Дамэ заметно смутился.
Не красней, Дамэ, проговорил Орсег, выпрямляясь.
И сказал для всех:
Мало кто может одолеть меня в прямом бою, Дамэ смог это сделать без труда. С тех пор я предпочитаю видеть его среди друзей.
Стало быть, все мы теперь друзья? усмехнулась Басыр.
Именно так, Басыр, всесильная предвечная, и тебе следует позабыть ревность и зависть.
Мне некому завидовать, фыркнула Басыр.
Рад слышать это, сказал я. Тогда
Я снова оглядел всех.
Тогда мы теперь вечные союзники в горе, радости, в любых испытаниях. Не бросаем и не предаём друг друга.
А если появится новый предвечный? спросил Мировасор.
Ты имеешь в виду тех двоих, что привёл с собой с чужих земель?
Нет, они не новые и не сильны ничем, кроме того, что служат божками своих народов. Но ведь может родиться новый.
Значит, мы введем его в наш сонм так, как ты описал, как вошёл каждый из нас. Ничего такого, чего не было раньше.
Кто это сделает? Тот, кто найдёт его?
А это пусть выберет сам новый предвечный. Для этого мы соберёмся вместе, сказала Вералга. Думаю, не стоит больше пускать на самотёк такие вещи. И воспитывать предвечного тоже лучше сообща.
Да будет так! сказал я. Есть у вас, что ещё сказать? Говорите, предвечные!
Всё сказано, ответила за всех Вералга.
На том и порешим, сказал я. А коли так, коли всё закончено, я как хозяин и как победитель, приглашаю всех отпраздновать наше примирение и наш союз.
И был приготовлен пир, все, обрадованные и испытывающие явное облегчение, впервые не только после битвы, но и вообще, потому что впервые мы все, предвечные, сбросили все маски, как одежды, отмыли всю грязь злости, недосказанности, обид и зависти. Быть может, они вырастут в нас снова, но сей день все сердца и души были легки и пронизаны светом. Мы приготовили угощения, мы веселились и пили вино, припасённое мною так давно, что я почти позабыл о нём, мы пели и танцевали вокруг костра, пока Агори играл на дудочке, достав её откуда-то из своих котомок, сказав:
Ничего особенного, но моим детям нравилось.
А Викол соизволил играть на самодельном барабане, который он соорудил табурета, сказав, что учился когда-то в детстве.
И в какой стране прошло твоё детство? засмеялся Орсег, обнимая Рыбу, забавно подергивавшую большими грудями в танце, слегка навеселе.
Викол пожал плечами:
Если бы помнить! Я помню только снега, холод и длинные-длинные ночи. Так что где то было, не знаю, но, думается, на севере.
Значит, недалеко и от моей родины! сказала Вералга. Поэтому я так люблю тебя, мой дорогой Викол!
Все смехом ответили на это.
Почти всю ночь до рассвета мы радовались окончанию вражды, а когда пришла бы пора ложиться, Вералга и Викол взялись за руки, усталые и расслабленные, как и все мы, и я понял, что они намереваются перенестись отсюда прочь.
Куда держите путь?
На большой остров на северев Британию, там нет ни одного предвечного, грохочут войны и неразбериха, так что нам легко будет затеряться среди людей.
В это время Мировасор расцеловался с Рыбой, пожал руку Дамэ и сказал:
А я отправлюсь на новый континент, откуда привёл нашествие на тебя, Арий. Постараюсь в искупление улучшить их жизнь, осветить науками их умы Стану, как раньше и всегда был, хорошим, копить ненависть так утомительно.
Возьми меня с собой, Мировасор! воскликнул Агори, выскакивая вперёд. Я построю им чудо-города, научу как ик!.. план-ик!-ровать и строить ик!
Да ты набрался, молодец! Пьяный совсем, засмеялся Эрик. Давай лучше со мной.
Не-ет ик! Ты теперя обженисся на Басыр, ик!.. детей растить ик!.. А я што? Я тоже оженюся. Без жены нехорошо, ик!.. Тебе, Мировасор, тож надо бы жениться.
Женюсь, не волнуйся, как же иначе, коли теперь такое благоденствие у нас всех, сказал Мировасор. Вот ежли Дамэ свою жену отпускает, так и женюсь на ней, на Арит. Давно меня дожидается в Кемете, небось, уж и надежду потеряла.
Не знаю насчёт надежды, но родила ужеэто точно, усмехнулся Эрик. Ты, Мировасор Арит добру-то теперь научи, коли ты такой хороший у нас теперь. И новые законы тож. А вообще держи при себе, не отпускай, от неё большие беды могут быть, ежли без мудрого догляда.
