Он любил ее такой, какая она есть, и с радостью трудился за двоих. Ему было приятно думать, что его жена не похожа на других женщин. Она так и не вспомнила, где жила прежде, и Джерри перестал допытываться. Он рассказал ей о лице в озере, но это не пробудило в ней никаких воспоминаний. И все же по временам, особенно когда она сидела в лунном свете, Джерри казалось, что ее тело становится бесплотным, зыбким, черты лица расплываются и за ними проступает другое лицос закрытыми глазами.
То лицо исчезло из заводи, и он больше не ходил на утесы.
В ноябрьское полнолуние, на второй год после того, как они поженились, у них родился ребенок, хрупкий и бледный, как лунный луч, ребенок, который лежал в колыбели почти не двигаясь и никогда не плакал.
Через десять дней начиналась ярмарка в Кулморе, и Джерри собирался пригнать туда несколько овец на продажу. Кулмор находился в пятнадцати милях от фермы, по другую сторону гор. Поднявшись рано утром, Джерри разжег очаг, оставил для жены еду и питье и отправился в путь. Пег Маккерти обещала заглянуть к ним раз или два в течение дня, и он ни о чем не тревожился.
Он продал овец, но не сразу получил деньги. Когда он покинул Кулмор, было уже больше четырех часов. Он шел быстро; деньги оттягивали ему карман, на душе было неспокойно, и он спешил изо всех сил. К вечеру похолодалосерые тучи надвигались с северо-востока, болотный тростник гнулся под ветром. Едва Джерри достиг перевала, повалил снег. Странно, что снегопад начался в такое раннее время года, но это была настоящая метель, и крупные хлопья слепили глаза Джерри, пока он упорно пробивался вперед. Намокшие башмаки вязли в сугробах, идти становилось все трудней, и за три мили от дома он решил двинуться напрямик через утесы. Это была опасная дорога, но Джерри знал здесь каждый фут. Над озером он на минуту остановился, чтобы перевести дыхание. Снег перестал падать. Небо прояснилось, засияли звезды и осветили черную заводь у его ног. Повинуясь старой привычке, он опустился на колени, поглядел внизи увидел лицо. Оно было таким же, как всегда, с закрытыми глазами и проплывающими над ним волосами. Джерри поднялся на ноги, ощущая смутную тревогу. Он ни разу не видел его со дня своей женитьбы.
В полумиле от фермы он встретил запыхавшуюся Пег Маккерти.
Слава Богу, это ты, Джерри, сказала она. Твоя жена ушлапомилуй нас, Боже! Я заглянула к ней, перед тем как доить коров. Она грелась у огня. Я сказала, что тебе нелегко придется на обратном пути из города, и она ответила: «Жалко, что я не могу его встретить». А потом, когда я сидела за чаем, на дороге послышались шаги. Я снова зашла проведать ееа она исчезла!
Не теряя времени на разговоры, он побежал домой. Жены не было; ребенок спокойно спал в колыбели.
Джерри вспомнил про лицо в озере и кинулся к утесампо дороге, по узкой горной тропе и дальше, по обрывистому склону. Лицо по-прежнему было там. Снова, как много лет назад, Джерри спустился со скалы. Он коснулся водывидение не исчезло; тогда он окунулся в заводь и вытащил на берег тело жены. В воде ее лицо было живым, но здесь, на суше, облепленное мокрыми волосами, оно стало холодным и мертвым. Может быть, она пошла встречать его и сорвалась со скалы? Он не видел ни ушибов, ни ссадинникаких следов падения. Или она просто покинула его, возвратилась к той стихии, которой принадлежала? Влажное тело в его руках казалось ему более чужим, более далеким, чем женщина в воде. Что-то настойчиво говорило Джерри, что он должен вернуть ее назад. Он так и поступил, и она погружалась в глубокую заводь до тех пор, пока на виду не осталось только ее лицо.
Снова взобравшись на утес, он зашагал домой. Он был так растерян, что почти не чувствовал горя. Правда ли, что он потерял жену? Или он никогда не был женат?
Должно быть, ничего этого не было. Сегодня он вернулся с похорон матери и, опустившись на колени, задремал на вершине скалы. А то, что последовало за этим, пробуждение спящей, его женитьба, рождение ребенка, всего лишь приснилось ему Но ведь ребенок никуда не исчез, он по-прежнему лежал в колыбели! Джерри взял его на руки и крепко прижимал к себе, стоя у окна и глядя на луну. И все жеили это ему почудилось? пока заходила ущербная луна, ребенок становился все легче, все невесомей, и когда наступил рассвет, Джерри сжимал в руках охапку влажных водорослей, завернутых в старое лоскутное одеяло.
