И горничные тоже? распахнув удивленно глаза, спросила я.
Нет, горничные получают хорошую стажировку здесь, ответила она, притрагиваясь своей худенькой рукой к маленькой жемчужной сережке. Это касается старших менеджеров, крупье, администраторов и официантов. Шеф-повар у нас, кстати, итальянец. У нас три ресторанас итальянской, французской и восточной кухней.
Я вдруг приуныла. Мне стало казаться, что я зашла не по адресу. Похоже, что даже горничные в этом отеле должны быть образованными и неординарными.
Какое у вас образование?
Я учусь на последнем курсе экономического университета, без особого энтузиазма ответила я.
Не можете устроиться по специальности, потому что не берут без прописки и опыта работы? догадалась она. Очевидно, когда-то она была в схожей ситуации.
Так и есть, неохотно призналась я.
Да, без связей в этом мире пробиться чрезвычайно сложно, умудренная, очевидно, личным опытом, сказала она, участливо глядя на меня. Но упорство, целеустремленность и сила воли делают свое дело, иначе меня бы здесь не было, подмигнув мне, добавила она. Надеюсь, со временем и у вас все получится.
Мне тоже хочется в это верить, осторожно произнесла я.
Наталья Викторовна вдруг встала из-за стола и принялась расхаживать по кабинету, заложив руки за спину. Неподалеку находилось еще два стола, но они пустовали.
Я вижу, вы здравомыслящий человек, у вас есть опыт работы, без пяти минут образование, хорошие манеры, а как насчет иностранных языков? поинтересовалась она.
Я хорошо владею французским и довольно сносно английским языком.
Что же, думаю, этого будет более чем достаточно, благосклонно сказала она, присаживаясь за свой стол. В остальном же мы вас подучим, если что
Так вы берете меня на работу? с радостью спросила я.
Наталья Викторовна, склонившись к компьютеру, задумчиво почесала высокий белый лоб и уклончиво ответила:
Вам придется подождать еще немного. Дело в том, что после вас у меня назначено еще одно собеседование, и я не могу его проигнорировать.
И тут, словно в подтверждение ее слов в дверь настойчиво постучали.
Войдите! крикнула она.
В кабинет протиснулась высокая светловолосая девушка в коротком персиковом платье. На смуглом лице яркими сапфирами синели большие глаза, обрамленные каймой длинных черных ресниц. Следом за ней вошла моложавая светловолосая женщина в кружевном темно-зеленом платье, лет сорока-сорока пяти. В руках она держала бежевый клатч. Неужели и она претендовала на должность горничной? Тогда у меня не одна, а две конкурентки и это усложняло дело. Обе они учтиво поздоровались и подошли к столу. Я хотела встать со стула и уступить им место, а затем выйти из кабинета, но Наталья Викторовна вдруг опустила бегло мне руку на плечо, делая знак, чтобы я сидела смирно.
Вы, Светлана? спросила она не без удивления у светловолосой девушки.
Да, подтвердила она, бесцеремонно разглядывая меня. Очевидно, что мой скромный наряд, состоящий из серых джинсов и клетчатой рубашки, ее совсем не впечатлил. Она была из разряда тех людей, которым был важен лишь внешний лоск. Такие люди не заглядывали пытливо в душу, пытаясь определить характер и привычки человека, для них значима лишь респектабельная внешняя оболочка. Содержание и душа для них, пустой звук, не стоящая внимания деталь, которую они безжалостно отмели на обочину своей жизни, словно никчемный мусор. Интересно, догадалась ли она о том, что я являюсь ее соперницей? У нее была красивая броская внешность, которая нагло, без оглядки кидалась в глаза любому. Жеманный и поверхностный взгляд выдавал в ней избалованную и легкомысленную натуру. Откинув изящным жестом за плечи свои длинные светло-русые волосы, которые блестели, словно спелая пшеница на солнце, она принялась рассказывать менеджеру о том, что ей девятнадцать лет и что она учиться заочно на третьем курсе художественного университета по специальности «дизайнер одежды».
Она самая лучшая студентка на курсе! похвалила девушку женщина в зеленом платье, которая стояла у стены и смотрела, не отрываясь на Наталью Викторовну.
Вы, ее мать? сообразила менеджер.
Да! с гордостью подтвердила она.
Но нам не нужны дизайнеры одежды, иронично сказала Наталья Викторовна.
Нет-нет, замотала головой девушка. Я претендую на должность горничной, пояснила она.
