Я с удивлением смотрел на ученого. Живьем видел его впервые. Ауиниоан отрастил длинные белые волосы на подбородке, на голове и еще клочками в разных местах тела. Выглядело это довольно необычно, если не сказать отталкивающе. Но дело было не только в волосах. Что-то было в его облике нелюдское
- Не удивляйся, - улыбнулся ученый. - Понимаешь, когда всю жизнь изучаешь гордейцев, то волей не волей перенимаешь их черты. Вот я и вырастил бороду, собрал кожу в складки, потому что для древних гордейцев это символизирует возраст и мудрость. Да и вообще, иногда путаю, кто я. Представляешь, уже лет тридцать предпочитаю ходить ногами, а не мерцать! Даже по знакомой местности! Итак, ты хочешь узнать о гордейцах. Без ложной скромности скажу, что знаю о них больше, чем кто бы то ни было. Я составил несколько работ. Самую полную могу рассказать за какие-то четыре месяца. Готов?
- Нет, нет! - я отчаянно замотал головой. - Мне полная ни к чему!
- Всем ни к чему, - разочарованно сказал Ауиниоан. - Хорошо, есть краткий курс. Расскажу за неделю. Но не меньше!
- А можно просто краткую справку? - взмолился я. - Пожалуйста! Ну ни к чему мне запоминать о них все подряд. Ведь есть краткий обзор всех ваших трудов? На пару часиков.
- Нету! - буркнул Ауиниоан и сердито уселся под своим деревом.
- Должно быть. - Мне было жалко ученого. Может быть, в другое время я с удовольствием прослушал бы его. Потерпел бы недельку, но сейчас решается судьба моей любви, так что не до сантиментов. - У каждого настоящего ученого должно быть резюме его трудов. Или художественное эссе по теме
- Ну, у меня тоже есть, - нехотя признался Ауиниоан. - Только надоело, что даже если кто-то и приходит, то требует краткую справку, а ведь я жизнь положил, чтобы собрать о гордейцах все-все!
- Я понимаю, но
- Да я тоже понимаю, что забивать память информацией, которая никогда не понадобится Кстати, ты знаешь, что у гордейцев по-другому? Они запоминают только, когда Ладно, так и быть, дам тебе выжимку из всех моих работ. Четыре ну хорошо, три часа тебя устроит?
- Да-да, спасибо!
- Только учти, никаких справок по ходу давать не буду. Я тебе открою энциклопедию Залазь, покажу
Я сосредоточился и проник в память Ауиниоана. Почти везде стояли блоки разной жесткости, и только в одном месте было мягко. Полез туда.
"Я составлял ее всю жизнь, - услышал я внутри. - Это приложение к моим трудам. Правда, по объему превышающее сами труды. И, к сожалению, многие части энциклопедии мне самому еще не понятны. Я просто собираю все, что касается гордейцев и постепенно продумываю статьи ко всем словам и понятиям"
- Итак, я начинаю, - сказал ученый вслух. - Не прерывай меня. Незнакомых слов будет много, но ты сам выбрал художественный обзор, а не полноценную научную работу. Когда услышишь что-то незнакомое, сразу лезь в энциклопедию и сам находи объяснение, чтобы меня не прерывать. Понятно?
- Да. - Ничего нового в этом не было. Почти все ученые составляют энциклопедии у себя в памяти. А многие даже открывают свободный доступ любому уму извне.
