И. Д. ПапанинЖИЗНЬ НА ЛЬДИНЕДНЕВНИК
НА СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС(вместо предисловия)
После того как советские люди успешно начали осваивать Северный морской путь, перед полярниками встала очередная неотложная проблема: раскрыть тайны района Северного полюса. Знаний о природе Центрального полярного бассейна настоятельно требовали поставленные партией и правительством задачи надежного освоения Северного морского пути и организации нормального судоходства по этой великой заполярной трассе, а также потребность развития экономики обширных районов Крайнего Севера, тяготеющих к Северному морскому пути. Без изучения гидрологического режима вод и течений Северного Ледовитого океана, без знания закономерностей дрейфа льдов и синоптических процессов в Центральной Арктике нельзя было строить сколько-нибудь надежные долгосрочные прогнозы ледовой обстановки и погоды в окраинных арктических морях, по которым пролегает Северный морской путь. Собрать же такие данные за длительный период, например за годовой цикл, можно было только на научной станции, расположенной в приполюсном районе.
Большинство полярных исследователей разделяло мнение, что твердой земли там нет и что такую станцию надо создавать прямо на поверхности морских льдов, сплошь покрывающих Северный Ледовитый океан в высоких широтах.
Так сама жизнь выдвинула идею организации дрейфующей научной станции на льдах приполюсного района. Создание такой станции означало новый этап в наступлении советских людей на суровую природу Арктики.
Эта идея возникла еще задолго до организации первой дрейфующей станции «Северный полюс», ее высказывали многие ученые и полярники. Академик О. Ю. Шмидт совершенно справедливо замечает, что нельзя приписать тому или иному отдельному лицу инициативу постановки вопроса о создании дрейфующей станции в районе Северного полюса. Это было общей мечтой всех полярников. Так, еще задолго до нашей экспедиции прославленный норвежский исследователь Арктики Фритьоф Нансен высказал мысль о целесообразности высадки ученых на лед в районе Северного полюса и организации там стационарных длительных работ, используя дрейф ледяных полей. Известный советский ученый-полярник профессор В. Ю. Визе писал в 1931 году:
«Проект устройства постоянного жилья на дрейфующих льдах Центральной Арктики, казавшийся нелепым в те времена, когда Пири совершал свои удивительные походы к Полюсу, теперь, после завоевания человеком воздуха и изобретения радио, стал вполне осуществимым»
Горячими сторонниками воздушной экспедиции в центр Арктики и создания там научной дрейфующей станции были Отто Юльевич Шмидт, полярный летчик М. В. Водопьянов, опытные полярники Г. А. Ушаков и А. И. Минеев, капитан В. И. Воронин, мои будущие товарищи по дрейфу П. П. Ширшов, Е. К. Федоров и Э. Т. Кренкель и другие. Челюскинская эпопея 1934 года, когда десятки людей оказались вынужденными жить зимой в Арктике на морском льду и затем были вывезены оттуда на Большую Землю нашими замечательными летчикамипервыми Героями Советского Союза, практически доказала реальность посадки самолетов на лед и создания длительной станции на дрейфующих льдах.
Вполне понятно, что, прежде чем приступить к разработке плана такой экспедиции, мы внимательно изучили историю вопроса.
Наступление на Северный полюс явилось логическим следствием длительного исторического процесса завоевания человеком заполярных областей, постепенного продвижения его все дальше и дальше в неосвоенные районы Арктики и транспортного освоения трассы Северного морского пути.
В нашей стране арктические районы занимают важное место. По образному выражению адмирала С. О. Макарова, Россия представляет собой здание, выходящее главным фасадом на Северный Ледовитый океан. Поэтому совершенно закономерен тот огромный интерес, который проявлял русский народ к Арктике в течение всей истории Русского государства. Обзор деятельности русских людей в Арктике в дореволюционный период достаточно убедительно говорит о громадных силах и энергии, затраченных лучшими представителями русского народа на покорение и освоение арктических областей. Но в большинстве случаев это были подвиги одиночек. Царское правительство, его министры и высшие чиновники чаще всего оставались глухими к настойчивым предложениям передовых людей России смелее проникать в Арктику и похоронили не один тщательно разработанный проект арктической экспедиции.
Великий русский химик Д. И. Менделеев вместе с адмиралом Макаровым разработал проект полярной экспедиции. В начале XX века Менделеев обратился в министерство финансов с предложением организовать экспедицию на Северный полюс. В своей записке на имя министра финансов Менделеев писал: «Желать истинной, то есть с помощью кораблей, победы над полярными льдами Россия должна еще в большей мере, чем какое-либо другое государство, потому что ни одно государство не владеет столь большим протяжением берегов в Ледовитом океане. Здесь в него вливаются громадные реки, омывающие большую часть империи, мало могущую развиваться не столько по условиям климата, сколько по причине отсутствия торговых выходов через Ледовитый океан. Победа над его льдами составляет один из экономических вопросов будущности северо-востока Европейской России и почти всей Сибири».
Письмо это было возвращено Менделееву с отказом не только в средствах, но и вообще в рассмотрении проекта.
Такая же участь постигла и многие другие проекты экспедиций в Арктику, к Северному полюсу. Вспомним трагическую судьбу экспедиции лейтенанта Г. Я. Седова. В 1912 году он подал в Главное гидрографическое управление проект экспедиции к Северному полюсу. План Седова был отвергнут, и в средствах правительство отказало, ссылаясь на недостаточную продуманность плана. Но Седов был настойчив. На ничтожные гроши он все же организовал экспедицию. Для Седова поход к полюсу был вопросом жизни или смерти. Вернуться домой, не достигнув полюса, он не мог. И Седов, тяжело больной, лежа привязанным к нарте, приказал спутникам везти себя на север. Он часто терял сознание, но не выпускал из рук компаса. 1 марта 1914 года он сделал последнюю запись в дневнике: «Посвети, солнышко, там на родине, как тяжело нам здесь на льду».
Г. Я. Седов скончался на льду по пути к полюсу, недалеко от острова Рудольфа.
Экспедиция Седова провела серьезные научные работы на Земле Франца-Иосифа и на Новой Земле. Но научные результаты экспедиции были изданы только в годы Советской власти.
При Советской власти благодаря широкой поддержке партии и государства исследовательские работы в Арктике выросли до невиданных масштабов. Их характеризует прежде всего комплексность и целенаправленность в решении крупных государственных проблем. Как я уже упоминал выше, необходимость изучения приполюсного района диктовалась большой государственной задачей обеспечения нормальной эксплуатации великого Северного морского пути.
Мы собирались лететь на Северный полюс, зная, что он уже был открыт американцем Робертом Пири в 1909 году, но Пири не провел на полюсе научных наблюдений. Нам известно было также, что над полюсом пролетали четыре раза, не делая попыток совершить посадку. Мы помнили о неудачной попытке итальянца Нобиле достигнуть Северного полюса на дирижабле. Следовательно, район Северного полюса еще продолжал оставаться загадкой для человечества, и вот разгадать эту загадку советский народ, правительство поручили нашей группе.
Мы подробно изучили историю всех зарубежных и русских экспедиций, отправлявшихся к Северному полюсу. Отправными точками являлись обычно два пункта, наиболее близкие к полюсу: Гренландия и архипелаг Земля Франца-Иосифа. Из Гренландии, например, делал свои попытки штурма полюса Роберт Пири. Но мы остановились на Земле Франца-Иосифа: это было для нас удобнее во всех отношениях. Немало экспедиций отправилось на Северный полюс отсюда. Земля Франца-Иосифа, сравнительно легко доступная для кораблей и вместе с тем выдвинутая далеко на север, казалась особенно пригодной для базы экспедиций, которые ставили своей целью достижение Северного полюса.
В конце XIX века на Земле Франца-Иосифа работала английская экспедиция Джексона. Примерно в то же время в северной части Земли Франца-Иосифа зимовал известный исследователь Арктики Фритьоф Нансен, возвращавшийся на юг после своей дерзкой попытки добраться до полюса пешком по дрейфующим льдам (Нансен достиг тогда широты 86 градусов 14 минут). Вскоре на Земле Франца-Иосифа появился американский журналист: Уэлман. Он поднял большую шумиху в мировой печати вокруг своего похода к Северному полюсу. Но результаты его экспедиции были обратно пропорциональны размаху рекламы: Уэлман дошел только до острова Рудольфа. Итальянская экспедиция во главе с герцогом Абруццким устроила свою базу на западном берегу острова Рудольфа в бухте Теплиц.
Весной 1900 года участники итальянской экспедиции капитана Каньи выступили с острова Рудольфа к полюсу. Груз тянули сто две собаки. Через три месяца истощенные, совершенно ослабевшие участники полюсной партий с несколькими чудом уцелевшими собаками вернулись в бухту Теплиц. Три человека погибли, остальным удалось дойти до 86 градусов 34 минут северной широты, то есть на двадцать миль дальше, чем в 1895 году дошел Нансен. Однако никаких научных результатов экспедиция Каньи не дала.
Уже через год после итальянцев на Земле Франца-Иосифа действует новая экспедиция. На этот раз в достижении полюса снова пробуют свои силы американцы с метеорологом Болдуином во главе. Эта экспедиция привезла с собой четыреста двадцать собак и пятнадцать лошадей. Но Болдуин вернулся в Америку, даже не попытавшись достигнуть Северного полюса. Продолжать дело взялся другой американецФиала, участвовавший в экспедиции Болдуина в качестве фотографа. Потеряв свое судно, Фиала в 1903 году обосновался на острове Рудольфа, откуда трижды отправлялся на собаках к полюсу, но из-за нагромождения торосов дальше 82-й параллели продвинуться не мог. Через два года к Земле Франца-Иосифа подошло посланное американцами спасательное судно и сняло Фиала и его спутников.
Наконец, экспедиция Г. Я. Седова, о которой я уже упомянул ранее.
Я подробно остановился на всей истории продвижения людей к Северному полюсу через Землю Франца-Иосифа, чтобы показать, как много означает в полярных экспедициях тщательная подготовка и организация.
Мы начали подготовку с изучения района исходной базы, откуда предстояло сделать воздушный прыжок к полюсу. Наше правительство потребовало, чтобы в районе дрейфа была создана прочная материально-техническая база. Без этого нельзя было пускаться в рискованное путешествие. Как говорится в таких случаях, сначала должен быть подготовлен надежный тыл.
Земля Франца-Иосифа насчитывает около ста островов. Они простираются по широте почти на четыреста километров, а по меридиану почти на двести пятьдесят километров. Острова разделяются широкими и узкими проливами, которые даже в летнее время обычно забиты льдом.
Советские полярники серьезно изучили Землю Франца-Иосифа. В 1929 году на острове Гукера в бухте Тихой была создана первая метеорологическая станция, которая со временем превратилась в научную обсерваторию советского Севера. Мне пришлось вместе с Евгением Федоровым работать пятнадцать месяцев в бухте Тихой в 19321933 годах.
Впервые небольшая полярная станция в составе четырех человек была организована на острове Рудольфа в 1932 году. Однако через год эти четыре человека были вывезены на материк. С тех пор и до начала подготовки к нашей экспедиции на острове никого не было, а полярная станция находилась в состоянии консервации.
Разрабатывая план экспедиции на Северный полюс и готовя необходимые базы, мы решили использовать остров Рудольфа. Нас очень привлекали его удобные естественные аэродромы и близость острова к полюсу. Это открывало возможность при полете на полюс взять максимальное количество снаряжения и продовольствия для дрейфующей станции.
Итак, было решено на острове Рудольфа создать нашу исходную базу. Подготовка велась двумя параллельными путями.
Воздушную экспедицию готовил Отто Юльевич Шмидт, в то время он был начальником Главсевморпути и находился в зените славы полярного исследователя после удачного рейса «Сибирякова» и челюскинской эпопеи. Его имя как ученого не нуждалось ни в каких рекомендациях. Он горячо поддержал идею создания на Северном полюсе дрейфующей научной станции путем высадки ее личного состава и имущества с самолетов. К разработке плана полета к полюсу и посадок самолетов на льды Шмидт привлек прославленного полярного летчика Героя Советского Союза Михаила Васильевича Водопьянова, который помимо большого мужества обладал неисчерпаемыми запасами фантазии и инициативы. Водопьянов горячо откликнулся на призыв Шмидта, и дальнейшие события показали, что Отто Юльевич сделал совершенно правильный выбор. Здесь надо иметь в виду, что к этому времени советские летчики уже накопили достаточный опыт посадок на дрейфующие льды легких самолетов-разведчиков на лыжных шасси, но никто не знал, какие льды будут встречены на Северном полюсе и найдется ли там достаточно большое ровное поле для того, чтобы безопасно посадить тяжелый самолет с полным грузом. К подготовке воздушной операции постепенно подключались все новые специалисты: начальник Полярной авиации Марк Иванович Шевелев, полярные летчики Герои Советского Союза Василий Сергеевич Молоков и Анатолий Дмитриевич Алексеев, военный штурман майор Иван Тимофеевич Спирин и другие.
В феврале 1936 года О. Ю. Шмидт доложил в Кремле на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) план проведения воздушной экспедиции на Северный полюс с целью организации там дрейфующей полярной станции. План одобрили, было решено направить на Северный полюс отряд тяжелых четырехмоторных самолетов ТБ-3 с посадкой сразу на лед без предварительной подготовки. На этом же заседании был утвержден и личный состав первой в мире дрейфующей научной станции «Северный полюс»* Сердце мое переполнили чувства безграничной радости и гордости за оказанное доверие, когда я узнал, что возглавлять эту станцию поручено мне.
Об Арктике, о работе в этом суровом, малоизведанном крае я стал мечтать, как только перешел на мирную жизнь после лет, проведенных на фронтах гражданской войны. Случай представился не сразу, а лишь в 1931 году в связи с полетом на север дирижабля «Граф Цеппелин». Меня назначили заведующим почтовым отделом на советском ледоколе «Малыгин», которому предстояло встретиться на Земле Франца-Иосифа в бухте Тихой с «Цеппелином» и обменяться почтой.
Нас было двадцать человек. «Малыгин» в течение четырнадцати дней пробивался сквозь тяжелые, грозные льды. Это было мое первое знакомство с суровой природой Арктики По, приходе «Малыгина» на Землю Франца-Иосифа меня вскоре назначили начальником крупной полярной обсерватории. Бухта Тихая очень скоро приняла обжитой вид. Там я провел свою первую зимовку в Арктике. После я зимовал на мысе Челюскин тоже как начальник полярной станции. Мои первые опыты работы в Арктике на Земле Франца-Иосифа и на мысе Челюскин очень пригодились мне при создании станции «Северный полюс», эти работы шли одновременно с подготовкой воздушной экспедиции.
Формально подготовка станции была возложена на Главное управление Северного морского пути, но я по собственному опыту уже знал: только тогда обеспечен успех, если будешь все делать сам. В многочисленных комнатах внушительного здания на улице Разина, как в любом учреждении, с утра до вечера текли бумажные потоки, стучали машинки, звенели телефоны. Жизнь шла там своим чередом, а на меня смотрели обычно, как на докучливого просителя и старались отмахнуться, как от назойливой мухи, и мне часами приходилось просиживать в приемных больших и малых начальников, чтобы подписать какую-нибудь бумагу. Когда терпение мое лопнуло, я потребовал дать мне соответствующие полномочия или же освободить от должности начальника будущей станции. Предложение мое было принято, я получил отдельный счет в Госбанке и полную свободу действий.
Трудно перечислить все дела, какие сразу свалились мне на голову. Исходя из возможностей воздушного отряда, максимальный вес оборудования, снаряжения и продовольствия будущей станции не должен был превышать девяти тонн. Мне и моим помощникам пришлось применить много изобретательности, чтобы в пределах этого лимита взять максимум необходимых вещей. Пришлось заново конструировать двигатель и жилье, кухонное оборудование и радиостанцию, одежду и сани, изобретать и готовить новые виды легкой тары и еще многое и многое другое. Но это было еще частью дела: девять тонн все же не бог весть какой груз. Но на меня была возложена также и задача постройки исходной базы воздушной экспедиции на острове Рудольфа, а это означало, что надо было готовить уже несколько тысяч тонн оборудования и грузов.
На остров Рудольфа в 1936 году летали летчики Водопьянов и Махоткин, чтобы выбрать место для базы и аэродрома на ледниковом куполе острова.
Надо откровенно сказать, что, как в любом большом и новом деле, и здесь находились скептики и маловеры, которые считали заранее, что наше предприятие обречено на неудачу. Год спустя, когда экспедиция уже находилась на острове Рудольфа, мы прочитали надпись, сделанную Махоткиным. «Посмотрите, писал этот летчик, сколько здесь крестов на могилах тех, кто сложил головы на пути к полюсу, наша экспедиция прибавит только новые могилы» К счастью, таких маловеров было мало и я на каждом шагу встречался с людьми, искренне помогавшими нам.