Мировасор кивнул соглашаясь:
При добром муже и змея добра. Доставишь нас, Вералга? В Кеми, а после на дальний западный континент.
Вералга вздохнула, кивая.
Что ж делать с вами
А нам, Арий, позволишь тож уйти? спросил Дамэ.
Мы тут вам с Аяей вовсе лишние будем, добавила Рыба.
Куда же вы?
А в Рим. Хочу узреть великий город, куда ведут все дороги их Ойкумены.
Я буду скучать, сказала Аяя, обнимая вначале Рыбу, потом Дамэ.
А по мне не будешь? спросил Эрик и я вздрогнул.
Он подошёл к ней и положил руки ей на плечи, погладил легко, едва касаясь. От меня не ускользало ничто, что происходило вокруг Аяи.
Ты весточки почаще присылай, Яй, как вы тут?.. сказал он, заглядывая ей в лицо, и мне показалось, что даже в темноте у него из глаз полился синий яркий и мягкий свет.
Они обнялись вполне невинно, хотя Эрик и сжал ей большими руками, прижимая к себе, но не стал удерживать дольше мига, и поцеловал только в волосы на макушке, казавшиеся огневатыми в отблесках костра.
А я скучать не буду, сказал Орсег, подходя. Буду навещать. Уж не обессудь, Арий, можешь злобиться на то, но каждому охота Богиню Красоты-от видеть и сердце своё бессмертное оживлять.
Не части, только и сказал я, глядя, как он прижался черноволосой большой головой к её головке, склонившись, и поцеловал её легонько в щёку.
Ну уж, не командуй, никто теперь не повелитель! усмехнулся Орсег, и в несколько прыжков добежал до края площадки и бросился в ручей.
За ним, и Басыр взяла Эрика за руку, со словами прощания. У моего брата был при этом такой вид, словно его повели в тюрьму. Но я успел только за миг до того, как они с хлопком пропали заметить это.
Не думаю, что этот союз продлится сколь-нибудь долго, со вздохом сказала Вералга. Напрасно Басыр поступила так с ним
Любовь толкает на любые глупости, отозвался Викол.
Вералга посмотрела на него с удивлением, и покачала головой:
Любовь? Ни о какой любви тут и речи нет нет-нет, Басыр обида, зависть, месть, разочарование, сомнения в себе, всесильной и древней, восхищение, и чёрт её знает, что ещё, но только не любовь. Здесь нет даже её следа. Любовь чиста, как алмаз, совсем не то в душе у Басыр впрочем, не мне судить её.
Она посмотрела на Агори и Мировасора.
Готовы, что ли?
А чего мешкать, летим! Обниматься не будем, от Богини Любви после не оторвёсся! засмеялся Мировасор, пожимая мне руку вслед за Агори.
Все трое растаяли в воздухе. Викол посмотрел на нас.
Рады, небось, до смерти, что мы исчезнем все.
Рады, что всё кончилось. Вся эта вражда, сказала Аяя.
Это да, но Вералга не зря о Басыр
Но тут Вералга появилась снова.
У-уф!.. Далеконько забрались, конечно, наши братья предвечные, там у них ещё вчерашний день не догорел, у нас уж новый занимается Летим, Вик?
Мы обнялись. Викол и Вералга исчезли как раз с первыми лучами восхода.
Спать идём, а? День-от новый начинается, а мы старый ещё не закончим никак, улыбнулась Аяя.
Розовое рассветное сияние, нежно окрасило её всю, глаза блестели, будто и не утомилась она
Глава 2. Рай и ад
Индия прекрасная страна, я это уже знал, но не думал, что мне придётся вернуться сюда по принуждению. У меня было чувство, что я раб, которого на ошейнике притащили сюда. Я, байкальский царевич, предвечный, способный напугать даже Смерть, я был принесён в великолепные белокаменные чертоги, окружённые райским садом, где пели птицы, журчали ручьи и фонтаны, расхаживали павлины, лани, и самые красивые бабочки на свете перелетали с цветка на цветок. Я был здесь, когда мы были пленными вместе с Аяей, но тогда нас держали в отдалённой части дворца с небольшим отгороженным от остального участком сада. Теперь же я мог беспрепятственно перемещаться, куда хочу и даже выезжать из дома. Правду сказать, до этого я додумался не сразу
Первое время Басыр хотелось моих ласк, я мог это понять, она была беременна и, наверное, нуждалась во внимании и участии. Я всегда был добр с женщинами, жалея их за слабость и вечную зависимость, любя их за то, что они неизменно любили меня. И я думал, что уж женщину, которая так страстно добивалась меня, а значит, любит, я буду обожать, но всё оказалось совсем наоборот. Я не мог себя заставить любить Басыр. Я уговаривал себя, что она редкостная красавица, одна из сильнейших предвечных, которая продолжала быть Богиней, в отличие от всех нас, остальных. Хотя приходили веси, что Мировасор на другом конце Земли провозгласился Богом. Они называли его Богом-змеем, весьма точно, однако. Уважали и боялись.
