Б. БазуновВ. ГантманТРИ ФУТА ПОД КИЛЕМ
Пароль капитанов
Белая ночь
Темные силуэты кораблей разбросаны по Кронштадтскому рейду. Отсюда, с нижней палубы крейсера «Киров», который недавно зашел сюда, мы почтительно рассматриваем их могучие очертания. А дальше, за вертикалями мачт и корабельных надстроек, крепость, поднявшаяся из моря. Город-пограничник на Финском заливе спит, выставив ночные дозоры.
Изредка мы свешиваемся за борт, чтобы разглядеть катер. Тот смиренно приткнулся под боком крейсера и рядом с бронированным гигантом выглядит робким юнгой в строю флотских ветеранов. Ничего, дружище! Любое судно может гордиться такой гаванью, как эта. Не беда, что полны толкают тебя своими крутыми плечами. Наверняка после этой ночи речные собратья будут завидовать тебе. Судя по всему, ночевка не обещает быть спокойной. Что поделаешь! Такая колыбель для кораблей покрупнее. Свежий ветер не щадит и настоящих мореходов. Впрочем, если разыграется непогода, борт «Кирона» надежно прикроет тебя. Так что отдыхай. Тебя будет убаюкивать настоящая морская волна.
Поверь, дружище, мы тоже чувствуем себя не совсем уверенно в этой флотской столице. Правда, палуба крейсера незыблема, как твердь земная. Но знаешь, ночевать на рейде нам не приходилось. Да и день сегодня необычный.
Да, нынешний день неповторим. Всего несколько часов назад мы поднялись на эту палубу, воспользовавшись гостеприимством моряков. А перед этим совершили переход из Ленинграда в Кронштадт. Плыли вполне самостоятельно, если не считать нескольких подсказок лоцмана. Балтийский мичман Николай Ильич Бражников помог нам найти выход из Невы в Галерную гавань и отыскать фарватер в заливе. Потом мы ринулись на западнавстречу соленому дыханию Балтики.
До сих пор нас не покидают картины первого, хоть и неофициального еще, плавания. Пожалуй, время не сотрет рельефности впечатлений. Разве забудешь знакомство с морем? Упрямая череда волн испробовала крепость бортов нашего суденышка. Фонтаны брызг заставляли нас поначалу пригибаться. Может, старик Нептун решил окропить пришельцев с материка? Караваны торговых полпредов из Польши, Кубы, Исландии, Канады, шедших в Ленинградский порт, казалось, салютовали нам своими флагами. И наконец, безукоризненные контуры Кронштадтского маяка.
Совсем недавно мы были во власти солнечного полета по балтийскому простору. Это вступление к путешествию звучит как бесподобное аллегро, сменившееся теперь торжественным апофеозом белой ночи.
С точки зрения северянина, эта ночь, пожалуй, одна из заурядных. Для нас же она первая награда за путешествие.
Небо опустило свой светлый полог над заливом и островом. В этот час подобно палитре художника мариниста оно играет скупыми тонами акварели. Ночь непрестанно меняет одежды. Вот уж непроницаемым стал восточный край неба, а западный покрылся блеклой позолотой. В зените тяжело ворочаются облака то траурные, то полные легкой грусти, то озаренные прощальной улыбкой светила.
Плывите, облака! Может, встретимся еще с вами. Может, увидим в пути, где-нибудь на Ладоге или Волге, ваши тугие паруса. Пусть будет доброй наша встреча!
Зеркало залива повторяет тонкий рисунок полуночного неба. Впрочем, море богато и своими красками. Горят созвездия рейдовых огней. Маяк посылает вдаль рубиновые позывные. На траверзе Кронштадта блуждают светлячки кораблей. Море не спит.
И нам нет покоя. Дивная ночь напомнила нам такую же белую ночь, давшую счастливую мысль о путешествии.
Карта из матросского рундучка
Старинный приладожский канал со склоненными в дреме ивами. Косматые туманы над отглаженной лентой водного коридора. Где-то за всхолмленной насыпью Ладожское озеро. И наша лодка в этой светлой ночи без теней.
Давно ли мы плывем? Ощущение времени потеряно, хотя мотор стучит позади подобно часовому механизму. Только минорный тон его нарушает волшебное безмолвие ночи.
Ветровое стекло затуманено обильной росой. Потому мы не сидим, а стоим в лодке. Иначе не разглядеть дороги. Рулевой едва касается штурвала. За всю ночь мы, кажется, не сказали друг другу и двух слов. Мы слушаем неумолчный говор воды за бортом.
И вдруг человек на берегу. Почти нереальный силуэт на фоне угасавшего неба. Как и мы, смотрел он в матовое зеркало канала. Но что заставило его забыть о времени?
Рулевой повернул к берегу. Может, заночевать? Завтра тоже весь день на воде.
Хозяин берега повернул голову в нашу сторону, когда лодка мягко ткнулась в песок. Мы разглядели стариковский суровый профиль. На наше приветствие он ответил молчанием. Мы сочли за лучшее поставить палатку и вынуть со дна лодки спальные мешки.
Тут раздался голос старика:
Идите в дом. Ночуйте.
Домик над откосом глядел на канал темными окнами. У крыльца весла, спасательные круги, опрокинутая лодка, вехи, багры, сеть на огородном частоколе. Они сказали нам о старике все. Конечно, он бакенщик, человек речного дела. А за домиком, где-то близко, лежало Ладожское озеро. Его ровное дыхание мы поймали сразу.
В дом бакенщика мы принесли очарование белой ночи. Она как-то незаметно прогнала прочь сон и усталость.
Мы подсели к дощатому столу, засветив фонарик. Из планшета вынули карту, расстелили ее и заговорили о завтрашнем маршруте и кончившимся отпуске, о бензине и промокшей фотопленке. А все-таки куда мы поплывем завтра? Не сделать ли вылазку на озеро? Старик наверняка там рыбачит.
А где будем послезавтра? Что нас ждет в устье этой реки? Как попасть на строительство нового канала? Велико ли новое водохранилище, которого нет еще на нашей карте?
Мы и не заметили, как бакенщик вошел в дом, зажег лампу, прислушиваясь к горячему разговору гостей. И снова его голос прозвучал неожиданно:
Вот вы все про географию. Интересно, право А может, вам ту, старую, географию показать? Забавная карта у меня есть. С виду Россия как Россия. Да не та уж.
Хозяин принес кованый, сундучок, не иначе как матросский, вынул из него перевязанный шнурком сверток, не спеша развернул его, и на стол лег пожелтевший, потершийся на сгибах лист. Старик бережно провел по нему широченной ладонью. Из-под руки его мелькнули, колыхнулись, зарябили чужие, но знакомые слова: «Настольная генеральная карта Россіи, составленная по новѣйшим свѣдѣніям А. Ильинымъ. Масштабъ въ Англійск. дюймах». И в довершение всего слова: «С. Петербургъ. 1917 г. Изданіе картографическаго заведенія А. Ильина».
Мы переглянулись. Диковина! Эта картаровесница Октября! Документ прошлого, она показала нам старое лицо родной земли. Прав ведь старик: с виду Россия как Россия, да не та уж! Как не узнать контуров Финского залива? Но в устье Невы будто другой городС.-Петербург. Пробежали глазами по тем местам, где проплыли на своей лодке. И не узнали их. Выходило, что на нашей карте полно «лишних» городов и сел. По карте старика получалось, что самая северная железная дорога обрывается у Архангельска. Там, где проходит Беломорско-Балтийский канал, текут реки, которых нет в помине. С трудом узнавались Подмосковье и Урал. Нереально выглядела Волга. Белели пустоты севернее Перми. Искали и не находили привычных городов в Сибири и Средней Азии, на Кавказе. Такой стариной повеяло от карты с ее Екатеринбургами, Александровсками, Николаевскими и прочим, что рука потянулась к карандашу, чтобы зачеркнуть архаические названия, написать сегодняшние имена городов, нанести на ветхий лист новые каналы и искусственные моря, столицы и поселки Впрочем, стоит ли? Жизнь внесла уже поправки в эту карту. Старый лист не годится для путешественников. Мы же плывем по новой карте. Наш путеводитель знает больше, чем карта бакенщика.
Так ли уж бесполезна карта, что достал из своего рундучка ладожский старик? А что, если?.. Эта мысль сверкнула неожиданно и дерзко: выпросить у бакенщика картуровесницу Октября и отправиться с ней в путешествие. Нет, не сейчасна будущее лето. И сравнить ее с другой, самого последнего издания. Сколько открытий будет в пути! И не одних только географических.
Рассвет раскрасил окна домика, когда мы прощались с речником. Освеженное зарей солнце звало нас в дорогу. И мы увозили с собой подарок старикакарту из матросского рундучкаи мечту о новом путешествии со старой картой.
Голубая нить в 14 000 километров
Принявшись зимой изобретать маршрут задуманного путешествия, мы чувствовали себя обладателями головокружительного сокровища. Подарок ладожского бакенщика бесценен для любителя странствий. В самом деле, карта почти полувековой давности обещала нам открытия более сенсационные, чем находки каких-нибудь сундуков с драгоценностями. И у нас не было нужды отправляться на край света. Обещанные клады лежали в пределах нашей Родины. И чтобы найти их, нужно было лишь выбрать верный маршрут.
Но куда плыть?
Сразу скажем, что иного способа передвижения мы просто не представляли. Водную дорогу, неповторимую на каждом километре, лодку, служившую нам домом и исследовательской лабораторией, восходы и закаты во всей их широте и прелести, даже пороги и мели мы не променяли бы на убеленные вершины гор, на таежные тропы, на сомнительный комфорт автомобильного путешествия. Случилось, что однажды мы полюбили водные походы. Буквально с первого взгляда. И с годами эта любовь не остыла.
Это замечательностранствовать по воде. Но вот куда. плыть?
Наверное, искушенные путешественники и дебютанты на нелегкой тропе открытий одинаково веруют в волшебные свойства карты. И мы расстелили ее перед собой. Глядели в это зеркало родной земли, как та сказочная царевна, которая ждала ответа на терзавший ее вопрос.
И все же куда плыть?
Мы убедились в том, что путешествие по карте приятно и легко. Куда хочешь иди, плыви, поезжай, лети. Все дороги перед тобой. Ты чувствуешь даже, будто в комнату ворвался вольный ветер. Само слово «путешествие» будоражит и волнует, зовет в дорогу.
Так куда мы все-таки плывем?
Наша карта способна рассказать многое человеку, наделенному фантазией. Нет другой в мире страны, имеющей больше водных дорог, чем наша. Двенадцать морей омывают ее берега. А сколько пресноводных родственников у морей, озер, искусственных водоемов! Карта Родины вся иссечена голубыми прожилками больших и малых рек, которых, как утверждают географы, более ста тысяч. Кажется, чего проще выбрать среди такого соблазнительного обилия дорог одну? Исследовательские работы нам, как видно, не по плечу. Устраивать из путешествия аттракцион или рекламное предприятие и вовсе ни к чему. Тогда за чем дело стало? Так ли трудно соразмерить отпуск с протяженностью маршрута да и начать сборы в дорогу?
О, если б только за этим стало дело! Но нас грызли сомнения. Замыслы одного были так же похожи на замыслы другого, как день на ночь. А тут выяснилось, что у каждого есть географические симпатии, расстаться с которыми он не желал.
Ограничимся европейской частью страны, сказал один.
А не лежит ли за Уралом маршрут, который мы ищем? спросил другой.
И оба были уверены, что находимся от истины на расстоянии одного локтя. Симпатии и антипатии обнажились до предела.
На Волгу! Куда же еще?! выступал «европеец». Мать рек русских, древняя дорога, обновленная в наши дни, вот что такое Волга. Сколько городов, встреч на пути! Имея карту бакенщика на борту, в этой поездке мы сделаем потрясающие открытия!
Да, но по Волге можно проехаться и на комфортабельном пароходе, парировал приверженец Азии. Лично я за Енисей. Я там бывал. И скажу: нет реки удивительней.
Ну, хорошо! «Откроем» для себя старые каналы. Много ли мы знаем о шлюзах и рукотворных соединениях Вышневолоцкой, Северо-Двинской или Березинской водных систем? А что тебе известно про Епифаньевский, Огинский, Северо-Екатерининский каналы? Они рядом, в европейской части страны.
Старые каналы? Это заманчиво. Но почти все они имеют музейную ценность. А не повести ли судно туда, где встанут новые города, плотины электростанций, заводы? Значит, идти нам по сибирскому или дальневосточному маршруту.
Сила инерции заставляла одного противиться предложениям другого. Но «европейская» и «азиатская» точки зрения начали сближаться. Один готов был уж побывать «на диком бреге Иртыша» или отведать байкальского омуля, увидеть створы мощнейшей Енисейской ГЭС или проложить курс в устье Амура. А другой соблазнялся плаванием по островам Ладожского озера или волжскому простору, по старинным каналам или преображенному Днепру.
Куда же плыть?
И снова смотрели мы на карту.
Волга, Енисей, Днепр, Обь Крупные реки походят на гигантские стволы деревьев с могучими кронами. Их ветви-притоки разбросаны широко и густо. Центральные водные артерии текут в основном с юга на север или наоборот. Выходит, и плыть по главным рекам страны можно только в меридиональном направлении. Правда, в европейской части страны речные системы соединены каналами. Тут уж можно путешествовать по воде и в широтном направлении. Вот, скажем, от берегов Балтийского моря, из Ленинграда, без труда попадешь в Ладожское озеро. Оттуда в Онежское. Старая Мариинская система приведет на Волгу, которая на востоке встречается с Камой. С низовьев Камы можно попасть на Чусовую или Белую. А дальше? Дальше Уральский хребет. Непреодолимый барьер для рек. Водораздельная высь гор. Граница между Европой и Азией. Горы можно обогнуть по Северному морскому пути. Еще проще проехать через хребет в купе вагона, в автомашине или перелететь на самолете. Наконец, собственными ногами протопать через «уральский камень». А вот по реке проникнуть из Европы в Азию невозможно.
Невозможно? Но ведь водил Ермак свои храбрые дружины в Сибирь. И именно через Урал. По Каме, Чусовой, Исети плыли ладьи первопроходцев. И не пугались волоков. А вот в XX веке проплыть невозможно. Почему?
Карта подсказывала, как плыли дружины Ермака: с Чусовой на Исеть. От одной до другой километров тридцать. Тут и волочили свои ладьи ермаковцы. А что такое три десятка километров в наше время? А не повторить ли нам путь Ермака? О, это уже интересно. Выходит, можно попасть по водепусть даже с волокомиз одной части света в другую. Ну, а потом?
Исеть, Тобол, Иртыш, Обь Разве этого мало? И все? Нет! Смотрите, как близко подходят друг к другу притоки Оби и Енисея. Ветви их притоков подобно кронам двух деревьев сошлись в междуречье. А вот зубчатая черточка соединяет сестру Оби Кеть и брата Енисея Кас. Что это? Канал? Карты подсказали: есть соединение между двумя сибирскими гигантами. И перед нами раскрывает свои объятия богатырь Сибири, ведет к Ангареединственной дочери Байкала.
А дальше? Неужели конец сказочному путешествию через всю страну? Нет! Много рек принимает диво-озеро. Одна из нихзабайкальская Селенга. От нее бежит на восток голубая нитьприток Хилок. Река подходит близко к Ингоде, которая несет свою дань Шилке и Амуру.
Когда мы «добрались» до Амура, то тут поняли: путь к Тихому океану открыт.
Теперь мы уже не спорили, куда плыть. Все ясно. Иного маршрута и не надо. Взяв карандаши и логарифмическую линейку, подсчитали, сколько километров мы только что пропутешествовали по карте. И вышло грубо, округленно: голубая нить от Балтики до Тихого океана протянулась на 14000 километров. Сколько же времени плыть по такому маршруту? Нас это не интересовало. Пусть даже всю жизнь. По внутренним водам страны мы пойдем с запада на восток наперекор течению многих рек. Увидим преображенную землюновые каналы и каскады гидроэлектростанций, промышленные центры и раздолье полей. Нас ждут встречи с героической Невой и легендарной Волгой, с сибирскими гигантами и Байкалом, наконец, с великим Амуром. Ради этого стоит путешествовать! Мы возьмем старую карту бакенщика в дорогу. Мы сравним ее с тем, что увидим на воде и на земле. И она поможет нам лучше понять, как широка и могуча наша страна. А если в пути мы встретим строительные краны и экскаваторы, экспедиции геологов и ученых, то нам понадобится еще одна картакарта будущего. В ее контуры мы впишем названия будущих трасс, новостроек, городов, газопроводов, нефтяных и рудных месторождений. Мы убедимся, как безнадежно устарела карта 1917 года, как отстают от жизни даже новейшие карты.
Итак, маршрут путешествия выбран. Он будет закодирован в вахтенном журнале тремя буквами: БТО. Расшифровка проста, но многозначительна: БалтикаТихий океан.
В кабинете министра
Тяжела дверь дома, где тебя не ждут. Но в этот дом мы вошли, полные надежд. По ту сторону стеклянных дверей остался шумный перекресток центра Москвы. Еще минуту назад мы стояли перед старинным зданием, на фасаде которого блестела визитная карточка: «Министерство речного флота РСФСР».