них не знать и даже не переживать, что ты ничего о них не знаешь. Потому что не знаешь…
Но вдруг — первая встреча, знакомство, завязка разговора… и ты уже на крючке!
Общение с ними становится необходимо тебе как воздух! И Шерри, по мнению Элроя, была одним из таких людей-магнитов, притягивающих к себе и очаровывающих. Малопонятно, как это остальные не замечали? Их отталкивал цвет ее глаз, и ее считали немного чудной. Возможно, все идеи ее также показались бы им чудными… а вдруг нет? Неизвестно, потому что они не удосужились хотя бы раз попросить ее поделиться ими. Впрочем, Шерри никогда не была закрытой, и вам даже необязательно было просить ее что-нибудь интересненькое рассказать — достаточно было прислушаться. Но никто не пытался. Наверно, не хотел.
Однако она была много больше, чем просто магнит, — она была настоящим источником энергии, с ней малыш Элрой всегда ощущал себя увереннее и даже, что было самым замечательным, особеннее. Он никогда не считал себя невероятным — если бы вы посмотрели на него со стороны, вы бы сказали о нем всем то же точно, что уже успели сказать о его глазах в отдельности: «Ничего особенного!».
Понятие о невероятном прочно ассоциировалось у него с Шерри. И Землей. О которой она ему рассказала. Никто больше никогда не рассказывал о Земле.
Шерри же занималась этим с большущим удовольствием, и когда Элрой слушал, ему казалось, что в данный момент он светится от той самой особенности, которая исходила от Шерри и ее рассказов, точно так же, как светится та далекая Луна, отражающая солнечные лучи.
Ах, он не знал, как рассказать о Шерри и о Земле: с чего начать, как не сбиться, как выразить все свои чувства словами!
Он трепетал при мысли о Земле. Казалось, все там другое. Другие дома, другие люди, другая жизнь.
Главным источником информации для них были комиксы. Представьте себе, земные люди их ПРИДУМЫВАЛИ! Нет, Шерри с Элроем тщетно пытались понять, как это — придумать! Да, даже Шерри! Даже она не умела придумывать! И даже родители Шерри, занимавшиеся исследованием Земли, тоже не могли ответить — как это. А раз уж они не могли ответить, то никто не мог.
Они просто знали: есть такое слово — придумывать. Есть такие люди, которые умеют придумывать. Эти существа с — еще одно удивительное слово! — ВООБРАЖЕНИЕМ — казались им почти мифическими героями. Все равно, как если бы они умели летать, или читать мысли, или предсказывать будущее, или проходить сквозь стены.
Основным занятием замечательного Клуба любителей Земли было обсуждение увиденного и попытки определить, что тут правда, а что — продукт этого расчудесного воображения. Ох, как сложно по комиксам воссоздать реальную картину быта землян! Пытаться попробовать вообразить что-то самим — об этом они и думать не смели. Всегда хотелось и очень! Но не получалось. Действие это носило для них почти сакральный характер. И даже особенная Шерри (не говоря уже об обычном Элрое) вынуждена была признавать свои неудачи на этом поприще.
Они оперировали знаниями. И жадно хватали земные идеи.
Сложно быть изобретателем, когда все, что нужно, уже изобретено. Сложно быть исследователем, когда все, что требуется, уже исследовано.
Одна тяготела к изобретательству, второй жаждал стать исследователем.
Земля же была для них неиссякаемым источником идей и безграничным полем для исследования.
А, к тому же, если на Земле есть люди, изобретающие и исследующие (пусть с практической точки зрения многие их занятия покажутся совершенно бесполезными) и получающие от этого удовольствие, то чем хуже наши края?
Тыньчж, конечно, — это вам не Земля, но тоже планета, родная. И странно даже, почему же тыньчжиане утратили все труды, связанные с описанием собственной планеты. Шерри рассказала, что когда-то таких исследований проводилось немало — люди искали природные запасы топлива, но затем — когда нашелся более дешевый источник энергии (космического происхождения) — все разработки сошли на нет.
Им с Шерри это казалось неправильным, и иногда они даже предпринимали маленькие исследовательские экспедиции.
А, кроме того, Элрой пробовал ловить и фотографировать бабочек. Потом он их, конечно, отпускал. Шерри подарила ему особый сачок, сетка которого была сделана из специально изобретенного ею материала, который не наносил никакого вреда крыльям пойманных бабочек.
Все свои фотографии он складывал в альбомчик в особом порядке, в соответствии с выработанной им классификацией, а затем старательно занимался описанием — особенно нравились ему узоры на их крылышках.
Конечно, сам бы он не додумался до подобного! Видел в комиксах… но больше всего его поразила коротенькая статья в одном земном журнале, где рассказывалось о землянине, который занимался примерно тем же и собирал свою коллекцию узоров на крылышках мотыльков. Элрою особенно нравился ее подзаголовок: «Под их заурядной внешностью проступает хрупкая красота». И хотя он никогда не мог понять, почему их внешность назвали «заурядной», словосочетание «хрупкая красота» его очень трогало.
Он мог любоваться ими часами. Мы-то знаем, что это достаточно бесполезное занятие — от него не увеличится производительность, не появятся рабочие места, товар лучше не продастся. Одним словом, бессмысленное, ненужное занятие, которым никто больше заниматься не стал бы. Некому было открыть ему глаза, и он продолжал этим заниматься. И был даже, ха-ха, вполне счастлив.
Ну вот объясните ему!
С Шерри все было еще запущеннее.
Пожалуй, самое удивительное, что в ней было, — это ее талант изобретать. Кажется, ничего невозможного для нее в принципе не существовало. Единственным ограничением была неспособность Шерри самой выдумывать совершенно новые изобретения. Она могла делать их только по указке, исходящей все от тех же земных комиксов. Зато исполнителем задумок тех далеких земных людей она была превосходным.
А кстати! Родители ее как раз занимались созданием устройства, позволяющего считывать земные видеокассеты (и тут же переводить их на тыньчжианский) — так что скоро круг ее «вдохновителей» бы расширился.
Тут стоит отметить, что Шерри везло комплексно — во всем и сразу. У нее был талант, и у нее была мощная поддержка за спиной.
Шеррины родители были премилыми и понимающими людьми, что само по себе является достаточной редкостью. Своим родителям Элрой предпочитал не рассказывать о Клубе. А вот Шеррина семья, как по заказу, всеми силами способствовала его процветанию и регулярно снабжала членов новыми материалами и информацией (но им, конечно, всегда было мало!).
Однако, даже самые хорошие качества, доведенные до предела, вредны: родители Шерри были чересчур увлечены своей работой, так что времени на единственную дочь у них оставалось немного. Не сказать, чтобы на Земле это было редкой ситуацией, в каждом втором комиксе попадались такие же семьи… да что там на Земле — и Элроевы родители больше времени уделяли своей офисной работе и хобби (сбору типографских шрифтов и бумаги, если вдруг вы заинтересовались), чем ему самому.
Но одно дело увлекаться офисной бумагой, а совсем другое — увлекаться земными полетами мысли — их фантазии же такие летучие! — и полетами за ними — прямо к Земле! Увлеченность эта (особого рода), наверно, была написана на всем их роду, потому что Шерри ничего не стоило прогуливать школу, проводя целые дни в родительской лаборатории. Естественно, только когда они бывали в отъездах, — то есть тайно.
Если бы только родители знали об этом! Нет, они знали, но, как оно всегда и бывает, лишь о самой вершине айсберга.
Они представляли, что дочь их обладает редким даром изобретать, проявившимся еще в первые годы жизни. Поэтому они оборудовали ей детскую мини-лабораторию и никогда не скупились на различные материалы для безобидных попыток сконструировать, скажем, вулканчик, какие делали все земные дети в комиксах для научных ярмарок. Если бы они беседовали с Шерри чаще, они бы поняли, что она уже давно преодолела самый высокий и самый извергучий из вулканов, а попросту говоря — ушла куда как дальше и может создать, возможно, куда как больше, чем они, взрослые люди. Несколько раз она порывалась им это доказать, но такие увлеченные и занятые люди разве ж дадут хоть какой-нибудь шанс? По их мнению, Шеррины амбиции простирались значительно дальше, чем ее умение быть дальновидной и предполагать возможные результаты от использования собственных изобретений. Если бы еще только они знали, что ее способности вполне соответствуют амбициям, то, наверно, постарались бы защитить свою лабораторию получше. До тех пор, пока дальновидность ее и ответственность не нагонят убежавшие вперед умные способные мозги.
Пока же она упорно воссоздавала одну земную вещицу в счастливой наивности, что та принесет только хорошее, просто потому, что ей так хотелось, и совершенно не думала, а что же все-таки может случиться потом…
Сегодня как раз был тот самый день, тот самый чудесный день, когда… Но нет-нет-нет, нельзя так сразу! А как же порядок? Нет, все по правилам. К тому же, ей хотелось еще чуть-чуть оттянуть сей торжественный момент, к которому она так долго шла. В предвкушении есть половина удовольствия.
Сначала порядок вступления. Затем повестка дня.
— Сегодня у нас праздник! Клубу исполняется три года! Хочу поздравить всех его замечательных членов! — Шерри важно оглядела практически пустой стол и не менее важно подмигнула Элрою — попробуйте, получится ли у вас важно подмигнуть? Она все могла. — За это время было исследовано 35 комиксов и 98 земных вещей!
С особой гордостью и удовольствием сообщаю, что мне удалось достать еще 2 земных артефакта, которые мы сегодня и обсудим. Я очень рада, что эти невероятные и изумительные вещи попали к нам именно на юбилейное заседание! Уверена, оно войдет в историю не только как юбилейное — хотя бы потому, что такой прелести мы давно уже не разглядывали!
Шерри сама была прелестью, столько в ней было счастья.
— Первое! — пафос растаял стремительно — от горячего восторга, охватившего ее. — Только погляди!
Шерри вытащила немного помятую коробочку.
Когда вы привыкнете к ярким цветам, то увидите, что на коробочке изображена счастливая девочка, вокруг которой собралась целая стая уточек. В руке у девочки тоже уточка — только желтая.
И, конечно, если напрячь немного память на слова и не забыть, что земные тексты читать следует слева-направо, то через полминуты после всего этого вы сможете понять, что там написано: «Поговори с уточкой!».