Мировасор должен быть доволен, усмехнулась Басыр, услыхав эти веси. Думаю, тут заслуга Арит, она постаралась.
Арит? удивился я. Что может Арит?
Он не может ничего, но она всегда хотела быть женой Бога. Дамэ не годился на эту роль, при всех своих безграничных возможностях, он не имеет и капли честолюбия, что заставляет нас достигать вершин. Арий не поднял её выше обычной наложницы и не ценил ни мига. А Мировасор оказался идеальным, он падок на лесть, и желания властвовать ему не занимать. Потому они идеальная пара
Когда родился наш сын, я был рад, как радовался всем моим детям, правда, на миг закралось подозрение, что этот ребёнок вовсе не от меня, он не был похож на меня, но он не был похож и на Басырчерноволосый, круглоглазый и кудрявый мальчик с тёмными полными губами. Впрочем, я тут же перестал об этом думать и с удовольствием наблюдал, как он растёт, проводил с ним время, он был ко мне привязан, и я привязался и полюбил его. Мне доставляло удовольствие учить его тому, что знал и умел я сам, он был сообразительный и весёлый. Так что этот ребёнок стал единственным, что радовало меня и держало меня возле Басыр.
Почему? Почему я не любил её? Даже тенью той любви, которую я испытывал ко всем моим жёнам, даже к Зигалит первое время. Но почему? Почему? Она так добивалась меня, я должен был подумать, что из любви, но почему я не чувствовал этого? Никакой любви Ни капли. Даже желание, которое она выказывала первое время, быстро угасло в ней, она даже стала избегать ложиться со мной.
Я не мог понять, что это? Зачем я был ей нужен? С самого начала? Потому что она не разочаровалась, она не любила меня с самого начала. Ни тенью чувств, которые так называются. Со временем, я стал думать, что Басыр и вовсе не способна на это. То ли оттого, что она жила так давно, что пережила и изжила все чувства. То ли потому, что вообще была такой, так задумана. Даже нашего сына она не любила, я ни разу не видел, чтобы она ласкала его, даже когда он был совсем малышом, она избегала брать его на руки и возиться с ним, как любят и делают все матери. Я спросил её как-то, почему? И она, легко выдохнув, ответила:
Что толку любить и привязываться к детям, если они всё равно умрут, эдак не хватит никакой души, чтобы переживать каждого. Я горжусь ими, когда они становятся царями или жёнами царей, но я не приближаюсь к ним близко.
Зачем тогда тебе вообще дети? изумлённо спросил я.
Ну как зачем А зачем тебе? Зачем ты заводил и заводишь детей?
Чтобы любить их, ответил я.
И что? Хватало сердца на всех?
Я ни разу не чувствовал, что не хватает.
Ну значит ты счастливый человек, немного удивлённо сказала она.
Я много думал, для чего Басыр был нужен я? Что за радость ей была от меня? Самодовольство оттого, что она получила, что хотела, словно я был наградой, словно она соревновалась с кем-то, точнее не с кем-то, а с Аяей, она чувствовала, что победила её или меня самого, заставила, и я пошёл? Подчинился. Это было её главным удовольствием и целью?
Но потом нашлась и ещё одна. Как-то, когда она была ещё беременна, она попросила меня, излечить целую деревню, поражённую мором.
Мне не хотелось бы рисковать нашим сыном сейчас, а отказаться я не могу, получится, что я бессильна Богиня не может представать слабой Тебе же это ничего не стоит? сказала она со сладкой улыбкой.
Я немного удивился, что её ничуть не беспокоило то, что я могу заразиться и умереть в этой деревне, но тогда решил не думать о том. Но это был только первый раз, а после она просила меня раз за разом проявить чудо исцеления и воскрешения. Да, я был нужен и полезен ещё и в этом. Я страшно устал и от этого дворца и от этой ложной жизни, развлекал себя тем, что путешествовал по Индии, уезжая всякий раз всё дальше и дальше.