Ауиниоан устроился поудобнее, зачем-то погладил себе волосы на подбородке и начал говорить:
- Когда-то, много-много поколений назад, наша планета была мертва. Ее сплошь покрывали мегаполисы из бетона, асфальта, пластика и стекла. Души людей тогда спали, ведь сложно раскрыться живому, когда вокруг одно лишь мертвое. Души спали, но люди действовали, ведь даже спящие души иногда ворочались и напоминали людям, что они хотят общаться, любить и дружить. И люди пытались приспособить мертвую среду, чтобы удовлетворить потребности души. Они создавали сотовые телефоны и компьютеры для общения, они выдумали деньги для того, чтобы заменить ими смысл жизни, а свободу они подменили социумом, работой и религией
Я слушал не очень внимательно, прекрасно зная, что в любом случае запомню все услышанное. Поэтому, едва Ауиниоан начал говорить, как я полез в энциклопедию. Его "художественное эссе" просто пестрело незнакомыми словами. Поначалу я добросовестно искал объяснение каждого непонятного слова: "мегаполис", "бетон", "асфальт", "стекло", "компьютеры", "деньги" Кое-что становилось понятно. Например, я с радостью узнал, как называется твердое покрытие на шоссе. На всякий случай заглянул и в статью "шоссе", чтобы убедиться - это та самая твердая дорожка, по которой мы с Линой ехали на машине
Но некоторые статьи, например, "деньги" или "компьютеры", изобиловали таким количеством ссылок на другие части энциклопедии, что вскоре я запутался и перестал понимать где что, не успевая за Ауиниоаном, в речи которого количество гордейских слов только увеличивалось!
- Сложно сказать, когда и почему это началось, - над соответствующими главами я еще работаю, - но все у большего количества людей стали просыпаться необычные по меркам того времени способности. Кто-то вдруг начал читать мысли других, кто-то левитировать, а кто-то даже научился любить. Подобное, я предполагаю, случалось и ранее, но редко, в единичных случаях. По некоторым очень древним источникам одно время тех гордейцев, что обладали людскими свойствами, преследовали и даже уничтожали. Данные очень древние, так что их достоверность я гарантировать не могу. Хочется надеяться, что это все-таки художественные преувеличения
Я быстренько глянул значение слова "уничтожали" и согласился с мнением ученого, что это явно преувеличение. Потом снова принялся за свое
Честно говоря, я уже давно перестал следить за смыслом того, что Ауиниоан говорил. Я разбирался с тем, что для меня было по-настоящему важно
Да, уже через полчаса я полностью запутался и прекратил носиться умом по ссылками энциклопедии. Сначала решил просто слушать, а разбираться с услышанным потом, но вдруг сообразил, что из всего знания о гордейцах мне нужно-то всего ничего!
И я тихонечко стал лазать по энциклопедии сам. Первым делом, статья "любовь".
"Любовь - счастье от слияние душ. Для гордейцев до великого преобразования (см. "Великое преобразование") любовь оставалась по большей части поэтическим и условным понятием. Ведь известно, что спящая душа не способна любить. Тем не менее, любовь - это одна из первичных потребностей души, поэтому даже в спящем состоянии она заставляла гордейцев искать самое себя. В результате большинство людей пытались заменить любовь суррогатом, мертвым ритуалом под названием секс (см. "Секс")"
Я перескочил по ссылке, не дочитывая статью про любовь. Тут для меня было мало нового, а вот незнакомое понятие
"Секс - механистический суррогат, подменяющий любовь. Своеобразный самообман гордейцев, призванный усыпить ворочающуюся душу (см. "Ворочающаяся душа", "Спящая душа", а также общую статью "Душа"). Секс представлял из себя взаимодействие тел с целью"
Я вдруг обмер, шокированный догадкой: "А ведь Лина под любовью подразумевала вот этот вот непонятный секс! Она же гордейка!"
Судорожно продолжил изучение статьи. В результате сложилось очень смутное представление об этом гордейском ритуале. А мне надо было знать точно! В конце было много ссылок, за которые и принялся.
"Техника секса - статья в разработке. См. одноименный раздел фильмотеки".
Что еще за?
"Фильмотека - раздел энциклопедии с документальными записями образов из жизни гордейцев на основе их фильмов. Авторизация входа?"
