Бережно и как-то робко царь коснулся лба своей подданной. Он, конечно, мог решительно, по-царски отбросить некий покров неведения, что незримо покрывал чело его возлюбленной, но что-то удержало его. Конечно, он не должен был идти против Сроков, что диктовали свои условия С чувством великой тоски он заглянул во глубину очей возлюбленной и едва слышным шёпотом произнёс:
Ты помнишь меня, Суламифь? не то вопрос, не то утверждение прозвучало в его словах
Да, конечно, она помнила, но воспоминание её ограничивалось несколькими земными днями, отсчёт которых начат был в конце прошлой недели. Но разве та суббота впервые свела их и они никогда прежде не знали друг друга?! Отчего же дано было знать одному Соломону, не оттого ль, что он слыл мудрым среди народа своего? Но ведь то знание нисколько не относилось к земному и принадлежало к числу небесных тайн. И по закону высшему он не мог нарушить молчания, твёрдо зная одно: Суламифь должна узнать сама. Сердцем, конечно, она узнала его, но разум ещё не способен был постичь сокровенный язык сердца. Она была подвластна срокам. И Соломон знал о том, что лишь тогда, когда её сознание заполнится токами сердечными и разум станет инструментом, выражающим язык сердца, она узнает Того, Кто когда-то подходил к ней в облике земного царя и пытался из глубин памяти высечь Огонь знания о себе, что кристаллизован в Чаше. Но она ещё спала, и срок пробуждения покуда не настал, до которого оставалось ни много ни малотри тысячи лет Что ж, он приложит все силы, чтоб разбудить её, когда на то будет Воля Неба, и тогда будет иметь полное право раскрыть её глаза земные и всевидящее духовное око, что покуда спит. Но как же тревожен сон её! Не разбудить бы раньше срока касанием неосторожным, нельзя цветку распустить нежнейшие лепестки средь мороза лютого, так и семя погибнуть может. Бутон духа должен раскрыться в тот час, что назначен ему Творцом, только тогда он сумеет дать семя доброе
Не опускает взгляда Соломон! И как же выдержать тот поток лавы кипучей, что вливается в истомлённую грудь Суламифи?! И как ни жгуч огонь очей, она готова бы стоять вот так до конца дней своих Суламифь почувствовала, с какой великой нежностью Соломон взял её ладони и поднёс к губам. Не отводя взора, он коснулся их устами, и сердце девушки сжалось от предчувствия разлуки. Ей захотелось крикнуть во весь голос: Не уходи!, но она не способна была произнести их даже шёпотом. И молча, как заклинание, она повторяла эти слова, уже глядя вослед удаляющемуся возлюбленному. Неужели не оглянется?стрелою пронеслась в голове мысль и больно вонзилась в сердце. Нет, истинный царь никогда не оглядывается назад, ибо все его мысли устремлены в будущее. Конечно, что может найти царственный дух средь пыльных дорог Земли, когда он знает о том, что все сокровища рассыпаны на тропах звёздных! Разве Соломон оставил свою звезду в прошлом? Нет, он пошёл вперёднавстречу своей возлюбленной, твёрдо веря в то, что когда-то на вечном бездонном небосводе озарится ярчайшая прекрасная Звезда Суламифи. И они составят её ядро Кто знает тайну звёзд, тот ведает таинство творения Любви Божественной, рождающей миры. Но путь познания долог, и пройти его надо, оттолкнувшись от низшей точки земной, пройдя по всем пыльным дорогам А иначе как зажечь новую звезду, когда семени звёздного рождаться не будет?!
Слёзы орошали пыль, густо скатываясь со щёк мокрых, но это были, скорее, капельки росы, отражающие в себе свет вечерней звезды. Суламифь не замечала своих слёз, ибо взор её был устремлён в будущее. Она всем сердцем была уверена в том, что Любовь, ниспосланная Богом, никогда не покинет её. И с чувством глубокой радости она взглянула в небо, благодарно скользнув взором по бескрайнему небосводу. Небо любит её! Она должна помнить об этом всегда. И уже завтра она увидит новые доказательства его Любви к ней. Зажги, звезда вечерняя, Звезду Утра и освети путь возлюбленного, спешащего навстречу своей любимой, чтоб назвать её Звездою путеводной! День, спеши развеять ночь и приди на помощь влюблённым, чтобы при твоём свете познать им тайны, сокрытые во мраке неведения! Кто мы?! Скажи нам, Солнце утреннее. Ты знаешь всё И Соломон знает Ондень ясный. Яночь тёмная сама для себя и для других, но только не для него Но ведь ночь и день всегда встречаются в час утра, не оттого ли и мы встретились! Увы, как краток час рассвета, когда тьма сливается со светом воедино! Яночь неведения. Приди, мой Свет, и я с радостью растворюсь в тебе. Гряди, волшебный огонь дня завтрашнего!
Луч Шестой
Тоскливо Суламите моей, тоскливо, подумал Соломон, печально опустив голову. Кажется, он проник в её мысли и стал молчаливым свидетелем всему, что происходило у неё внутри. Он знал её тысячи веков, но как мало изменились мечты этого божественного создания: она всегда мечтала встретить неземную Любовь! И всё то время, что находилась на земле, молила Небо ниспослать ей чувство светлое, что радугой взойдёт в её груди любящей. Ах, как жаждала она Любви! Никто из смертных не мог сравниться в силе испытываемой ею жажды, ибо Любовь для неё имела гораздо большее значение, чем для других Соломон откинул со лба густую седую прядь, будто пытавшуюся напомнить ему о возрасте. Но разве могли идти в счёт земные года, когда он ощущал, что внутри него живёт Вечность?! Да, он был гораздо старше своей возлюбленной, но и она была не молода Что значит возраст человеческой оболочки, когда знаешь, что ты бессмертен! А Соломон это знал Он знал гораздо больше, чем мог знать обыкновенный земной человек. И с недавних пор он, кажется, перестал быть импростым смертным
Суламифь жила в неведении. Она была молода, но молодостью земною. И, несмотря на юный возраст, она чувствовала себя довольно зрелым человеком. Ей казалось, что прожила уже столетия, так медленно и тоскливо шли её годы. Где-то в глубине души она знала нечто такое, что покуда не могло уложиться в сознании. Это нечто мешало ей жить так, как жили все. Внутри рождался бунт: это был протест против общепринятых правил человеческого поведения. Люди не должны вести себя так!твердила она, но как исправить установившееся положение вещейне знала. Хотя всегда верила в то, что только Любовь способна преобразить человека. Стоило братьям увлечься какой-то девушкой, как они тут же преображались в лучшую сторону. У Суламифи захватывало дух при мысли о том, что всё человечество когда-то будет влюблено. Что за фантастический мир рисовался её воображению: человек любит, и онлюбим! Феерия! Мистерия Любви ожидала весь мир! И этот миг обязательно наступит для каждого, а для неё он уже наступил: она любит и любима
Соломон привстал с постели, пытаясь разглядеть на фоне ясного ночного неба ту звезду, что в последнее время так ярко озарилась.
Ты пришла за душой возлюбленной Суламиты моей?!
Да! едва слышимым выдохом донеслось от светила.
И достигший царственного покоя дух вздрогнул, и вырвался стон из уст земного царя. Он встал и подошёл к окну; ему вдруг захотелось стать простым смертным человеком, который может пасть на колени и молить милосердное Небо о том, чтоб предотвратить беду. Но Соломон уже не мог быть им, он был бессмертен, и бессмертие его давало право прозревать на тысячи веков вперёд. И он преклонился перед будущим, не имея сил и желания оспаривать приказ Вечности.
Суламифь не спала, даже не могла сомкнуть глаз, хотя б на мгновение. Более того, широко распахнутыми глазами смотрела она на ту звезду, что ярко сияла в проёме небольшого окна. Этот волшебный свет будто завораживал всё её существо. И порой казалось, что они сливаются воедино и сердце Суламифи уже бьётся в огненном ядре звезды, с каждым биением испуская в мир сонм светоносных лучей.
Матерь моя, единственная и любимая, неожиданно для самой себя прошептала девушка, обращаясь к светочу ночному, я так люблю тебя!
Суламифь подумала о том, что та женщина, что дала ей тело и ныне уже покоится на кладбище, почему-то не вязалась с образом настоящей матери, чей облик жил во глубине сердца любящего. Да, у неё была мать, что являлась живым олицетворением всех матерей мира, и она даже назвала её для себя Матерь Мира И Суламифь знала ещё одно: у неё есть две сестрыстаршая и младшая. Но это были не земные, но космическиезвёздные сестрицы. А ещё у неё было Семь Братьев. И она знала, что это были величайшие из величайших Духов. Откуда же известно было всё это, ей не дано было знать, но единственное, что она знала, это то, что знает сердцем.