Уж не решил ли ты бросить меня? спросила как-то Басыр. Полный дом наложниц, танцовщиц, всяких девадаси. И уезжаешь, отсутствуешь по нескольку месяцев
Этот вопрос она задала мне на свадьбе очередного нашего сына, который женился на дочери одного из богатейших царей северо-востока, которых тут называли махараджами. Это было уже лет через сто, а то и двести, после того как я отправился сюда с ней. Странно, что я до сих пор не подумал о том, чтобы оставить её.
Я знаю, почему, мне некуда было податься. К Арику, там я третий лишний. Жить одному? Я этого не люблю, и не привык. Вот и оставался Так что вопрос не лишён смысла. Но я подумал, быть может, Басыр уже тяготиться мной и сама хотела бы, чтобы я куда-нибудь делся? Но на этот вопрос я уже отвечать не стал, и решил просто, молча, уехать. Предстояло только решить, куда?
Конечно, первое, о чём я подумал, это поехать к Арику и Аяе. Надо сказать, что всё это время я заставлял себя не думать о них, совсем не думать, потому что только так я мог испытывать хоть какую-то радость от своего существования здесь, с Басыр.
Я переписывался с Вералгой, но, памятуя о её дружбе с Басыр, никогда не спрашивал ни слова об Арике и Аяе, но я знал, если бы что-то случилось, то я узнал бы. Все бы знали, благодаря принятому договору, мы знали друг о друге и о том, насколько мы все благополучны. Все были здоровы и эти годы, все жили там, куда отправились из Ариковой долины. Так что, если я поеду туда, к Арику, я застану их там обоих. Сколько раз мне хотелось нашептать какой-нибудь бабочке, до чего я тоскую, так, чтобы Аяя узнала об этом, так, чтобы знала. Я даже делал это, говорил птицам в небе, тем же бабочкам, но тут же просил молчать: «Нет-нет, не передавайте ничего Селенге-царице, не надо». Я думал, если Аяя узнает о том, как мне живётся в божественных белокаменных чертогах с Басыр, она ничем не сможет помочь, но ей будет больно. А зачем причинять боль тем, кого любишь? А я люблю её.
Так люблю так, что даже вспоминать, как мы были вместе с ней когда-то, было невыносимо. И особенно в сравнении с тем, как мы живём с Басыр. С Аяей, даже пока мы просто жили бок о бок много лет, то была одна жизнь на двоих, мы были очень близкими людьми, даже, когда не спали вместе, она знала и чувствовала всё, что было в моей душе, о чём я думаю, чего хочу, я всё чувствовал в ней. Даже до того, как мы стали по-настоящему мужем и женой. Это была совсем другая жизнь вернее, это была жизнь, а теперь какое-то тухлое существование червя, копошащегося в старом тюфяке, на котором померли тридцать три поколения старух
О том, что было, когда Аяя любила меня, я вообще думать не мог. Как не мог все те годы до нашей встречи перед нашествием Мировасора, не позволял себе и заставил себя закрыть на тысячу замков те воспоминания, потому что иначе я не мог бы не ненавидеть Арика и не желать отобрать Аяю. Но для меня это было тупиком, мучительным и опустошающим, потому что Аяя хочет быть с ним, не со мной
В этом ты, Эр, ошибся
Едва мы с Аяей остались снова вдвоём в наших горах, где таял снег и рассвет осветил окрестные вершины, Аяя, какая-то совсем новая, и будто непривычная мне, всё та же и вовсе не та, улыбнулась мягко и привычно той улыбкой, какую я знаю так хорошо, я притянул её к себе сразу за затылок, и поцеловал, жадно, будто хотел съесть Но я ничего не мог с собой поделать, я не был сейчас способен на нежность. Я не видел её столько времени, и все эти дни, и сей день особенно, мучительно терзался ревнивыми всполохами, ожигающими моё сердце то и дело, потому мой поцелуй был больше похож на укус.
Огнь Огниксмущённо смеясь, пошептала Аяя, чуть отстраняясь. Тонкая корона съехала и свалилась в размякший снег.
Но я лишь перехватил руки от её лица, от головки, к талии, прижимая к себе, сжал ягодицы, они снова появились у неё, пока она не была со мной, я прижал её, притискивая ближе к себе, как можно ближе, к животу, к члену. Я даже сквозь одежду хотел почувствовать, наконец, почувствовать её, её всю, не только видеть, ощущать оживший аромат, обогатившийся теперь какими-то новыми оттенками, но почувствовать её всем своим естеством, всем телом, кровью, свой пот смешать с её Сколько мы не были вместе, сколько? С того дня, как она пропала из Галилеи как я выдержал столько?