Требовалось ввести свое имя, чтобы войти в раздел. Я нерешительно задумался, посмотрел значение слова "фильм", потом все-таки отметил свое имя для авторизации
- Сотни и тысячи людей вдруг обретали неведомые до того способности. Они начали объединяться в специализированные социальные группы, как это принято у гордейцев. В одной из этих групп и родилась идей создать живую сферу. Они придумали деревья, кусты и траву Стой, Ауэамиаяум, ты зачем в фильмотеку полез?
- По картинкам проще понять некоторые вещи, - сказал я. - Не беспокойся, у меня очень быстрый ум, я успеваю
- Хорошо, - ученый открыл доступ и продолжал: - Первый эксперимент провалился, но вскоре посреди одного из городов раскинулся первый живой кусочек нового мира. Его назвали Парком Надежды. Энтузиасты выводили все новые и новые виды деревьев, которые
А я оказался в разделе памяти с гордейским названием "Фильмотека". Быстро нашел ссылку "Техника секса" и залез в нее. В ум пошли образы
Я долго не мог ничего понять. Люди в фильме мучились, потели и, похоже, страдали. Да, было видно, что всем плохо. Гордейцы пыхтели и пробовали разные позы, одинаково неудобные, а гордейки беспомощно строили гримасы, а иногда даже кричали, похоже, от боли и усталости. В чем смысл этих телодвижений? Неужели, все-таки запихнуть набухший атавизм в отверстие для сброса лишней жидкости Но зачем?!!
Я ошарашено походил по разделу фильмотеки, посвященному гордейской "любви", но везде было одно и то же.
Неужели именно этого хотела от меня Лина? Я прокрутил в памяти все, что произошло с того момента, как я вышел на шоссе и до того, как смерцал обратно в лес.
Да, похоже, именно этого Что ж, чего только не сделаешь ради любимой! Да, глупо, да, уродливо, но
И тут я поступил очень нехорошо по отношению к бедному Ауиниоану.
Выделил фантом, которого оставил вместо себя "слушать" ученого и кивать с умным видом, а сам смерцал в город, прямо домой к Лине
- Ого, ты откуда взялся, несостоявшийся любовничек? - сказала она, когда я появился прямо между ней и стеклом, на котором показывали фильмы!
- Я пришел, чтобы любить тебя! - сказал я. Схватил Лину и прижал к себе, как показывали в первой части "Техники секса", а дальше все было просто. Ментальная связь с Ауиниоаном оставалась, поэтому я последовательно воспроизводил разные части фильма, надеясь, что ничего не перепутаю в этом глупом ритуале. Неприятнее всего было с органом-атавизмом. Пришлось принудительно направить туда большую порцию крови, чтобы все было, как в энциклопедии. И Лине, похоже, все это начинало менее и менее нравиться. Если сначала она улыбалась и отпускала какие-то свои гордейские шуточки, то потом закрыла глаза и сжала зубы. Видимо, чтобы легче перетерпеть. Но с каждой минутой ей становилось хуже. Она стонала, а потом даже принялась царапать мне спину, видимо, желая высвободиться. Но я уже видел это в фильме, поэтому, едва не плача от жалости, продолжал жестокий ритуал, надеясь, что энциклопедия не врет, и я все делаю правильно
Наконец она обессилила и обмякла, а я с тоской думал, ну почему?!! Зачем я должен так издеваться над любимой женщиной, когда я хочу просто любить ее?!
На душе стало так тоскливо и муторно, что я не выдержал и смерцал в лес. В место, где предаюсь печали. Это небольшая рощица, там есть раскидистые деревья с ветвями, опускающимися прямо к земле. Из-за чего повсюду образуются своеобразные укромные шалашики. И большие и маленькие. Один такой я облюбовал для своего печального настроения. И каждый раз, когда оно начинало играть у меня внутри, оказывался среди листвы, ловя редкие солнечные блики, проникающие сквозь ветви.