Думаете, потянете такую работу? прищурив хитро глаза, спросила Наталья Викторовна, разглядывая ее длинные перламутровые ногти.
Конечно! с уверенностью ответила вместо дочери мать.
Я же не у вас спрашиваю, недовольно сказала менеджер.
Я согласна работать, с энтузиазмом произнесла девушка. Скажите, пожалуйста, какая длина каблука должна быть при уборке номеров? вдруг спросила она.
Наталья Викторовна, злорадно ухмыльнувшись, ответила строго:
Каблук не уместен на такой работе! И такие длинные ногти, кстати, тоже. Они, уж поверьте мне, обломаются все в первый же рабочий день. Думаю, нет смысла вести далее этот пустой разговор! от ее холодной сдержанности не осталось и следа. Ее черные глаза блеснули таким недобрым огнем, что даже я испугалась, не говоря уже о девушке, которая вжала голову в плечи. Возможно, вы ошибочно решили, что наши горничные ходят неспешно по номерам и смахивают пыль пушистым веничком, а в свободное время кокетничают с богатыми постояльцами? Поверьте мне, ничего подобного. Здесь горничная пашет как лошадь! не унималась она. Моим бедным девочкам иногда даже некогда пообедать, не говоря уже о том, чтобы сделать перерыв для отдыха!
Мать с дочерью, безмолвно хлопая длинными ресницами, выскочили из кабинета, словно ошпаренные, не выдержав такого неожиданного бичевания. И не успела за ними закрыться дверь, как Наталья Викторовна выкрикнула мне:
Вы приняты!
Так в одно мгновенье я обошла свою незадачливую соперницу, не приложив при этом никаких особых усилий.
Надо же, привела дочь на выданье! немного успокоившись, она не выдержала и рассмеялась. И такое ведь не в первый раз происходит! Но чтобы девица притащилась с матерью: это впервые. Документы у вас с собой?
Да, конечно.
Тогда идите сейчас к Харитоненко, начальнику охраны, он находится в соседнем кабинете. У вас он возьмет все данные, затем проверит их в течение нескольких дней. Не бойтесь, это стандартная процедура для всех, пояснила она, чтобы исключить попадание в отель всяких подозрительных лиц. Потом идите спокойно домой и ждите звонка, чтобы выйти на стажировку. Обычно это занимает два-три дня, не более удачи вам! она сердечно пожала мне руку. Работа хоть и тяжелая, но зарплата вполне достойная. Я ведь тоже когда-то начинала простой горничной.
Спасибо большое! я попрощалась и окрыленная вышла из кабинета. В очередной раз я убедилась в том, что нашей жизнью повелевают вот такие маленькие и заурядные на первый взгляд, но такие значимые впоследствии случайности. Если бы вместо этой пустоголовой девицы пришла какая-нибудь работящая девушка с пятилетним опытом работы в отеле, возможно, с хорошей рекомендацией от знакомых, то у меня не было бы шансов и мне снова бы пришлось искать работу.
Все препятствия, которые стали у меня на пути, рассыпались в прах, как по мановению волшебной палочки. Казалось, что все пути вели меня в этот отель, и даже если бы я спасовала и от испуга решила бы поменять маршрут, мне не удалось бы это. Меня словно вела незримая сила, ведь очутившись здесь, я почувствовала себя дома. Надо мною раскинулась невидимая аркада, сотканная из везения и удачи, будто подкова на счастье. Но так ли верно было мое внутренне убеждение в том, что в этих стенах со мной будет все хорошо? Этого я, как и любой другой человек на моем месте, не могла предугадать. Дороги судьбы бывают слишком извилистыми. Иногда за кажущимся спокойствием, удачей и благополучием скрывается опасная непредсказуемость, которая в одно мгновенье готова ввергнуть тебя в пучину страшных испытаний и лишений.
12 мая, 2006 г.
Прошло ровно пять лет с тех пор, как я поступила в экономический университет в городе К. Приезжая сюда два-три раза в год на очередную сессию, я сначала и не помышляла о том, чтобы жить здесь постоянно. Но в моем маленьком провинциальном городе, пронизанном безысходностью и повальной безработицей, у меня не было ни малейшего шанса на то, что я смогу найти работу, способную обеспечить мне нормальное, а не полуголодное существование. Полгода назад я собрала чемоданы и подалась в К. пытать счастья. Родители полностью поддержали меня, желая для меня лучшей участи. Нет, я не витала в облаках, понимая, что если и достигну каких-либо успехов в К., то достанется мне это ценою великих усилий и с помощью несгибаемой воли, ведь я не обладала какими либо особыми талантами, которые можно было бы развивать и совершенствовать. По поводу наличия силы воли у меня были некоторые сомнения, но все же, я всегда после неудач и поражений стремилась, пусть и не сразу, вставать и идти дальше, каждый раз находя новую мотивацию, пропитанную непонятно откуда взявшимся энтузиазмом.
