Положи под губу, кричит он. Это поможет тебе.
Послушно кладу смесь между десной и губой и едва сдерживаю крик. Обожгло не на шутку, но эффект достигнут, тошнота прошла.
С востока начинает темнеть: темно-лиловая полоса понемногу захватывает край неба, расширяясь в нашем направлении. Показываю пальцем рыбаку, его лицо встревожено. Он долго смотрит в том направлении, дважды сует палец в рот и выставляет его наверх с интервалом в несколько минут, затем перебирается ко мне на нос:
Алекс, с востока идет ураган, надо поворачивать обратно. Наша лодка не выдержит, если волны станут выше.
Через сколько ураган будет здесь?! приходится говорить громко, мешает шум мотора и волны, которые постоянно бьются о лодку, создавая шумовой фон.
Самое позднее через три-четыре часа, отвечает мне Айман, ветер свежеет каждую минуту, может и быстрее нас настичь.
А сколько нам до острова примерно еще плыть?
Айман задумывается:
Часа два, если немножко увеличить скорость. Но мы рискуем перевернуться, если волна ударит в борт. Что будем делать, возвращаемся?
Я пытаюсь принять решение: если плыть дальше и ураган нас настигнет раньше, чем мы доплывем до острова, мы рискуем утонуть. В то же время, даже развернувшись, мы все равно рисуем попасть под ураган. Если мы успеем добраться, то на борту военного корабля ураган нам не страшен и, более того, это мой билет домой, после стольких приключений. А если вернемся назад и я не смогу связаться с Никитиным, неизвестно, как все обернется в дальнейшем.
Айман, ты говорил, что наша жизнь и смерть определена с рождения? И чтобы ни делали, все будет только так, как нам уготовано Всевышним?
Да, Алекс, именно так и будет!
Тогда вперед! Я не думаю, что всевышним мне уготована смерть в океане, после всего что я пережил. Айман, если нам предопределено умереть сегодня, мы умрем, даже повернув назад, если нам суждено остаться в живыхураган нам не повредит. Плывем дальше! Мы доберемся, мы прорвемся, согласен?
ИншаАллах! (На все воля Аллаха)
Не говоря больше ни слова, Айман вернулся на корму и снова взял управление в руки.
Спустя час я в глубине души пожалел о принятом решении.
Смотрю на невозмутимое лицо рыбака, который бесстрастно всматривается вдаль, морщась, когда брызги попадает на лицо. Темно-лиловое небо уже почти над нашими головами, мелкий колючий дождь хлещет, бросая капли почти горизонтально при порывах ветра.
Волны стали заметно выше. Айман знаками показывает мне, что самая пора надеть спасательный жилет. Одеваю, натягиваю ремешки креплений, чтобы жилет плотно сидел на груди. Видел в одном фильме, как неплотно подогнанный жилет стал причиной гибели человека, когда, сместившись к животу, за счет смещения центра тяжести утопил спасаемого.
Сколько нам еще плыть, Айман?! кричу сквозь шум мотора и шум ветра.
Один час, показывает мне рубак рукой.
Он тоже одевает жилет, теперь мы похожи на неуклюжих мишек в ярко-оранжевых одеждах.
Небо над нами теперь уже заволокло тучами окончательно, некоторые волны достигают трех метров, у меня замирает сердце, когда лодка, взобравшись на гребень такой волны, ныряет вниз. Но Айманмолодец, сидит неподвижно, успевая повернуть лодку носом к набегающей крупной волне.
Он еще немного скинул скорость, и теперь мы продвигаемся очень медленно, больше стараясь не подставиться под волну. Меня швыряет от борта к борту, я судорожно цепляюсь за планшир лодки, пальцы рук белеют от напряжения.
Темное небо прочеркивают молнии, спустя некоторое время раздаются оглушительные раскаты грома. Дождь усиливается, ветер становится порывистым и дует с разных сторон.
Мы в центре урагана! кричит мне Айман.
Слышу его урывками, скорее догадываюсь по движениям губ.
Мне кажется, что уже прошло больше часа с момента, как я спрашивал, сколько нам еще плыть.
Видимость упала, дождь льет как из ведра, я промок насквозь. Вычерпывать воду просто не успеваем. Я смотрю, как медленно поднимается уровень воды в лодке. Это конец. Я понимаю, что максимум десять минут, и все, волны начнут захлестывать водку.
Понял это и сомалиец. Он знаками подзывает меня и, крича в ухо, объясняет, чтобы все время держал нос лодки перпендикулярно волне. Оставив меня, он ныряет в угол лодки, где есть небольшой встроенный шкаф, и достает из него два спасательных круга, которые связывает между собой веревкой.
Айман машет мне рукой, показывая бросить румпель и идти к нему. Внезапно устанавливается небольшое затишье, поверхность моря рябит, но крупных волн нет.
Шторм закончился?! кричу сомалийцу прямо в ухо.
Вместо ответа, он привязывает куском веревки мою левую руку к спасательному кругу.
Зачем это? Что ты делаешь?
Айман не отвечает мне, торопливо привязывая свою левую руку ко второму спасательному кругу. Я помогаю ему затянуть узел.
У нас есть жилеты, зачем это, на этот раз Айман меня услышал, повернувшись ко мне он вытягивает руку, указывая на горизонт:
Кiller wave (волна убийца).
Смотрю по направлению его пальца, и даже при плохой видимости вижу, как огромная стена водяной массы движется на нас, закрывая серый горизонт. У меня холодеет в груди. Не отдавая себе отчет, зачем я это делаю, начинаю громко считать вслух:
Один, два, три
При счете «семнадцать» лодка уходит из-под ног, меня поднимает, как на гигантской карусели, больно впивается в руку веревка, и с размаху швыряет о водяную стену, ослепшего, оглушенного, вырывая из готовой разорваться груди последние жалкие остатки воздуха.
* * *
Капитан первого ранга Алексей Зотов находился в своей каюте на «Сторожевом», болтавшемся на рейде порта Аден в Йемене. В морском международном праве существовали ограничения, связанные с пребыванием военных кораблей в портах иностранных государств. Завтра заканчивается срок десятидневного нахождения на рейде порта Аден, поэтому он ожидал шифрованной радиограммы с указанием следующего порта, куда следовало держать курс.
Когда в дверь каюты постучали, он не удивился, велев войти радисту. Пробежав глазами текст дешифровки, Зотов поднял глаза на вошедшего:
Есть полное соответствие по кодам методом двойной проверки?
Так точно, Алексей Иванович.
Свободен, отдав честь радист закрыл за собой дверь, капитан снова взял в руки дешифровку.
В ней говорилось, что в течении дня на военное судно прибудет атташе посольства РФ в Иордании. Требовалось следовать его приказам вплоть до открытия недружественного огня.
За последний месяц это было второе поручение подобного рода. Обматюкав штабных крыс, не понимающих реалий в морском деле, Зотов передал приказ старпому: «походная готовность номер один».
Когда поздней ночью на корабль прибыл Никитин, судно было в готовности покинуть порт. Связавшись с управлением порта, Зотов передал благодарность за предоставленный рейд в порту, и «Сторожевой», поднимая буруны, двинулся в сторону Африканского рога, держа курс на прибрежные воды острова Сокотра.
Никитинкоторому Зотов выделил свою каюту, сам расположившись в каюте старпомаввел в курс дела капитана фрегата:
Завтра в районе между тремя часами пополудни и семью часами вечера мы должны подобрать двоих людей с рыбацкой шхуны в этом квадрате, палец Никитина завис в воздухе, затем уверенно указал на прибрежные воды острова Сокотра.
Мы берем их в территориальных водах острова или в международных? вопрос Зотова был логичен, вход в территориальные воды без согласования с местными властями чреват конфликтом.
Вместо ответа Никитин открыл ноутбук массивного вида, включил его. Подождав, пока загрузится программа, он казал на красную, мигающую точку в район мыса Хафун.
Вот наш объект. Мы отследим его и перехватим на границе территориальных вод. После вашего последнего рейда в прибрежные воды Сомали был большой скандал. Воды Сокотраединственное место возможного рандеву, потому что здесь и здесь по данным разведки, атташе показал две локации на карте в прибрежных водах Сомали, сейчас находится группировка кораблей НАТО. Наша цельвзять наших людей, не потревожив осиного гнезда.
Когда объект выйдет нам навстречу? Зотов хотел найти оптимальную точку перехвата.
Думаю, или сегодня под утро, или в данный момент собирается, с учетом расстояния, Никитин свернул программу, поколдовал в своем ноутбуке и объяснил:В данный момент телефон выключен, но сигнатура его прослеживается, нам не составит труда следить за его передвижением.
Зотов задачу понял. Оставив Никитина, он поднялся в рубку, где принял командование у старпома.
Выйдя в открытое море, капитан включил радар на десять секунд, демаскировав корабль и убедившись в отсутствии потенциально опасных целей в точке рандеву, скомандовал в машинное отделение:
Слушать мою команду! Обе машиныполный впер-р-ред!
Крейсер рванулся вперед. Расчётное время прибытие было три часа пополудни. Капитан откинулся в кресле, гадая, чем вызван такой интерес службы разведки к объекту в рыбацкой лодке.
Отослав эсэмэс Александру, Никитин решил вздремнуть. Проснувшись через два часа, увидел ответное, в котором его просили быть на месте встречи. Точка на экране снова мерцала красным цветом, медленно двигаясь к югу. «Сторожевой» вынужден был сделать небольшой крюк в сторону Омана, потому что гидроакустик обнаружил наличие субмарины в двадцати милях от крейсера. На дезориентацию противника ушло около часа, теперь корабль шел на малом ходу, соблюдая меры предосторожности. Никитин кусал губы от нетерпения, но вмешиваться в работу капитана не стал. Лишь когда сонар доложил, что субмарина вне зоны действия и их курс не может быть определен, крейсер вернулся на прежний курс, увеличивая скорость.
Еще за два часа до рандеву информация о надвигающемся грозовом фронте была на столе у Зотова ожидалось пятибалльное волнениелегкая рябь для такого гиганта как «Сторожевой». Зайдя в каюту, он увидел, что Никитин спит прямо в одежде. Передумав его будить, капитан вернулся в рубку.
В половине четвертого крейсер лег в дрейф в двенадцати милях от северного побережья острова Сокотра. В ста милях севернее бушевала гроза, волнение моря усиливалось. Шторм шел мимо крейсера, задевая его по касательной, шел на побережье Сомали. Включив радар, Зотов не обнаружил в радиусе ста милей целей, похожих на маленькое суденышко.
Почему мы остановились, Алексей? потягиваясь, шел навстречу Никитин.
Мы на точке встречи, коротко по-военному ответил Зотов, недовольный фамильярностью штабной крысы.
Как на месте? По монитору лодка от нас в ста километрах!
В голосе Никитина промелькнула растерянность. Круто повернувшись, он бросился в капитанскую каюту, сопровождаемый Зотовым. Погода меж тем ухудшалась, волнение мор было не менее трех баллов и ветер крепчал с каждой минутой. Половину неба с северо-востока заволокло тучами.
В каюте Никитин открыл ноутбук и включил программу отслеживания: мерцающая красная точка была северо-восточнее на целый градус. Никитин посмотрел на капитана, склонившегося над его плечом:
Алексей Иванович, сколько времени нам потребуется до контакта с объектом на полном ходу? теперь голос был просительный.
Не менее двух часов. Но, боюсь, мы не успеем, Зотов постарался, скрыть неприязненность в голосе.
Почему?
Никитин даже съежился от слов капитана крейсера.
Это, Зотов ткнул пальцем прямо в мерцающую точку, самый центр штормовой бури. И если над вашим человеком не приглядывают с небесной канцелярии, рыбацкой шхуне не продержаться два часа в эпицентре шторма.
Тем не менее, не глядя на потерянного Никитина, он подошел к переговорному устройству и скомандовал:
Внимание, рубка, говорит капитан! Курс норд-ост семьдесят градусов, обе машины полный вперед! Вернувшись к столу, на котором стоял ноутбук, Зотов прошептал:Держитесь, мы идем.
Никитин только благодарно посмотрел на капитана:
Если мы успеем, капитан, я ваш вечный должник. Но почему мы не встретились с лодкой, ведь у них было достаточно времени?
Буря относит их на северо-восток, Зотов снова подошел к переговорному устройству:Внимание, машинное отделение, говорит капитан! Выжать максимум из двигателей, снять ограничители мощности!
Двое мужчин в каюте капитана полчаса неотрывно смотрели, как сокращается расстояние до мерцающей точки на карте.
Еще час, и мы встретимся, Зотов вытер вспотевший лоб, напряжение Никитина передалось и ему.
Они переглянулись и снова уставились в монитор. Словно издеваясь над ними, мерцающая точка вспыхнула в очередной раз и погасла.
Глава 7.Из огня да в полымя
Что-то с невероятной силой ударило меня по ребрам: открытый в диком крике рот захлестнуло водой. Вращаясь в темной толще воды, я потерял ориентацию, где небо и где море. На какой-то момент спасательный жилет и круг вытянули меня из глубины: я увидел серое в разрывах небо и снова ушел под воду. Когда меня вытолкнуло второй раз, почувствовал, как рука Аймана хватает меня за шиворот. Стало немного дышать, гигантская волна ушла, теперь удавалось держать голову выше волн, подскакивая на них, как поплавок.
Дождь продолжался с прежней силой, холодный он, больно сек по лицу и плечам. Аймана тоже хорошо потрепало, багровый след тянулся от левого глаза к скуле, где ссадина кровоточила.
Наши спасательные жилеты и круги, к которым были привязаны руки, хорошо держали на воде. Мне показалось, что высота волн стала немного меньше. Недалеко от нас виднелась наша лодка килем вверх, с каждой секундой удаляясь от нас.
У меня была острая боль в правом подреберье, из-за которой каждый вдох отдавался неприятными ощущениями. Свист ветра был все еще силен, мне пришлось напрягаться, чтобы меня услышал сомалиец.
Доплывем до лодки, попробуем перевернуть ее.
Айман отрицательно помотал головой, показывая на свою левую руку, вывернутую под неестественным углом. Лодка продолжала отдаляться, уменьшая наши шансы на спасение. Повозившись, мне удалось распутать свою левую руку, превозмогая боль в подреберье.
Отплыв на несколько метров, я понял, что лодку мне не догнать, каждый гребок правой рукой отдавался такой болью, что я еле сдержался, чтобы не закричать. Гребя левой, вернулся к Айману и вцепился в круг. Так мы держались, помогая друг другу около двух часов, когда шторм реально не стал ослабевать.
В последний раз поднявшись на гребень волны, я увидел, как наша перевернутая лодка скрылась из глаз. Волнение моря еще продолжалось, но уже было не таким сильным, дождь тоже ослабевал. Айман держался неплохо, хотя вывихнутая рука ему приняла сильную боль, несколько раз я слышал его стоны, когда мы неудачно соскальзывали с гребня волны.
Наступила ночь, волны уже были не выше метра, но дождь продолжался, хотя и с меньшей интенсивностью. Небо по-прежнему было в тучах, луны и звезд не было видно. Мне даже удалось задремать, положив подбородок на спасательный круг.
Когда я проснулся, ветра практически не было и дождь прекратился, небольшие волны плавно покачивали нашу сцепку из тел и спасательных кругов.
Далеко в стороне мелькнул огонек, увеличиваясь и постепенно уменьшаясь в размере. Вначале мне показалось, что это свет маяка, но в следующий момент осенило, что это поисковый прожектор.
Помогите! Мы зде-е-есь! закричал я из-за всех сил, и острая боль пронзила ребра справа.
Боль была такая, что на минуту я даже не мог дышать. Айман, проснувшийся от моего крика, увидел огонек и тоже стал кричать на английском. С отчаянием я смотрел, как свет удаляется, становясь меньше в диаметре: сколько до него было, пару километров или пару десятков, не разобрать. Но не было шума работы двигателя корабля, по крайней мере мы его не слышали, как ни вслушивались.
Волны становились меньше, ветер стих совсем, уже ничто не напоминало о разыгравшейся недавно буре. Ужасно хотелось пить, щипало глаза от соленой воды, рот и носоглотка горели.
Айман, позвал я рыбака, но он не откликнулся. «Неужели он умер?»мысль ужаснула мысль, но рыбак был жив, он вяло пошевелился во сне. Несмотря на то, что мы находились в теплых водах, было холодно. «Если нас не спасут в ближайшие сутки, мы умрем от переохлаждения или акулы съедят», мысль об акулах заставила инстинктивно поджать ноги.
Я попытался грести левой рукой, но боязнь упустить спасательный круг победила. Кое-как я закрепил обрывок веревки от круга на левой руке, терпя боль в подреберье.