Здесь было тихо. Только печальная кукушка, словно в унисон моему настроению, искала своих деток: "Ку-ку шка, ку-ку шка" Только здесь кукушки грустили именно так, в три слога. Когда я оказывался севернее, то слышал от них лишь двусложное "Ку-ку, ку-ку" И это было совсем не так печально.
Я свернулся калачиком на мягком мху и погрузился в печаль. Никогда она не была с таким сильным тоскливым оттенком. Печаль бывает разная: светлая, тихая, с искрами надежды и гулкая, словно камень, брошенный в пропасть Но никогда я не испытывал такой, как сегодня. Тоскливая и разрывающая сердце. И с жалостью к самому себе!
Так странно. Похоже, я все чаще начинаю жалеть о своей любви. Что может быть ужаснее и неправильнее?
Время шло, давление города уходило, и моя тоска растворялась вместе с ним. Я слушал кукушку и вскоре на сердце осталась только сильная-сильная грусть. И тогда сами собой стали слагаться стихи. Необычные, словно на двух языках, со множеством слов, что я узнал из энциклопедии Ауиниоана.
Пружинил мох и лист шуршал,
Среди деревьев луч играл,
И птичьих голосов невинный щебет
То здесь, то там таинственно звучал.
Мелькнул- пропал хвост белки на сосне,
Цветы лесные, радуясь росе,
Пьют сквозь нее искринки солнца,
Сияя в скромной красоте
Вдруг предо мной - дорога неземная,
Вся черная, вся ровная, прямая.
"Что это здесь? Откуда и зачем?" -
Подумал я, на черный путь вступая.
Он убегал куда-то вдаль, в тумане
В далекой дымке, словно на экране,
Лишь силуэты. Что же там такое?
И я пошел, не мысля об обмане.
Как хорошо идти! Как твердо, ровно.
Чеканю шаг, расправил плечи гордо
Но вдруг с тревогой замечаю,
Что все меняется невольно
Вместо деревьев выросли столбы,
И вместо солнца - жар из высоты,
А пенье птиц - гуденье в проводах,
Исчезли вовсе белки и цветы
Тревога сжала сердце Что случилось?
Я шаг ускорил. Дымка опустилась,
И я вошел в лес камня и бетона
Мне никогда б такое не приснилось!
Шум, грохот, крики, ругань, смрад
Коробки серые, пустых глазниц парад.
Вокруг лишь люди, люди, люди
Несутся, в точку уперевши взгляд
Я остановился, чувствуя что-то странное в появляющихся строчках. Повторил про себя уже сочиненное и вдруг понял: в последних строках я назвал гордейцев людьми!
Что ж, в каком-то смысле это правильно. Ведь, если верить Ауиниоану, мы произошли от них. Хотя сам я всегда думал, что мы - это две близкие, но все же различные расы. Интересно, почему кто-то не смог стать человеком? Почему кто-то остался на предыдущей эволюционной ступеньке? Так жалко их Неужели это неизлечимо? Вот бы узнать
И тут я вспомнил, что бедный Ауиниоан до сих пор читает лекцию моему фантому! Стало так стыдно, что я покраснел и не сразу заместил фантом, а сначала полноценно подключился к нему и с облегчением узнал, что ученый не заметил подмены. Тогда я осторожно смерцал в фантом и, как ни в чем не бывало, продолжил слушать лектора, одновременно впитывая то, что успел накопить ментальный блок фантома.
- Ну вот и все, - через какие-то полчаса сказал Ауиниоан. - На этом краткий обзор завершен. Хорошо, что ты вернулся хотя бы к концу - Старик посмотрел на меня сердито.
- Я - Мне было так неловко, что даже подходящих мыслей не находилось, не говоря уж о словах.