Оливия ШрейнерВ ДАЛЕКОМ МИРЕ
Есть далекий мир на одной из далеких звезд, и там происходят странные вещи, непривычные нам. В том далеком мире жили мужчина и женщина. Они вместе трудились, вместе бродили по свету и стали друзьямитак нередко случается и на земле. Но было в этом звездном мире и нечто такое, чего никогда не бывает здесь. В заповедном лесу, в самой чаще, куда не заглядывало солнце, возвышался алтарь.
Днем святилище пустовало. Но если ночью, когда сверкали звезды и луна озаряла вершины деревьев, а внизу стояла тишина, кто-нибудь тайком приходил сюда, преклонял колени у алтаря, открывал свою грудь и ранил ее так, чтобы кровь капала на каменные ступени, тогда все, о чем он просил, исполнялось. И все это случается, как я сказал, потому что это далекий мир, где многое необычно для нас.
Так вот, мужчина и женщина странствовали вдвоем, и женщина желала счастья мужчине.
Однажды ночью, когда луна сияла так, что листья на деревьях блестели и морские волны серебрились, женщина пошла одна к этому лесу. Только блики лунного света дрожали на сухой листве, устилавшей дорогу, а сверху нависали сплетенные ветви. Но еще темнее было в глубине леса, ни отблеска, ни единого луча. Наконец она пришла к святилищу. Женщина преклонила колени и молилась, но никто не ответил ей. Тогда она обнажила грудь и ранила ее двугранным камнем, лежавшим там. Капли крови медленно стекали вниз, и раздался голос:
Чего ты хочешь?
Есть один человек, он для меня дороже всех на свете. Я хотела бы дать ему лучшее из всех благ, отвечала она.
Что же это? спросил голос.
Не знаю, но пусть это будет самое лучшее для него, сказала женщина.
Твоя мольба услышана. Он получит это, отвечал голос.
Тогда женщина поднялась с колен. Она снова закутала грудь; стянув края одежды рукой, она кинулась прочь из леса, и мертвые листья разлетались под ее ногами.
Снаружи дул легкий ветер и песок блестел под луной на взморье. Она бежала вдоль пологого берега, как вдруг остановилась. Что-то мелькало в волнах за полосой прибоя. Она прикрыла глаза ладонью и всмотрелась. Это была лодка, быстро скользившая по залитой светом воде в открытое море. Кто-то стоял в ней во весь рост. Лунный свет не позволял разглядеть его лицо, но силуэт женщина узнала.
Лодка стремительно уплывала вдаль; казалось, никто не управляет ею. Издали, в мерцающем свете луны, девушка видела ее неясно, но ей почудилось, будто она различает другую фигуру, сидящую на корме. Все быстрее и быстрее лодка неслась по водепрочь, прочь. Девушка бежала вдоль берега, но не могла догнать ее. Одежда на ее груди распахнулась, и концы покрывала развевались на ветру, она простирала руки, и лунный свет сиял на ее длинных распущенных волосах. Тогда голос рядом с нею шепнул:
Что с тобой?
Ценой моей крови я купила для него лучший из всех даров. Я пришла, чтобы вручить ему этот дар, а он бежит от меня! воскликнула она.
Твое желание исполнилось. Он получил то, о чем ты просила, мягко прошептал голос.
Что же он получил? вскричала она.
Он смог покинуть тебя, ответил голос.
Девушка стояла неподвижно. Далеко в открытом море лодка скрылась из виду, исчезнув в лунном сиянии.
Ты довольна? спросил нежный голос.
Да, сказала она.
Возле ее ног тихо плескались о берег волны, и по воде пробегала рябь.
Агата КристиРАДИО
Прежде всего, избегайте любого напряжения и волнений, произнес доктор Мейнелл преувеличенно мягким тоном, как это принято у врачей.
Казалось, миссис Хартер не столько успокоилась, сколько встревожилась. Так часто бывает с людьми, которых утешают ничего не значащими словами.
Небольшая сердечная слабость, бодро продолжал доктор, но опасаться нечего, могу вас заверить. Тем не менее, добавил он, хорошо бы установить лифт. А? Как насчет этого?