Когда я в октябре приехала с вещами в К., этот город встретил меня шквальным ветром и ледяным дождем. Не очень дружелюбное приветствие. Пока я, выскочив с электрички, добежала до вокзала, я успела промокнуть до нитки. Очутившись внутри, я в очередной раз отметила про себя, что этот старый железнодорожный вокзал, что снаружи, что внутри, напоминает монументальный особняк. Я присела на сиденье в зале ожидания и осмотрелась по сторонам. На высоких потолках висели огромные хрустальные люстры, а стены были украшены растительными орнаментами в виде ветвей плетущегося винограда и маскаронов, выпуклых лепных орнаментов в виде ангелочков, свидетелей былого, во взгляде которых было скрыто много тайн и загадок. Являясь частью вековой истории, они были пропитаны мудростью прожитых лет. Трещины на них, словно раны, безмолвно кричали людям о прежних испытаниях и лишениях в годы революции и войны. Они с нескрываемым укором смотрели на современный урбанистический ресторан, в котором доминировали строгие четкие линии и скучали по тем временам, когда модерн преобладал во всей архитектуре вокзала. За рестораном находился главный холл вокзала, украшенный греческими колоннами, далее шла широкая лестница с белоснежной балюстрадой, которая поднимала свои массивные ступени ко второму этажу. На втором этаже, который был, не менее живописен, чем первый, располагался еще один зал ожидания, камеры для хранения багажа и небольшое симпатичное кафе, славившееся на весь город своими вкусными пирожными. Для меня было священной традицией, каждый раз, приезжая в К., бродить по вокзалу, в котором я чувствовала дыхание прошлого века и слушать безмолвную, на первый взгляд, и неординарную историю сотен тысяч людей, вот уже сто лет переступающих порог этого временного пристанища. Оно милостиво помогало им достичь пункта назначения, к которому они так стремились в беспрестанном хаосе жизни.
Я любила наблюдать за людьми, которые вечно суетились у многочисленных касс, возле кафе и в зале ожидания. Вокзал кипел как улей: кто-то приезжал, кто-то уезжал, кто-то подолгу сидел с сонным видом в зале ожидания и нетерпеливо смотрел на большие круглые часы, висящие на стене почти что под потолком. Но в тот день мне было не до прогулок и наблюдений. Отдохнув на скамейке пять минут, я подошла к газетному киоску и купила газету с объявлениями. Отыскав заголовок «Сдам однокомнатную квартиру», я начала внимательно изучать этот раздел. Заинтересовавшись несколькими объявлениями, я подчеркнула их авторучкой и тут же, не теряя времени, достала из сумки мобильный и принялась звонить по указанным номерам телефона. Все квартиры находились на окраине города, так как на жилье в респектабельном центре у меня вряд ли хватило бы денег.
Алло, это кто еще? по первому набранному номеру мне ответил раздраженный и сонный мужской голос.
Здравствуйте, извините за беспокойство, это вы сдаете однокомнатную квартиру? спросила я, нервничая. Казалось, телефон вот-вот выпадет из моих дрожащих рук.
Да, это я сдаю а сколько вам лет, девушка?
Мне двадцать один год, я хочу снять квартиру на длительный срок. Скажите, пожалуйста, какая будет оплата за месяц?
Вы замужем, дети есть? проигнорировав мой вопрос, поинтересовался мужчина.
Нет, я не замужем, детей нет, насторожившись, ответила я.
Девушка, а вы симпатичная? лукаво спросил голос по ту сторону.
Я тут же повесила трубку и с эмоциями перечеркивала авторучкой это объявление до тех пор, пока в газете не образовалась дыра. Позвонив по следующему номеру, я выяснила, что хозяйка квартиры требует слишком высокую оплату, мотивируя это тем, что все комнаты полностью обставлены мебелью, к тому же она недавно сделала в квартире ремонт. Но мне все это было не по карману. Позвонив по третьему номеру, я выяснила, что квартира без особых удобств, но «жить можно» именно так выразилась хозяйка квартиры. Цена была для меня приемлемой, к тому же женщина требовала плату на месяц вперед, а не на два, как остальные. Я рассказала немного о себе, а от нее узнала, что эта квартира принадлежит ее сыну, который работает на Севере. Она же присматривает за квартирой, живя в соседнем подъезде. Я договорилась с ней о том, что посмотрю квартиру через час: именно столько времени мне необходимо было для того, чтобы успеть добраться на общественном транспорте до этого отдаленного района и если меня все устроит, то сразу и вселюсь, она с радостью согласилась.