Наверно, я потерялась в земле, смешавшись с пылью и грязью, подумала Суламифь, оттого меня и найти не могут.
Добрыми и беспредельно любящими глазами матери смотрела небесная звезда, ясно отражаясь во глубине очей той, что ныне лежала на убогом земном ложе, единственное украшение которого составили обступившие мечты
Соломон ещё раз взглянул на звезду не то умоляюще, не то понимающе и, приложив правую руку к сердцу, низко поклонился ей. Он был признателен за тот свет, что она неустанно льёт на Землю, согревая сердца нежнейшими токами своей звёздной Любви. Любовь! Как нужна была она миру, но, к несчастью собственному, мир не понимал этого, ибо не знал, что такое истинная, Божественная Любовь! Соломон опустил взор на землю и мысленно обвёл взглядом то, что было покрыто ныне чёрным покрывалом ночи. Сотни селений со спящими в них людьми когда-то уйдут в небытие вместе с теми душами, что так и не проснутся. Земля представилась гигантским кладбищем, и стало жутко от этой мрачной мысли. Нет, не для того, чтоб стать свидетелем этой печальной картины, пришёл он на Землю, но для того, чтобы увидеть её звездой и вот так же, стоя средь огненных токов родной планеты, любоваться ярким светом новорождённой звезды по имени Земля. Он твёрдо решил не покидать этого мира, покуда здесь не прольётся свет Любви-Мудрости. Не ради этого ли отдал он на поругание свою единственную звезду путеводную, имя которой ныне Суламифь?! Что сделал с нею этот мир и что ей предстоит увидеть за оставшиеся три тысячи лет, что осталось прожить на планете, опутанной тенётами мрака!..
О возлюбленная сердца моего, с великой скорбью в голосе произнёс Соломон, найди в себе силы, что помогут сохранить Любовь ко всем смертным! Ты будешь идти без меня, как и шла до сих пор. И всюду станешь искать Любовь, но не найдёшь её. А чтобы поддержать силы твои, я взгляну с любовью глазами любого прохожего, способного хотя бы на мгновение вместить частицу токов любящего сердца моего. Ты будешь ошибаться, Суламифь, принимая за истинное чувство блеснувший отсвет дара моего, и, придя на свет, ты встретишь тьму в ликах смертных, но сохрани Любовь к ним. Ты помнишь, Суламита, всю глубину Вселенской Любви твоей?! Мне не забыть её вовеки, хоть сотни шкур человеческих придётся сменить, но помнить я буду одну Любовь твою, о дыхание сердца моего!
Соломон почувствовал странный солоноватый привкус на губах и был весьма удивлён тому, что из глаз его катились крупные слёзы. Ведь он не плакал даже на похоронах собственного отцамогущественного царя Давида, хотя глубоко, всем сердцем любил его. Неужели в груди бьётся сердце простого смертного человека, оплакивающего безвозвратную потерю? Но Соломон знал, что смерти не существует, как и не существует причин, способных вызвать слёзы отчаяния. А впрочем, никто не видит всю бездну человеческой печали, что всецело поглотила его царственный дух. И эта звезда, что ласково заглядывает в глаза, она понимает его. Да, он просто человек, ибо им назначено быть ему, покуда облачён в шкуру простого смертного. Только тогда, когда умрёт та личность, имя которой было Соломон, он не будет знать слёз. Но это уже касается его духа бессмертного.
Суламифь воскресла. Она увидела свою Матерь в ослепительно ярком сиянии бело-голубого цвета. Ей хотелось тут же устремиться в объятия этого ласково манящего света и припасть к огненному сердцу, полному безграничной Любви к порождению собственному. Но что-то удержало Суламифь, и она произнесла: Осталось всего несколько дней Очнувшись от звука голоса своего, девушка недоумённо подумала, как бы вопрошая себя: Отчего же несколько? Ведь она так молода, и смерть, как правило, отступает от юности, предпочитая брать в союзники старость. А впрочем, совершенно не хотелось думать о подобных вещах. Радость ожидала Суламифь, и она твёрдо верила в свою счастливую звезду, пообещавшую дать ей счастьепростое человеческое счастье. Она подумала о том, что Соломон, возможно, также не спит, и ей стало радостно от мысли, что они могут смотреть на одну и ту же звезду, ведя с ней безмолвную беседу. Сей огненный друг был не только союзником, но и пособником, и, более того, пастырем, обещавшим освятить союз, скреплённый узами Любви. Браки совершаются на небесах!не так ли гласит земная мудрость?! Да будет на то Воля Твоя, Творец Миров! Суламифь готова к жертве, она не отказывается заплатить годами оставшейся жизни за мгновения дарованного счастья неземного. Она сойдёт во прах, если того требуют законы этого мира Соломон! Откликнись сердцем и вдохни мужество в трепетную душу бедной девушки, чтоб вновь ей почуять дыхание твоё рядом с собою и ощутить прикосновение руки на челе скорбном!.. Приди в мой сон, о волшебное создание, несущее в себе мириады миров, но любящее только одну, идущее только к однойСуламите возлюбленной!.. Мир напряжён в ожидании дня, и тьма сгустила краски, грозя стереть все звёзды с ликующего небосвода. Но будь уверен, Соломон, Свет сердца моего, в одном, что мрака густота лишь ярче подчеркнёт сияние огней возлюбленной звезды твоей, имя которой сегодняСуламифь. Благословен тот день, который свёл нас на земле велением Неба. Благословенна эта ночь, что, разлучив тела, соединила сердца наши. Благословенно светило огненное, что воскреснет завтра и даст мне узреть Солнце мира моеготебя, о возлюбленный мой Соломон! Благо дню завтрашнему!
Луч Седьмой
Нестерпимо жгучее дыхание дня! Он приходит, чтобы подарить надежду, но уносит все неосуществлённые мечты. Утро пригрезилось Суламифи яркое и солнечное, но, открыв глаза, она встретилась лицом к лицу с густою серой пеленой. Крупные капли дождя уже начали отстукивать свою мелодию, что была похожа на плач неведомого существа
Отчего же в радости столько печали? подумала Суламифь. Неужели Любовь всегда сопровождают боль и отчаяние?!
Всё в этом мире имеет свой противоположный полюс, услышала она голос Соломона, прозвучавший где-то внутри её сознания.
Он способен не только слышать мои мысли и отвечать на тайные вопросы, но и делиться со мною мудростью своей, подытожила Суламифь.
Да, он мог рассказать ей о многом, и ему не составило бы труда объяснить, почему боль и скорбь являются неизменными спутниками радости и отчего Любовь всегда несёт с собою страдание. Смутное понимание всего этого жило в груди, потому что вся природа была построена на том основании: холод зимы был предвестником весны, и тепло осени таило в себе лёд грядущих колких вьюг. Ничто не замирало в этом мире: одно приходило на смену другому, и в конечном итоге жизнь поглощалась противоположным её полюсомсмертью И конечно же, подобное положение вещей радовало, ибо только мудрый может радоваться разлуке, твёрдо зная, что на полюсе противоположном его ожидает встреча. И Суламифь попыталась, хотя б на мгновение, облачить своё сердце доспехами мудрости. Ах, как хотелось ей радоваться, но отчего-то печаль старалась перевесить чашу весов, не давая вспыхнуть глазам яркими огнями предвосхищения радости!.. Ну что ж, дождьэто прекрасно! произнесла Суламифь. Можно идти по улице с заплаканным лицом, и никто этого не заметит.
Быстро соскочив с постели, девушка стала судорожно натягивать на себя одежду, как будто страшно опаздывала куда-то. Конечно, она знала, что в такой дождь люди предпочитают не выходить из дома, но тем лучше, никто не попадётся ей на улице и не станет приставать с глупыми расспросами. На ходу застёгивая пряжки одежд, она шагнула под густой ливень. И с первых же мгновений ощутив холод ледяных струй, она не подумала о возвращении домой, но решила бежать туда, где росли омываемые крупными слезами дождя тугие гроздья винограда. Там было грязно и скользко, но душа рвалась вперёд, и ничто не могло остановить полёта пущенной стрелы. Суламифь летела к цели, которой должна была достигнуть во что бы то ни стало.
Сердце едва не вырвалось из груди, когда домчалась она до места обетованного. Здесь был рай. И, несмотря на капли дождя, она почувствовала себя прекрасно. Здесь каждый листочек был рад ей, и она знала об этом. Кому же ещё возможно доверить свои самые сокровенные мечты, как не виноградной лозе, которая молча всё выслушает, и не осудит, и не посмеётся, как это делают люди! Вот и сейчас, в час глубокого одиночества земного, Суламифь не покинута, но находится в кругу тех, кто понимает её. Пусть кому-то покажется странным, но каждая виноградинка способна разделить печаль её и, более того, внести свет надежды и наделить токами радости. Некий незримый свет излучали друзья эти малые, от которого становилось тепло и уютно.