Миссис Хартер выглядела испуганной. Доктор Мейнелл, напротив, был явно доволен собой. Он предпочитал состоятельных пациентов именно потому, что любил давать сложные, дорогостоящие рекомендации.
Да, лифт, сказал доктор Мейнелл, безуспешно пытаясь придумать что-нибудь еще более впечатляющее. Это избавит вас от лишних усилий. Ежедневные упражнения вам полезны, но только не ходьба по лестнице. И старайтесь как можно больше развлекаться, не думайте все время о своем здоровье.
Племяннику старой леди, Чарльзу Риджуею, доктор сказал кое-что еще.
Не поймите меня неправильно, сказал он. Ваша тетушка может прожить и, скорее всего, проживет много лет. Но при этом шок или чрезмерное напряжение могут с легкостью убить еевот так! И он щелкнул пальцами. Она должна вести очень спокойную жизнь: ни огорчений, ни усталости. И, конечно, ей не следует скучать. Вам придется подбадривать и развлекать ее.
Развлекать, задумчиво повторил Чарльз Риджуей.
Чарльз был заботливый юноша. Кроме того, он никогда не упускал из виду своих интересов. В тот же вечер он предложил купить радиоприемник.
Миссис Хартер, уже порядком напуганная мыслью о лифте, решительно воспротивилась такому совету. Чарльз настаивал.
Я не доверяю всяким новомодным устройствам, жалобно твердила миссис Хартер. Эти волны, ну, ты знаешь, электрические волны Они могут мне повредить.
Чарльз дружелюбно, но слегка снисходительно указал на беспочвенность этих опасений.
Миссис Хартер, чьи познания в данной области были довольно скудными, но взглядынепоколебимыми, по-прежнему стояла на своем.
Всё это электричество робко пробормотала она. Говори что хочешь, Чарльз, но есть люди, на которых оно плохо действует. У меня всегда ужасно болит голова перед грозоймне ли этого не знать!
Она энергично кивнула в подтверждение своих слов.
Чарльз был терпелив, но упорен.
Моя дорогая тетя Мэри, сказал он, позвольте, я объясню вам, в чем тут дело.
Он был знатоком в этом вопросе и прочел ей настоящую лекцию о передатчиках, высоких и низких частотах, об усилителях и конденсаторах.
Миссис Хартер, оглушенная потоком непонятных слов, была вынуждена уступить.
Конечно, Чарльз, неохотно сказала она, если ты в самом деле так думаешь
Дорогая тетя, с воодушевлением подхватил Чарльз, это как раз то, что нужно, чтобы вы не скучали.
Вскоре после этого разговора лифт, рекомендованный доктором Мейнеллом, был установлени едва не стал причиной смерти миссис Хартер, поскольку, подобно многим другим старушкам, она не выносила чужих людей в доме. Она подозревала их, всех и каждого, в намерении похитить ее старинное серебро.
Потом привезли радиоприемник. Миссис Хартер оставалось лишь беспомощно разглядывать этот пугающий предметгромоздкий ящик, сплошь утыканный какими-то рукоятками и кнопками.
Чтобы примирить ее с ним, понадобился весь немалый энтузиазм Чарльза. Но Чарльз с удовольствием настраивал приемник и давал пояснения. Это была его стихия. Миссис Хартер сидела в своем кресле с высокой спинкой, терпеливая и вежливая, затаив в душе уверенность, что все эти современные выдумкиодно расстройство и больше ничего.
Слушайте, тетя Мэри, сейчас я поймаю Берлин! Здорово, а? Вам хорошо слышно?
Я ничего не слышу, кроме жужжания и щелканья, сказала миссис Хартер.
Чарльз продолжал вертеть ручки.
Брюссель, с гордостью сообщил он.
В самом деле? спросила миссис Хартер не слишком заинтересованно.
Чарльз снова крутанул ручку, и комнату огласил заунывный вой.
Что на сей раз? Собачий приют? не без иронии осведомилась старая леди.
Ха-ха-ха! рассмеялся Чарльз. Вы развеселились, тетя Мэри? Вот и прекрасно!
Миссис Хартер не смогла удержаться от улыбки. Она была очень привязана к Чарльзу.
В течение нескольких лет у нее жила племянница, Мириам Хартер. Она хотела сделать девушку своей наследницей, но Мириам не добилась успеха. Она была нетерпелива, тяготилась обществом тетки и часто уходила из дома«слонялась неизвестно где», как говорила миссис Хартер. В конце концов она связалась с парнем, которого ее тетя совершенно не одобрила. Мириам отправили назад к матери с короткой запиской, как товар низкого качества. Она вышла замуж за того самого парня, и миссис Хартер обычно посылала ей коробку носовых платков к Рождеству.
Разочаровавшись в племянницах, миссис Хартер обратила внимание на племянников. Чарльз с первых же дней оправдал ее надежды. Он всегда был приветлив, всегда внимателен к тетушке и с большим интересом слушал рассказы о далеких днях ее молодости. В этом он был полной противоположностью Мириам, которая откровенно скучала и не скрывала этого. Чарльз никогда не скучал, неизменно оставался в хорошем настроении и по нескольку раз в день говорил тетке, что она просто замечательная старая леди.
Будучи в восторге от своего приобретения, миссис Хартер письменно распорядилось, чтобы ее адвокат составил новое завещание. Это завещание было прислано ей, надлежащим образом утверждено и подписано. И вот теперь даже появление радиоприемника принесло Чарльзу новые лавры.
Сперва миссис Хартер была убежденной противницей радио, потом привыкла к нему и наконец сделалась его поклонницей. Ей больше нравилось слушать передачи, когда племянника не было дома. Он никак не мог оставить приемник в покое. Миссис Хартер любила сидеть в удобном кресле, спокойно слушая симфонический концерт, лекцию о Лукреции Борджиа или «Источнике жизни», довольная собой и всем миром. Чарльз вел себя совсем иначе. Приемник оглушительно трещал и шипел, пока он возился с настройкой, пытаясь поймать зарубежные станции. Но в те вечера, когда Чарльз уходил обедать с друзьями, миссис Хартер получала истинное удовольствие. Она могла повернуть два переключателя, сесть в свое кресло с высокой спинкой и наслаждаться вечерней программой.
Три месяца спустя произошло первое загадочное событие. Чарльз ушел поиграть в бридж. В тот вечер программа была посвящена балладам. Известная певица, обладательница прославленного сопрано, исполняла «Энни Лори»и тут случилось нечто странное. Музыка прервалась, раздалось жужжание, щелчки, и все умолкло. Тишина сменилась низким гудящим звуком. У миссис Хартер создалось впечатление, а почемуона и сама не знала, что этот звук доносится из какой-то немыслимой дали. Затем, ясный и отчетливый, послышался голосмужской голос с легким ирландским акцентом:
Мэри, ты слышишь меня, Мэри? Это говорит Патрик Я скоро приду за тобой. Ты будешь готова, не так ли, Мэри?
И почти сразу же мелодия «Энни Лори» вновь наполнила комнату. Миссис Хартер сидела неподвижно, обеими руками сжимая подлокотники кресла. Не приснилось ли ей все это? Патрик! Голос Патрика! Патрик говорил с нею в этой самой комнате. Нет, конечно, это сон, если только не галлюцинация. Наверное, она просто задремала на минуту или две. Но какой странный сон: будто ее покойный муж говорил с нею по радио. Это слегка испугало ее. Что за слова он произнес?
Я скоро приду за тобой. Ты будешь готова, не так ли, Мэри?
Может быть, это знак свыше? «Небольшая сердечная слабость». Ее сердце. В конце концов, она сильно состарилась за эти годы.
Это предупреждение, вот что это такое, медленно поднимаясь со своего кресла, сказала миссис Хартер и добавила характерное для нее замечание:И зачем было тратить столько денег на установку лифта!
Она никому не сказала о случившемся, но день или два после этого была задумчива и немного встревожена. Тогда и произошел второй странный случай. Она снова осталась одна в комнате. По радио передавали симфонический концерт, но музыка вдруг умолкла, так же внезапно, как и в прошлый раз. Опять тишина, ощущение большого расстояния, и наконец раздался голос Патрика. Не такой, каким он был при жизни, а далекий, потусторонний.
Мэри, с тобой говорит Патрик. Теперь я приду за тобой очень скоро
Потом щелчок, гудение, и снова громкие звуки симфонического оркестра. Миссис Хартер взглянула на часы. На сей раз она не спала. Наяву, в здравом уме и твердой памяти, она слышала голос мужа. Это не галлюцинация, она была уверена в этом. В растерянности она пыталась припомнить все, что Чарльз объяснял ей из теории радиоволн.