- И я бы очень обиделся и не стал бы с тобой разговаривать, если бы не догадался проследить, куда ты смерцал. - У меня перехватило дыхание. - Кстати, потренируйся с фантомами, а то ты мне такую фигню, прости за выражение, оставил, что она стала через пять минут распадаться, и мне самому пришлось ее подпитывать, чтобы ты ничего не заметил и продолжал свои дела в городе
- Я я - Мне почему-то тоже хотелось рассердиться, но не получилось. Видимо, грусть и тоска все еще владели моим сердцем, не оставляя простора для других чувств. - И как ты думаешь, я все правильно делал?
В конце концов, очень хотелось с кем-то посоветоваться, поделиться, а кто еще мог лучше ответить на мои вопросы, как не специалист по гордейцам?
- Откуда же я знаю? Я ученый, а не практик. Судя по фильмотеке и некоторым частям энциклопедии, все правильно. Хотя еще бы посмотреть на реакцию той гордейки. Зря ты так поспешно оттуда смерцал. Мог бы хоть фантом оставить
- Не до этого было, - вздохнул я.
- Да вижу, - буркнул Ауиниоан. - Я хоть и закрылся, но даже сквозь блок от тебя такой тоской веет, что сам сейчас заплачу.
- А твое мнение обо всем, в целом? Ну, как бы
- Хочешь мое мнение? Зря ты полюбил гордейку. Да и полюбил ли? Подумай, может это просто жалость, которая иногда так похожа на любовь? Если да, то жалей себе на здоровье, я и сам их иногда жалею, хоть и специалист, а любовь найди в сердце людицы
- Друзья тоже так говорят. - Я грустно улыбнулся. - Но самое страшное, такие мысли все чаще стали появляться и у меня самого. Да, жалость есть, но если бы только она одна!
- Тогда - Ауиниоан вдруг задумался. Я не стал закрываться, хотя почувствовал, что ученый залез ко мне в память. - Тогда будь предан своей любви до конца. Ты же человек! Пусть так случилось, что твоя любовь никогда не станет полной, никогда не раскроется со всех сторон, но ведь в этом тоже что-то есть Бывает, любящий человек теряет свою людицу. И вся его жизнь становится грустью и воспоминаниями Понимаешь, о чем я?
- Да, любовь принимают, какие бы внешние условия ни были.
- Я не совсем об этом. - Ауиниоан замолчал и, казалось, снова о чем-то серьезно задумался. - Хотя и об этом тоже. Но главное, что я хочу сказать: есть много историй любви, которые гораздо печальнее твоей. Потому что нет печальнее любви, в которой нет надежды. А у тебя она есть
- Есть? А мне кажется, что мне тяжелее, чем даже потерявшим свою людицу! Потому что им остается только смириться и любить воспоминания, а у меня! У меня вроде бы и надежда есть, и сердце, в котором я нашел свою любовь, живет и бьется, но при этом все так безнадежно
- Люби, как можешь. Давай то, что можешь дать. Что я могу еще сказать? - торжественно сказал Ауиниоан и вдруг перешел на мысли. - "Жаль, что гордейцы совсем не умеют общаться внутри. Тебе даже просто связаться будет сложно"
"Да нет, связаться можно. У них там вместо всего настоящего придуманы разные штуковины: вместо мерцания - машины, а вместо общения - вот такие палочки"
Я показал Ауиниоану "мобильник".
- О, а я думаю, что у тебя за гордейская побрякушка, - заинтересовался ученый. - Дай-ка посмотрю, а то я только теоретически о мобильной связи знаю, а вблизи никогда не видел.
Он увлеченно стал вертеть в руках подарок моей Лины.
- Только она больше даже через него со мной не связывается, - грустно сказал я. - Наверное, я все же что-то сделал неправильно
- Да ты просто далеко от города, вот он и не работает. У них ограничение по расстоянию
- Да?! Точно, она что-то такое говорила. А если она за это время хотела со мной связаться? - Я заволновался.
- Если ты не в зоне приема, то у нее не получилось. - Ауиниоан, похоже, уже разобрался с устройством, после чего сразу потерял к нему интерес. Протянул мне.
Я с любовью взял подарок Лины.
- Знаю место, где он работает, - сказал я и смерцал туда.
"Ты приходи иногда ко мне, а? - раздался внутри просительный голос Ауиниоана. - На моей памяти ты единственный, кто так серьезно заинтересовался гордейцами. И, похоже, твоя история еще не закончена Или можно я к тебе сам буду периодически заглядывать за новостями?"
"Можно, - разрешил я, - только не слишком часто" После чего закрылся и с нетерпением уставился на мобильник.
Вдруг он издал какой-то странный звук, прямоугольное окошечко засветилось, а потом что-то появилось. Такими же значками, как у Лины на "бэйджике". Потом еще раз прозвучала короткая мелодия, и снова какой-то текст появился.
Я так разволновался, что не сразу сообразил смерцать к Ауиниоану и попросить прочитать. Наверняка, он знает письменный язык гордейцев. Когда эта мысль пришла в голову, и я уже сосредоточился на деревьях, под которыми обитал ученый, как мобильник заиграл длинную, уже знакомую мелодию. Сердце забилось восторгом, и я немедленно нажал кнопку с зеленым пятнышком.
- О, надо же! Эй, котик, ты куда девался?! Сам додумался в зону досягаемости перескочить? Ну, ты герой! Я тебе уже битый час названиваю, даже СМС послала, как дура. Потом сообразила, что ты все равно читать не умеешь
Любимый голос. Я почувствовал, как внутри начинает петь. Хотелось взлететь высоко в небо и окутать любимую осязаемой радугой.
- Ну, давай, докладывай, чего так быстро смотался, не понравилось что ли?
- А тебе? - едва сумев вернуться из вышины, спросил я.
- Класс! - рассмеялась Лина. - Для первого раза, так вообще супер. Для твоего первого раза, я имею ввиду. Так долго и, как бы это выразиться дотошно что ли Ты сам-то кончил?
- Что? Кого?
- А, да что я спрашиваю, - почему-то расхохоталась она. - У тебя же это атавизм! В общем, котяра, ты мне нравишься, честное слово. Давай договоримся, что ты иногда будешь приходить в гости. Вместе с атавизмом, понятное дело.
- Сейчас - я обрадовался и собрался тут же смерцать к Лине домой.
- Эй-эй! Только не сейчас, скороход ты мой. Это ты там без дела слоняешься по лесам целыми днями. А у меня дела, обязанности, работа Короче, давай завтра вечером. Я пораньше приду, романтику какую-нибудь устроим, раз тебе без нее не в кайф. Тогда и прилетай. Только, прошу любезно, не появляйся больше между мной и теликом, как в прошлый раз. А то я чуть не обделалась, честное слово Где-нибудь на кухне или в углу комнаты появляйся, что ли
- Мы завтра встретимся?!
- О, понятливый Да, завтра. Вечером. Вечер, это когда солнце уже не светит. Понятно?
- Да.
- Вот и ладненько. Тогда пока, котяра мой лесной! Буду ждать с нетерпением
Голос пропал. И сразу тихая светлая грусть пришла на место радости. Но я был счастлив! Главное не думать о том, что Ощущать грусть от того, что голос пропал, и настала разлука с любимой, переживать недавний разговор и отголоски радости, предвкушать встречу Главное не думать. Просто переживать и ощущать. Не думать
* * *
Мы гуляли с Уэдом и Даной у реки. То садились и смотрели на воду, а то ходили по песчаному берегу и разговаривали. Нам всем троим нравилось слушать журчание воды, поэтому говорили в основном молча, несмотря на то, что последнее время из-за частых встреч с любимой, я и с друзьями то и дело начинал общаться вслух
Уэд больше не уговаривал меня забыть о Лине и не говорил о жалости. Они с Даной смирились и приняли мой выбор, и теперь называли Лину "твоя любимая", и говорили о ней, как о людице.
Полная версия повести: