Сакариас ТопелиусСказки морского короля
Кувшинкадочь Водяного
Бывал ли ты как-нибудь летом у маленького островка, где чудные березы качаются на ветру? Где вода так прозрачна, так прозрачна, что видно, как уклейки плавают на белом песчаном дне? Если ты бывал там, то наверняка видел большой серый скалистый утес у берега, а у подножья его белую Кувшинку, которая каждый вечер смыкает венчик своих лепестков под зелеными листочками. Многие полагали, что Кувшинка была обручена с Солнцем, так как каждое утро она, такая бело-снежная и невинная, снова открывала свой ясный цветочный глазок навстречу солнечному сиянию, струившемуся с небес. Но Кувшинка не была столь самонадеянна и вовсе не мечтала о таком знатном суженом, как Солнце, стоявшем неизмеримо высоко по сравнению с ней, а кроме того, Солнце ведь было куда старше ее! И Кувшинка не осмеливалась даже назвать его крестным отцом.
Нет, Кувшинка очень подружилась со Стволом Юной Березки, росшей близ берега и склонявшей свои длинные кудри над гладью вод, где плавала, не отрываясь и не уплывая далеко от своего корня, белоснежная Кувшинка.
Кувшинка была не только красива, но и добра, и нежна, и кротка. Поэтому все ее любили, и так уж случилось, что у нее объявилось множество жениховцелая армия! Неподалеку поднимались заросли тростника, и один из них всегда кланялся ей, стоило лишь ветерку пронестись над водой.
Ваш покорнейший слуга!говорил ей Тростник, кланяясь так низко, что верхушка его почти касалась водной глади.
Но Кувшинке не по душе была подобная смиренность, зависевшая лишь от наклона спины, ведь она заметила, что Тростник порой бывал крайне высокомерен и заносчив с мелкими плотичками, что плавали вокруг него, выполняя свои пируэты на солнечном свету.
Был там и еще один женихс более неподатливой спиной,врытый у берега Столб, к которому старый рыбак обычно привязывал свои сети, чтобы волны не смыли их. Столб стоял всегда прямо, словно аршин проглотил, и никогда никому не уступал дороги, будь то люди или животные. Он постоянно перебранивался с любым, кто осмеливался слишком близко подойти к нему. Кувшинке это было не по нраву, ведь, кроткая и нежная, она неохотно вступала с кем-либо в спор, даже со старым ботом, которому случалось проплывать над нею.
Третьим женихом был сам большой Скалистый Утес, звавшийся еще Межевой Знак, поскольку там, где он стоял, проходила межа, или граница, меж двумя селениями.
В прекрасные солнечные дни Межевой Знак, разглядывая Кувшинку, прогревался насквозь, до самой глубины своего каменного сердца. Но был Скалистый Утес так ужасно стар, ему перевалило за шесть тысяч лет, да и все его трещины и расселины мхом проросли! Кувшинка испытывала глубокое почтение к Межевому Знаку, но это вовсе не значило, что ей хотелось выйти за него замуж. В этом случае ее почтение зашло бы слишком далеко.
Короче говоря, Кувшинке скорее нравился стройный Ствол Юной Березки с кудрявыми ветвями, дружески кивавший ей всякий раз, когда он отражался в воде. Но это происходило, пожалуй, даже слишком часто, потому как Березовый Ствол почти все время видел свое собственное отражение в воде рядом с беленькой Кувшинкой, своей маленькой красавицей.
Совсем забыл вам сказать, кто же, собственно говоря, была Кувшинка. А была онасамое меньшое и самое любимое дитя старого Водяного. Когда Кувшинка была еще ребенком, Водяной часто качал ее на руках, а еще чаще сажал на свое широкое плечо, выплывая из морской бездны наверх, в прозрачные утренние волны. А потом наступал вечер, Солнце садилось в море, Кувшинка укрывала свою беленькую головку под листьями, и старый Водяной пел ей свои песни, а она едва покачивалась на волнах, пока глазки ее не смыкались и ей не начинали сниться светлые летние сны обо всем самом прекрасном в мире.
Не подходи ко мне слишком близко, ты, старое морское чудище, привидение ты этакое,ворчал Столб на Водяного.
Но Тростник, всегда готовый подольститься к знати, сгибаясь в изысканнейших поклонах, шептал:
Ваш нижайший слуга, милостивый государь! Ваш покорнейший слуга!
Не обращай внимания на этих болванов,советовал Скалистый Утес Водяному, они ведь были старыми знакомцами.Можешь перенести свою малютку-дочь ко мне наверх, она будет тут как сыр в масле кататься!обещал он.
Нет! Вы только послушайте!воскликнул как-то Водяной и расхохотался так, что вода забурлила вокруг его бороды.Да, только этого не хваталоперенести мой беленький цветочек в твое мшистое логово!
Ну-ну!проворчал Скалистый Утес.Какое это имеет значение, коли мне несколько тысяч лет отроду? Я, по крайней мере, в зрелом возрасте, крепко стою на ногах и не унесусь прочь при легком дуновении ветерка, как некоторые
Нет,возразил Водяной,брось ты эти фантазии и останемся по-прежнему друзьями.
Но Скалистый Утес, Столб и Тростник вбили себе однажды в голову, что один из них непременно женится на белой Кувшинке.
Как-то ночью Скалистый Утес взял да и разбудил молодой и задорный Юго-Западный Ветер, что улегся спать у самого его подножья, и сказал ему:
Раз я дал тебе пристанище на ночь, то будет только справедливо, если ты окажешь мне услугу.
Какую такую услугу?спросил Юго-Западный Ветер.
А вот какую! Когда солнце утром взойдет, дуй изо всех сил, чтобы сдуть и опрокинуть зеленый Березовый Ствол здесь, у берега. Ведь это из-за него Кувшинка никогда и ни за что на свете не пожелает стать моей женой!
Ладно!согласился Юго-Западный Ветер.Я сокрушал, словно спички, кедры и пальмы, так почему бы мне не сокрушить маленький ничтожный Березовый Ствол?
Тростник же, в свою очередь, заговорил с блестящей морской волной, чуть подернутой сонной зыбью в проливе.
Ваш покорнейший слуга, милостивый Морской Вал,молвил он.Будьте добры, окажите мне мимоходом маленькую услугу!
Ну, какую еще услугу?зевнул Морской Вал.
Будьте добры, нахлыньте здесь поблизости на берег да опрокиньте там Березовый Ствол. Это из-за него Кувшинка никогда и ни за что на свете не пожелает стать моей женой!
Ладно!согласился Морской Вал.Я смывал с лица земли леса и города, для меня это мелочьснести прочь какой-то березовый росток. Однако же сейчас я желаю спать, подождем с этим до утра!
Столб тоже затаил зло против Березового Ствола и стал задираться с рыбаком, привязывавшим как раз в тот же вечер к нему, Столбу, свою сеть.
Эй ты, Позорный Столб,рассерженно спросил рыбак,никак ты собираешься разорвать мою сеть?
Разве я виноват, что я такой сучковатый?спросил Столб.Здесь рядом стоит Березовый Ствол, может, он больше подойдет тебе? А впрочем, сруби его завтра утром и брось в море.
Пожалуй, ты прав,ответил рыбак.Подумаю об этом деле завтра утром.
Так прошел вечер, наступила ночь, и Кувшинка вновь сомкнула свои белые лепестки. Крона Березового Ствола еще больше позеленела от восторга, любуясь цветком в нежных и прекрасных августовских сумерках. Никого из них ничуть не мучили предчувствия какой-либо беды, а Кувшинка спала, будто послушное дитя. Большая желтая Бабочка, услыхавшая нечаянно, что задумали Скалистый Утес, Тростник и Столб, опечаленно шелестела крылышками, летая вокруг Березового Ствола, но тот ничего не заметил. Он был занят совершенно другим, умываясь в росе и думая лишь о том, чтобы стать по-настоящему стройным и красивым к тому часу, когда Кувшинка снова откроет свои невинные цветочные глазки.
Спустя недолгое время на северо-востоке показалась алая полоска зари, и вся окрестность осветилась ее сиянием. Алая полоска становилась все ярче, пока вся северная и восточная сторона неба не запылали, как на пожаре, а тучи, казалось, извергали огонь.
Рыбак проснулся и выглянул в окошко своей хижины.
Ага!удивленно воскликнул он.Быть нынче буре! Поспешу-ка я лучше да приберу сеть!
Но вокруг было еще спокойно, да так спокойно, что зеленые кудри на кроне Березового Ствола даже не шелохнулись на свежем утреннем воздухе. Кувшинка начала раскрывать свои сомкнутые вечером лепестки и, открыв еще сонные глазки, поздоровалась, пожелав доброго утра Березовому Стволу. Никогда не видела она его столь прекрасным и сильным, и никогда тот не видел ее столь милой и прелестной. Они были рады и счастливы; как раз в этот самый миг из-за алой тучи вынырнуло ввысь Солнце и, благословляя, взглянуло на них, счастливых своим юным невинным счастьем в этот ранний утренний час.
Но тут Скалистый Утес нетерпеливо встряхнул своего ночного гостябуйный Юго-Западный Ветер, что храпел в мягкой траве.
Нечего тут валяться! За работу!воскликнул Скалистый Утес.
Оставь меня в покое!проворчал Юго-Западный Ветер, расправляя и вытягивая свои огромные облачные крылья.
Но Скалистый Утес не желал оставить его в покое.
Ну ладно, я полечу, да так, что у тебя в ушах зазвенит!воскликнул рассерженный и еще не до конца проснувшийся Юго-Западный Ветер. Одним прыжком взвился он в воздух с такой силой, что в лесных вершинах засвистело.
В то утро он, этот сумасброд Юго-Западный Ветер, был в своем наибезумнейшем расположении духа. Прошло совсем немного времени, как вдруг от взмахов его гигантских крыльев небо потемнело, а на глади вод зашипела белая пена. Но Березовый Ствол и Кувшинка все еще ничего не замечали. Они развлекались, посылая друг другу приветы с маленькой позолоченной Стрекозкой, то и дело перелетавшей над водой от одного из них к другому.
Буря набирала силу, деревья трещали, в воздухе кружили листья, скалы ворчали, словно сотня тысяч котят вступила в войну с сотней тысяч щенков. Начали бушевать, врываясь через пролив, волны, так что маленькому смиренному Тростнику стало совсем худо на душе и он кланялся, вертелся во все стороны и извивался, только чтобы устоять против ветра.
«Пожалуй, глупо было с моей стороны накликать эту беду»,подумал он, но раскаиваться было уже поздно. Он увидел, как издали поднимается целая гора воды и, пенясь, катится к заливу.
Этоон, этоон, мой Девятый Вал!испуганно вскричал Тростник.
И в тот же миг Морской Вал, перекатившись через него, оторвал его от корня, и единственные последние слова, произнесенные Тростником в этом мире, были:
Ваш покорнейший слуга!
Со сварливым неуживчивым Столбом дела обстояли ничуть не лучше. Он стоял прямо против ветра, уступая неудержимым толчкам, и кричал волнам: «Как вам не совестно!» Но когда налетел большой Морской Вал, пришел конец и Столбу. Тр-рах-хх-таррарах, и он вдруг раскололся надвое, а затем, поглощенный пенящимися волнами, был унесен далеко-далеко прочь.
Скалистый Утес, видевший за долгие дни своей жизни множество штормов, надежно стоял посреди шума и суматохи и всем своим каменным сердцем радовался тому, что все уничтожалось вокруг него. И он даже не заметил, что Юго-Западный Ветер в неистовстве своем разбудил Ее Величество Грозу, спавшую на облаке. Тр-рах-хх-таррах!грянул гром. Гроза сверкнула, извергая ужасную заостренную молнию через весь небосвод, и, наткнувшись на Скалистый Утес, расколола его тысячелетнее сердце прямо посредине надвое. И вот он уже лежит на земле!
У старого Водяного было в тот день немало дел у себя дома, потому что волны так бешено налетали на серебряную крышу его кораллового замка, что Водяному каждую минуту приходилось крепко приколачивать серебряные листы крыши. Но когда настал вечер и могучий Юго-Западный Ветер, наконец успокоившись, улетел, Водяной вышел из своего замка поглядеть, как там его маленькая любимая белая лилия. И нашел ее у подножья Березового Ствола со сломанным слабым стебельком и смятым венчиком. Но по ее белоснежной щечке и по красивым увядающим листикам было еще видно, что сломали ее в минуту блаженства, когда юное цветочное сердечко Кувшинки было преисполнено мира, радости и невинности. Тогда старый Водяной заплакал так, что слезы величиной с воробьиное яйцо покатились вниз на его длинную бороду. И тогда укрыл он Кувшинку в земле у корня Березового Ствола. А тот заплакал так, что целый дождь слез полился с его кудрей; золоченая Стрекозка тоже заплакала, да так, что выплакала все свои золоченые глазки и ослепла; а Роса плакала так, что весь луг промок насквозь; плакало и скрытое облаками ясное вечернее Солнце, да так, что большая яркая Радуга встала над зеленым лесом.
Однако Скалистый Утес, даже если бы пожелал, плакать не мог, ведь он раскололся надвое; а Тростник, увянув, лежал у подножья Скалистого Утеса. Старый рыбак напрасно искал свой Столб и даже немного поразмышлял о том, чтобы срубить Березовый Ствол и вырезать себе новый Столб. Но тут же решил, что жаль губить такое красивое дерево, и оно осталось стоять на своем прежнем месте.
На следующий год весной на берегу скалистого островка, у корней Березового Ствола, появится, возможно, новая Кувшинкамалое дитя того мертвого цветка.
А мы увидим, будет ли оно столь же красиво и невинно, как и его матушка
Следы Унды Марины
Видел ли ты когда-нибудь у самого берега, под высоким, поросшим лесом склоном, извилистые полоски на песчаном дне моря? Так бел тот песок, так прелестны эти полоски, что тянутся бесконечными извивами до самого края моря! Часто, видя, как громадные белые пенистые волны яростно кидаются на прибрежный склон, я только диву давался, что им не удается стереть эти полоски. Но у морских волн даже не возникает подобного желания, И полоски так и остаются нетронутыми, как прежде. С шумом и грохотом перекатываются водяные валы над песком и снова укладываются на покой в глубинах моря.
А все потому, что очаровательные полоски на песчаном днеследы ножек маленьких морских волн, а маленькие волныкудрявые дети Моря, неистово и шумно играющие на его чудесном песчаном ложе.
Всякий раз, когда свирепствует буря, Морской король приказывает своим огромным валам, что обрушиваются на берег, а потом откатываются назад:
Отправляйтесь к скалам, отправляйтесь к скалам! Здесь на песке играют мои малютки-дети; никто не смеет стирать со дна морского их дорожки и тропки, никому не дозволено смывать их следы с песчаного берега!
Глубоко-глубоко в самой бездне моря стоит королевский замок с хрустальными стенами: окна егоиз жемчуга, а крышаиз самых чудесных на свете ракушек. В замке живут сыновья и дочери короляголубые волны; там живет и самая младшая, самая ясная его дочь, маленькая волна, синеокая, среброволосая, кудрявая Унда Марина.
Когда Унда Марина играет у самого берега, это ее маленькие ножки рисуют волнистые линии на песчаном полу морского дна, и никакие приливы и отливы не смеют стереть их. С тысячами тысяч малюток братцев и сестриц играет она у берега, и все они, бегая наперегонки, оставляют одинаковые следы на песке. Но никто из них не бывает так быстр и ловок, так светел и так несказанно красив, как Унда Марина.
Когда теплым летом рыбаки выходят в море, чтобы искупаться на песчаной отмели, а сверкающие белизной чайки парят над ними в небе, словно звезды, Унда Марина пляшет вокруг, играет и шалит, то склоняясь пред чьей-то лодкой, то скрываясь в бездне моря, а то прыгая вокруг какого-нибудь мальчонки, плавающего в свете солнечных лучей. Но ранним утром, когда солнце поднимается со своего ложа в океане, и вечером, когда оно отправляется в лесу на покой, Унда Марина беззвучно и неспешно плещется у берега и поет длинную-предлинную печальную песнь о временах минувших и друзьях, которые давным-давно ушли от нас в вечную тишь.
У Унды Марины тоже был другсамый младший из принцев Лесамаленький темнокудрый Флурио. Его зеленая курточка вечно была украшена множеством роз, карманчики всегда битком набиты орехами, а коричневую шапочку венчало орлиное перо. Флурио часто приходил на берег, где обычно играла Унда Марина, и вскоре они близко познакомились друг с другом, хотя нередко и ссорились меж собой. Флурио бросал в Унду Марину ветки и мелкие камушки, а та в отместку обрызгивала водой его бархатные сапожки. И тогда Флурио хохотал так, как хохочет Лес, когда шуршит листвой. А Унда Марина смеялась так, как шумят шутницы волны, когда ветер играет в их развевающихся кудрях. Но порой Унда Марина и принц Флурио играли в жениха и невесту: вечерами Флурио сидел на травянистом ковре берегового склона или на лужайке, а Унда Марина тихонько опускалась на песчаную отмель, и они по очереди рассказывали друг другу сказки. Флурио знал и мрачные и светлые сказки: о лесных троллях, всхлипывающих за стволами высоких елей, о дикой охоте льва при печальном свете Луны и о проказах Западного Ветра, когда он подшучивает над гвоздиками и геранью на дальних лугах. А Унда Марина рассказывала о былых временах, когда морские волны бурлили, заливая все земли огромной Финляндии, и о логовах великанов в прибрежных горах, и об огромном Ките, который возит карету ее отца в коралловых лесах бездонного Океана, глубиной почти в целую милю.
Так встречались они каждый вечер у берега долгие-предолгие времена и оставались по-прежнему маленькими детьми, ведь сыны Леса и дочери Моря не растут так, как дети человеческие. Они живут многие тысячи лет, столько же, сколько живет сама Земля, и потому-то они так долго не расстаются с детством, подолгу веселясь в вечернем сиянии. Унда Марина и Флурио очень любили друг друга, да, любили так сильно, что белая чайка, постоянно видевшая, как они играют на морском берегу, частенько говаривала своему соседу, большому орлану-белохвосту:
Флурио и Унда Марина наверняка станут супругами! То-то мы погуляем тогда на великолепнейшей из свадеб!
Да, пожалуй, ты права, если свадьбу будут играть в замке Лесного короля,отвечал орлан.Но коли пир будет у родителей невесты, глубоко-глубоко на дне морском, тогда благодарю покорно за приглашение, но уж извините, не смогу иметь честь присутствовать. Увольте!
Смотри-ка, а я об этом как-то и не подумала, сказала чайка.Правда, я-то владею искусством плавания и, если надо, могу появиться и в доме невесты, потому как там, на свадебном пиру, наверняка подадут множество вкусных рыбных блюд на ужин!
Такая вот шла молва о Флурио и Унде Марине. И вот однажды вечером случилось так, что Морской король примчал в карете, запряженной китом, к берегу, где его дочь, малютка-принцесса, рассказывала сказки принцу Леса. Но Лес и Море были давними недругамикаждый из них обвинял другого в том, что тот присвоил себе часть его владений. Потому-то, увидев, как любезничает принц Флурио с Ундой Мариной, Морской король разгневался и швырнул на берег огромную волну, окатив водой и испачкав илом красивую бархатную курточку принца и даже вырвав орлиное перо из его шапочки.
Опечаленная Унда Марина нырнула в морскую бездну, а Флурио, преисполненный негодования, вернулся обратно в Лес. Но когда его отец, Лесной король, узнал, как оскорбили любимого сыночка, то страшно разгневался и послал вперед войско опаснейших песчаных вихрей, засыпавших весь берег крупным песком и мелкими камешками, так что земля там высохла, а Морской король утратил немалую часть своих владений. В ответ Морской король, еще пуще разгневавшись, выставил целые полчища волн и морских валов, вырвавших с корнем деревья и затопивших лес, так что большой кусок суши оказался под водой.
Вот так из-за Флурио и Унды Марины началась великая война между Морем и Лесом. Война, что длится и по сей день, но, ясное дело, лишь тогда, когда оба короля пребывают в дурном расположении духа. Однако порой они заключают перемирие, и волны снова неспешно набегают на берегтогда-то в вечернем сиянии и можно еще различить на песке следы ножек Унды Марины.
Теперь лишь изредка, да и то в строжайшей тайне, доводится Унде Марине и Флурио встречаться и рассказывать друг другу старинные сказки или играть и водить прелестные хороводы вместе с другими малютками-волнами. Унда Марина часто подплывает одна к самому берегу и иногда по вечерам, когда солнце пробивается сквозь мрачные облака, можно увидеть в воде ее серебристо-белокурые волосы и услышать, как поет она свою грустную песню. И для того, кто умеет толковать язык волн, звучат слова о том, как ищет и зовет малютка-волна своего друга.
Далеко-далеко,поет она,мой веселый мальчик, далеко в прошлом радость наших встреч на берегу, и я медленно засыпаю на песчаных подушках дюн. Море и Лесразлученные друзья, темная ель тянется к тучам и никогда, никогда не спуститься ей вниз к темной бездне морского залива. Но я все равно вижу принца Леса, вижу его каждый вечер, и высокая вершина дерева отражается в моих голубых очах. Не горюй, мое сердце, знай, доброта Господа Бога однажды соединит тех, кто долго пребывал в разлуке. И снова, снова настанет день, когда Унда Марина радостно помчится к берегу, а принц Флурио отыщет следы ее ножек на сребристо-белом песке в вечерней тишине
Бурливый Ручей и Шумливый Ручей
Диву даешься, глядя на ручей!воскликнул Риккард.Кажется, будто у него есть, что сказать мне, что-то свое особенное. Всякий раз, стоит мне запрудить его мелкими камешками, чтобы мои кораблики плыли по фарватеру поглубже, ручей брызжет на меня водой прямо в лицо, и журчит, и бурчит, словно хочет сказать: «Послушай-ка! Послушай-ка!» Да, можно говорить что угодно, когда болтаешь на языке, которого никто не понимает!
Знаешь,подхватила слова Риккарда его сестра Роза,все точь-в-точь так же и с моим ручьем! Когда я плещусь в нем или стираю кукольные платьица, мне кажется, я вижу, будто кто-то выглядывает из воды, кивает мне и говорит: «Я что-то знаю! Я знаю то, чего не знаешь ты!»
Да ты просто отражаешься в воде и видишь саму себя,объяснил Риккард.
Будто я сама этого не понимаю!раздраженно проронила Роза.Но, скажу тебе, девочка в ручье существует как бы сама по себе, и кажется, будто мы с нейсестры. Когда я открываю рот, она открывает свой. Но когда я что-то говорю, она молчит!
Эта маленькая девочкадочь Водяного!воскликнул Риккард.Берегись! Если она уродилась в своего папочку, она схватит тебя за ногу и утащит в воду.
Роза не ответила ни слова: она обиделась.
Да нет же, Роза, не огорчайся,утешил сестру Риккард.Твой ручей и мой ручей так близко друг от друга, что наверняка вытекают из одного и того же источника. Должно быть, онибратья. Мой ручей больше и сильнее твоего, и порой, когда он не в духе, то бурлит так порывисто и буйно! Пусть зовется он Бурливый Ручей.
Мой ручей меньше и спокойней,признала Роза.Он более кроток и так приветливо шумит, когда вечер тих. Пусть зовется он Шумливый Ручей.
Идет,отвечал Риккард.Бурливый Ручеймой брат, а Шумливыйтвой! До чего здорово, что у обоих появились имена.
Знаешь,сказала Роза,кажется, будто Бурливый Ручей и Шумливый Ручейдвое наших маленьких детей. Интересно, куда они держат путь, куда текут, когда исчезают из виду?
Они выходят в огромный мир,объяснил Риккард.Давай пойдем следом за ручьями и посмотрим, куда они текут. Ты пойдешь вдоль берега Шумливого, а явдоль берега Бурливого Ручья, а когда зайдем так далеко, что они перестанут течь, повернем назад!
Ладно,согласилась Роза,только подожди немного, пока я сбегаю домой и захвачу с собой бутерброд.
Принеси тогда и мне один,попросил Риккард.
Роза вскоре вернулась с бутербродами.
До свиданья!сказала она брату.
До свиданья, до свиданья!попрощался с сестрой Риккард.
Вот и отправились они обакаждый по берегу своего ручья, РиккардБурливого, а РозаШумливого.
Но теперь наша сага делится на две истории.
Однао Шумливом, а другаяо Бурливом Ручье. С какого начнем? Может, с истории о Розе и о Шумливом Ручье?
Роза шла и говорила ручью так:
Тымалыш и спишь еще в своей колыбельке Что станется с тобой в этом мире? Плыви спокойно и мирно, мой любимый ручей, а когда вырастешь, поведай мне тогда, как сложилась твоя судьба!
Роза все шла и шла, а ручей мирно тек вперед, орошая своими прозрачными водами прибрежные цветы. А сам между делом пил соки от прибрежных лугов, кормился от корней цветов и мало-помалу становился все шире и шире. И чем шире, больше и прозрачней он становился, тем нежнее и тише журчали его воды, тем прекрасней звучал шум этих вод и тем пышнее зеленели его берега. В конце концов Шумливый Ручей впал в ясное, как зеркало, озеро. Со всех сторон окружали его березы и цветущие рябины, солнце глядело с небес на это спокойное озеро, а белоснежные лебеди уплывали вдаль, озаренные сверкающим блеском вечерней зари.
Тут Роза, всплеснув руками, сказала ручью:
Как ты счастлив, мой малыш, мой любимый ручей! На всем своем пути ты нес благословение, и на твоих берегах все зеленело и цвело, а когда путь твой подошел к концу, добрый Бог так несказанно прекрасно дозволил тебе упасть в объятия этого прозрачного озера в пору вечерней зари. Добрый Боженька, дозволь и мне жить и умереть, как мой малыш-ручей!
И Роза, благодарная и радостная, отправилась обратно и, прежде чем настала ночь, снова вернулась домой.
Однако Риккард а еще дома не было.
«Он, верно, скоро вернется»,понадеялась Роза.
Но он в тот вечер не вернулся, не вернулся он и на другой день, не вернулся он и через много-много лет.
«Бедный Риккард,думала Роза,ведь у него на дорогу был всего один бутерброд!»
Наконец все решили, что Риккард исчез навсегда, и очень опечалились. Только Бурливый Ручей и Шумливый Ручей отчетливо шумели летними вечерами:
Подождите немного, подождите, он еще вернется!
Только никто из близких уже в это не верил.
Время шло, Роза стала взрослой и давно забыла о том, чтобы стирать кукольные платьица в Шумливом Ручье, забыла она и о том, что кивала маленькой девочке в ручье, хотя девочка была некогда ее лучшей подружкой.
В конце концов она почти забыла и оплакивать Риккарда, хотя ей очень его недоставало. У нее появилось столько других новых мыслей, и они вытеснили память о былом. Однако же Шумливый и Бурливый Ручей все журчали:
Он, верно, придет! Да, подождите немного, он придет!
И вот однажды в саду, где сидела молодая девушка, появился какой-то незнакомый господин с длинной черной бородой и спросил ее, не знает ли она девочку по имени Роза.
Но девочка, о которой спрашивал незнакомый господин, и была как раз сама Роза. Она не ответила ему ни слова, а выглядела застенчивой и смущенной. Она не могла понять, что нужно здесь незнакомому господину. Тот очень огорчился и сказал:
Никто меня здесь больше не помнит, а Розы, сестры моей, сейчас здесь нет. Пойду-ка я к Бурливому Ручью и Шумливому Ручью и спрошу у них, не знают ли они, где моя сестра Роза!
И тут Роза, верно, сразу же разглядела, что незнакомец-то и есть ее брат Риккард, которого ей так не хватало. Еще немногои она бросилась бы в его объятия и воскликнула: «Не печалься, Риккард, я и есть Роза, здесь я, твоя родная сестра, и отныне мы никогда не расстанемся!»
Но она сдержалась и сказала только:
Пойдем к ручьям!
Вот они и пошли, а ручьи разделял лишь узкий вал, поросший самой зеленой в мире травой.
Да, узнаю мой Бурливый Ручей,произнес путник.Незнакомая девушка, хочешь послушать историю моего ручья?
Да, расскажи мне ее,попросила Роза.
И Риккард начал свою повесть:
Я был совсем маленьким, когда ушел от своей сестры из своего родного домахотел поглядеть, что станется с ручьем, когда он вырастет и будет совсем большим. Ведь Бурливый Ручей с самого начала был напористым и диким, словно сорванец-мальчишка, и не терпел никаких препятствий. Когда на пути ему встречался какой-нибудь камень, видно было, как он вскипал пеной от гнева и сметал с дороги этот камень. А когда на пути Бурливого Ручья появлялась скала, то оба они вступали в единоборство, и частенько случалось так, что победу за власть одерживала скала. Но чем дальше бежал Бурливый Ручей, тем шире он становился; мелкие ручьи и ручейки сливали в него свои воды, и вот он стал рекой! Я постоянно сопровождал Бурливый Ручей в его течении и, когда чувствовал голод, просил в домиках у берега реки накормить меня, а когда хотел пить, пил воду из реки. Когда же мне хотелось спать, я спал на берегу в мягкой траве. Но Бурливый Ручей становился все больше и все неистовей. Теперь он уже не обегал скалы, он переливался через них потоком, словно бурный водопад, а потом отдыхал в спокойных водах, готовясь к новым битвам. У берегов его стояли мельницы, и он проворно работал, вращая их колеса, он молол муку для многих городов. На его берегах строились лесопильни; Бурливый Ручей день и ночь пилил тесины и толстые доски. Огромные плоты бревен качались на спине Бурливого Ручья, лодки быстро уплывали из его бурных вод. Он все рос и рос, и наконец превратился в огромный поток, да, в один из самых огромных в мире. Годами и месяцами следовал я по его берегу и видел, как могучие речные потоки и реки одна за другой вливали в него свои воды. Благодаря этому, Бурливый Ручей постоянно становился все более сильным и мощным. Я видел, как он несет на своей спине уже большие суда и течет через богатые города, где живут тысячи людей, которые спрашивали меня: