Слобода Красюковская
Слобода Красюковская ведёт свою историю с 1868 года. Именно тогда там был основан хутор Персиановский (по фамилии управляющего конезаводом атамана Платова Персианова). Сам Персианов рассказывал, что его предок, будучи молодым казаком, попал в плен к туркам, а те продали его в семью богатого перса. У перса же была дочь, которая тяжело заболела, и надежды на её выздоровление не было. Казак был из семьи знахарей и взялся её вылечить. В знак благодарности за исцеление перс отдал свою дочь за казака и с хорошим приданым отпустил на Дон. Оттуда и пошёл род Персиановых.
Первыми жителями нового хутора были переселенцы из центральных областей России и Украины. Рядом находились лагеря, где проходили регулярные сборы казаков, находившихся в запасе. Было два лагеря Северный и Южный. Поэтому в хуторе селились и служивые люди, которые обслуживали эти лагеря.
В начале 1918 года в хуторе был образован совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, который возглавил Ф. А. Красюк. В апреле 1918 года, когда началось восстание казаков против советской власти, Красюк Ф. А. был арестован казаками, а после трагически погиб в Новочеркасской тюрьме. Осенью 1920 года, после того как советская власть установилась, было решено в память о первом председателе совета хутор Персиановский переименовать в слободу Красюковскую.
Красюковская славится образцами редких почв степной зоны. Здесь в условиях водораздела произрастает множество видов цветковых растений, большая часть которых занесена в Красную книгу России. На живописных склонах во многих местах встречаются родники с хорошей питьевой водой. В старину за высокую доходность садов берега здешних мест назывались «денежными», или «золотыми».
На ночь Павел со всеми братьями остановился у своего брата Александра Ивановича, в их отчем доме. Но прежде они выгрузили мешки с кукурузой у старшего брата Павла, Бориса Ивановича, который служит пастырем в местной церкви. Александр Иванович был очень гостеприимным. Он выложил на стол для братьев всё, что у него было в холодильнике. Григорий не ожидал такого приема и со своей стороны, желая показать свою признательность и уважение, помог после ужина убрать со стола и вымыть посуду. Также с вечера братья приготовили себе вещи для утреннего богослужения: отгладили рубашки и брюки.
Утро следующего дня было замечательным и особенно радостным для Григория, который совсем скоро должен был встретиться со своей семьёй.
Родители Григория вместе с его сестрой и племянниками приехали в Красюковскую церковь на 10 минут раньше самого Григория.
Церковь в Красюковской слободе возвышается на вершине холма, так что её видно задолго до подъезда к ней. Пока машина, в которой ехали братья, поднималась на вершину, Григорий всматривался в окно, чтобы разглядеть среди людей, находившихся у церкви, свою семью. Машина остановилась, и Григорий увидел отца, державшего на руках почти годовалую Анну, племянницу Григория. Отец также всматривался в подъехавшую машину, пытаясь разглядеть сына. Григорий вышел из машины последним. Он подошёл к отцу и обнял его. Затем взял на руки маленькую Анну. Она была в красивой розовой юбке, белой кофточке и красивых бусах. Гриша поцеловал и обнял её. Несмотря на то что она не видела своего дядю Гришу, по её меркам, достаточно давно, с радостью пошла к нему на руки.
А где мама, Саша, Миша? дрожащим от волнения голосом спросил Гриша.
Здесь они, здесь, ответил отец. Как вы доехали?
Хорошо, ночевали у брата пастыря. А вот наш пастырь, продолжил Григорий, указывая на Павла.
Григорий представил Павла отцу. В это время к ним подошли мама Гриши, его сестра Александра и любимый племянник Мишенька.
Хороший у вас сын, с тёплой улыбкой произнес Павел.
Спасибо, одобрительно сказала мама Гриши и протянула руку пастырю.
Павел отправился за остальными братьями в церковь. Гриша обнял маму и посмотрел на Мишу.
Мишенька, привет, дорогой, ты так вырос, радостно протянул Григорий.
Миша замялся около мамы, что-то бормоча.
Миша, это я, твой дядя Гриша, продолжал он.
Мишка начал качать головой и спрятался за своей мамой. Он либо не мог угадать своего дядю, либо не мог поверить, что его дядя стоит перед ним. Из глаз Григория покатились слёзы.
Мишенька, родненький мой сквозь слёзы протянул Гриша и наклонился, чтобы обнять племянника.
Миша радостно прижался к Гришке, а затем потянул его за руку, давая понять, чтобы Гриша последовал за ним.
Григорий обнял сестру и последовал за Мишкой, который потащил его на качели, находящиеся на церковном дворе. Всё то время, пока шла служба в церкви, Гришка возился с Мишкой и общался с семьёй. Для него церковные службы стали обычным ежедневным делом, он жил при церкви. А для его родителей это очередной глоток воды живой.
Время неумолимо уходило, и настала пора прощаться. Григорий забрал сумку с вещами и сладостями, которые привезли родители для него и братьев, а им отдал флешку с фотографиями и христианской музыкой. Настроил кондиционер в машине (это была машина Григория) и включил песню:
Оставив дом, забыв Отца, ушел далёко
Ушел в края, где счастья нет, где одиноко.
За каплю счастья променял свою свободу,
Заблудшим сыном стал влачить свои ты годы.
Вернись домой, вернись домой уж близко к ночи.
Вернись домой, вернись домой, вернись в дом Отчий!
Вернись домой, тебя там ждут и не забыли
Вернись, вернись, вернись домой, о сын мой!
Ты в жалких рубищах своих, обремененный,
Пасешь стада и ешь рожки ведь ты наемный.
А вспомни годы те, что жил в отцовском доме,
Невольно катится слеза, как вспомнишь
Вернись домой, вернись домой уж близко к ночи.
Вернись домой, вернись домой, вернись в дом Отчий!
Вернись домой, тебя там ждут и не забыли.
Вернись, вернись, вернись домой, о сын мой!
«Пойду домой, вернусь к Отцу а может, вспомнит?
Паду к ногам, буду просить а может, примет?
Хотя бы быть в числе прислуг, но рядом с домом.
Пойду домой, вернусь к Отцу родному
Вернись домой, вернись домой уж близко к ночи.
Вернись домой, вернись домой, вернись в дом Отчий!
Вернись домой, тебя там ждут и не забыли.
Вернись, вернись, вернись домой, о сын мой!
«Мой сын пришел, пусть знают все: он не заблудший!
Пропавший он, нашелся он, он самый лучший!
Мой дом его, и все моё его пусть будет,
И горе жизни пусть он всё забудет»
Вернись домой, вернись домой уж близко к ночи.
Вернись домой, вернись домой, вернись в дом Отчий!
Вернись домой, тебя там ждут и не забыли
Вернись, вернись, вернись домой, о сын мой!
Григорий начал обнимать своих родных и разрыдался на плече у мамы. Затем он сел в машину с семьёй, чтобы вместе помолиться. Он молился о своей семье и благодарил за неё Бога. Когда молитва закончилась словами: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми нами. Аминь», Григорий снова разрыдался. Он понимал свой долг, который должен выполнить, и рад был этой возможности. Но тоска по семье была невыносимой. Когда Гришка начал пристёгивать ремнём безопасности племянника, Миша пытался отстегнуться и плакал.
Мой родной, я люблю тебя, мы скоро увидимся, протянул Григорий, ещё раз обнимая и целуя племянника.
Григорий проводил семью и долго ещё всматривался в сторону, где скрылась из виду машина с его любимыми людьми, его семьёй. Оставалось три месяца, три месяца из восьми, которые посвятил Григорий Богу. Но этот день для Григория был одним из самых счастливых и радостных дней в его жизни.
Пасечники
На Свято-Николаевском хуторе смеркалось. Стояло такое жаркое лето, что, казалось, можно руками ухватить тёплый воздух. И люди, и всё живое мечтало скрыться от жары в прохладе ночи. В это время в церковный двор въехала белая машина «Нива». Братья, бродившие по церковному двору в поисках прохладного ветерка после трудового дня, со словами «пасечники приехали» в считанные секунды скрылись в братской. Они знали, чем грозит приезд гостей на «Ниве».
Пасечники живут в станице Базковской, по соседству с семьёй Борисовых. Пчёлами стали заниматься с тех пор, как у супруга пасечников Игоря начались проблемы с ногами, и он чуть не лишился их. Разведение пчел стало для их семьи не только полезным, но и выгодным делом. С возрастом же содержать большую пасеку стало тяжело, и они оставили для себя всего четыре улья. Подружившись с пастырем Павлом, они стали привозить мёд, семечку и яйца на церковный двор, а взамен пользовались услугами братьев в перевозке ульев с одного места на другое. Эти-то громоздкие сооружения и пугали братьев. Одна из причин сами пчёлы, реакция от укусов которых бывает разной. Другая причина тот трепет, с которым Игорь относится к своим подопечным (разумеется, пчёлам), а именно «нести тяжёлые ульи, как будто несёшь воду, чтобы не расплескать». Усложнялось это дело тем, что нужно не просто нести. Нужно ещё поднять каждый улей на достаточную высоту, чтобы поставить в прицеп, а затем вынуть из прицепа с той же ювелирной точностью по принципу «не расплескай».