Выйдя на улицу с двумя массивными чемоданами, я подошла к автобусной остановке и стала ждать свой маршрут. С транспортом в этом большом городе проблем не было, и уже через пять минут я сидела у окна в просторном фиолетовом автобусе. Обогнув кольцо, он помчал нас мимо высотных бизнес-центров, старинных дворянских особняков, которые теперь были преобразованы в музеи и административные здания и парков, в которых все еще цвели розы. Несмотря на хмурую дождливую погоду и опадающую с разноцветных деревьев листву, город К. был ухожен и притягателен. Со скверов и многочисленных аккуратных аллей через окно автобуса на меня смотрели обширные клумбы с пестрыми астрами и хризантемами, которые всеми силами старались вытеснить пасмурную серость из города, как неуместную хозяйку. Некоторые летние кафе до сих пор работали, бойкотируя надвигающийся холод и мрак. И они, на мое удивление, не пустовали. Но, чем дальше я ехала, тем невзрачнее становился пейзаж за окном. Больше не было ни торговых центров, ни дворцов, ни ухоженных парков, лишь изредка попадались небольшие скверы, на которых скудно цвели прижатые к земле и перемешанные с пожухлой травой истрепанные бархатцы. Стало понятным: я уже была на северной окраине города. Она так отличалась от той живописной окраины, облюбованной богачами, где находился мой отель: это была окраина, где издавна жила беднота этого города.
Водитель высадил меня у полуразвалившейся автобусной остановки, на которой спал грязный бомж, прикрывшийся картоном, словно одеялом. «Хорошее начало» подумала я, разглядывая неказистые трехэтажные дома невзрачного серого цвета, которые, казалось, ветер подует, и рассыплются, словно столетний прах. Найдя нужный дом, я зашла в подъезд. Поднимаясь вверх по лестнице, я заметила на площадке между первым и вторым этажами почтовые ящики, которые были утыканы веером неоплаченных квитанций за квартплату. Их было так много, что часть из них выпала и беспорядочно валялась на полу. «Похоже, жители этого дома не могут похвастаться высокой платежеспособностью» промелькнуло у меня в голове. В подъезде было довольно темно: вместо стекол, на маленьких окошках торчала фанера. Все стены были разрисованы грубой нецензурной бранью. На втором этаже возле первой двери кто-то любовно вывел коричневой краской: «Чтоб ты сдох». Эта надпись соседствовала с четырьмя восклицательными знаками, которые зрительно увеличивали объем гнева незадачливого писателя. Краска была совсем свежей, еще не высохла. Наверное, хозяин квартиры еще не успел увидеть столь поэтическое пожелание в свой адрес.
Поднявшись на третий этаж, я нашла нужную дверь и постучала в нее. Через минуту дверь неспешно отворилась и на пороге предстала пожилая тучная женщина довольно высокого роста, немного сутулая, с копной кучерявых седых волос, которые упрямо выбивались из-под шелкового синего платка. На ней был махровый темно-зеленый халат и домашние тапочки бежевого цвета. Она приветливым кивком головы пригласила меня в квартиру. Живыми и пытливыми серыми глазами она с любопытством обшаривала меня с ног до головы, пытаясь определить, что я такое. Наверное, у меня был нелепый вид: мокрый плащ прилипал к телу, короткие золотисто-каштановые волосы влажными завитками, как упрямый плющ, лезли в глаза и налипали на щеки, ботинки промокли насквозь, неприятно чавкая при каждом моем шаге. В большом квадратном зеркале без рамы, висящим в коридоре, я увидела, что моя тушь потекла, словно маленькие ручейки, по бледному лицу, придавая ему комический вид.
Вы, я вижу, совсем промокли! сочувственно произнесла она грубоватым голосом. Может, вам горячего чаю приготовить?
Нет, не стоит, покачала я головой.
Она, пожав плечами, сказала:
Тогда, проходите в комнату, осмотритесь меня, кстати, зовут Ирина Петровна, а вас как?