БеЗчеловечный бизнес, или Как выживать в эпоху перемен
Виталий Недельский
© Виталий Недельский, 2020
Посвящается моему погибшему другу Павлу Неверову, путешественнику и создателю сообщества «ТОП-менеджер, создающий будущее», с которым мы вели семинар «БеЗчеловечный бизнес» в 20162017 гг.
Разделы книги:
Зачем эта книга
Для кого эта книга
Вступление. Размышления о том, как технологии изменят нашу жизнь.
Роботы и Искусственный Интеллект, эволюция мозга и человека на пути к гибридной цивилизации.
Роевый разум человечества.
Эволюция в живой природе и технологиях.
Промышленные революции
Интернет вещей и промышленный интернет
Робототехника
Коллаборативная робототехника
Страхи и возможности роботизации
Драйверы роботизации
Искусственный интеллект
Продление жизни до 120 лет. Долголетие
Заключение
Зачем эта книга.
Я решил написать эту книгу, чтобы осмыслить и зафиксировать свой опыт и понимание идущей технологической революции, и чтобы на основе этой рефлексии иметь возможность двигаться дальше. То, о чем здесь написано, с разными вариациями в зависимости от аудитории и формата, излагалось на моих лекциях, выступлениях и семинарах в последние три года. От лекции к лекции материал дополнялся и рос, появлялись новые разделы и области интересов. Однако ключевые тезисы и стержень оставались прежними они касаются текущей эпохи стремительных перемен, в которой технологические новации вырвались вперед и стали ведущей силой, которая ведет за собой перемены социальные, культурные и политические. Человек рождает технологии и инструменты для увеличения своей мощи, а технологии, в свою очередь, влияют на человека и незаметно меняют его. Изменение человека называется антропогенез. И несмотря на то, что 90% материала книги посвящены новым технологиям и примерам их применения роботам, искусственному интеллекту и промышленному интернету, внутренний слой моих размышлений посвящен людям и нашей цивилизации. Что происходит с нами и куда мы идем? В чем наша природа и развиваемся ли мы, как разумный вид или деградируем? Растет ли наша неуязвимость к внешним рискам и опасностям (как называет ее Нассим Талеб антихрупкость1) или снижается? Становимся ли мы лучше и счастливее или нет, и что для этого надо? Эти вопросы заставляют меня искать наиболее важные слои переходных процессов и фокусироваться на них, а также выявлять связи между различными слоями. Например, эволюция нашего разума и развитие искусственного интеллекта. Законы строительства и управления большими сообществами людей и роевой интеллект насекомых и роботов. Загадки работы нейронных связей нашего мозга и формирование все новых слоев глобального интернета.
Я рассчитываю «сгрузить» в текст все мое накопленное несовершенное понимание этих бесконечно сложных процессов, модулируемое вопросами слушателей и обсуждениями на лекциях среди тех, кто ищет понимание перемен. Я также рассчитываю на новые «инсайты», которые появятся в процессе размышлений при написании этой книги и подборе материалов для нее. Ведь известно, что только когда в десятый раз объяснишь задачу студентам сам начнешь ее понимать. Еще известно, что мастерство в боевых искусствах достигается не тогда, когда ты освоил технику и методику занятий от мастера, а когда сам учишь других. Тогда ты начинаешь видеть глубину процессов. Объясняя что-либо, сам начинаешь понимать это по-настоящему.
Также я вполне отдаю себе отчет, что этот текст не будет являться «Знанием». Это всего лишь моментальная фотография субъективной картины мира, неполная и меняющаяся. Но те моменты в ней, которые вызовут резонанс у читателя и заставят его задуматься, поискать дополнительную информацию, почитать упомянутых авторов, познакомиться с кем-то упомянутым в книге или вызовут желание поспорить, наверное и будет полезными жемчужинами, которые каждый из нас может нанизать на свою собственную нить жизни и саморазвития.
Для кого эта книга.
Когда я выступаю, я вижу чаще всего глаза активного человека среднего возраста где-то между 18 и 70 годами, то есть уже не школьника, но еще не пенсионера. Школьник это тот, кто пока находится под опекой родителей и не имеет собственного плана на свою жизнь. В этом смысле ему сложно понять какие знания ему нужны. Сегодняшняя школьная программа как меню в столовой ты можешь выбрать машину любого цвета при условии, что этот цвет будет черным. Это скорее среда социализации, причем изначально заточенная на производство людей для массовых индустрий. А пенсионер это тот, кто решил закончить активную жизнь и ожидает ее завершения на пенсии. Пенсию платит государство, или может быть, взрослые дети (тоже вполне себе пенсионная стратегия), и теперь можно наконец-то заняться чем-то приятным и для души. Правда, на большую часть пожеланий уже нет здоровья. Остается огород, телевизор, недовольство политикой властей и обсуждение окружающих. Таким людям не до нового, потому что оно заведомо хуже старого, доброго и проверенного. Поэтому, используя в данном контексте слова «школьник» и «пенсионер», я имею в виду две эти фазы жизни и одновременно жизненной позиции. Ясно, что есть много школьников, которые уже знают чего хотят от жизни. И есть много (и становится все больше) людей «пенсионного возраста», которые активно работают, любят и ценят окружающий мир и радуются жизни. Им многое интересно, они уже знают себя и способны приносить пользу окружающим людям. Таких, в противовес «пенсионерам», я бы назвал «долгожителями», то есть людьми с длинной жизненной стратегией, и неважно какая часть из нее в реальности осуществится. Я сам мечтаю стать таким и постепенно удлиняю свои планы. Раньше они не превышали в 34 года, и при этом серьезные изменения в жизни происходили с такой же частотой. Менялась работа, иногда семейный статус, приоритеты. Сейчас, когда мне 48, и я живу в седьмой семерке своей жизни (есть такая восточная хронология, которая делит этапы жизни на семилетние циклы, каждый из которых имеет свои особенности и цели. Есть еще 12-ти летняя альтернатива), я стараюсь примерно понимать, чем я буду заниматься ближайшие 2025 лет, какие знания накапливать и к каким целям идти. Это похоже на марафон, а не спринт. Нет задачи быстро добежать до премиальной ленточки и «сдохнуть». Надо бежать долго и по мере бега накапливать силы и энергию, а не растрачивать. При этом никто не мешает ставить конкретные цели на год, месяц, неделю и следующий день. Эти цели будут более осмысленными и синхронизированы с моей сущностью, если я понимаю свою «длинную цель». Пишу про себя, потому что эта книга еще и для меня, а также для тех, кто думает так же.
Ну что же, приступим.
Вступление. Размышления о том, как технологии меняют нашу жизнь.
Мне 48 лет в 2018 году. На моих глазах телефонные аппараты с диском и таксофоны за 2 копейки на улицах заменились сначала на бесчисленное разнообразие кнопочных телефонов, среди которых безусловно лидировала Нокиа. Моя первая мобила была трубка с большими светящимися загадочным зеленым светом кнопками из мягкой резины и это было чудо. Чудо, доступное только тем, у кого были лишние 5 тысяч долларов за трубу и 300500 долларов в месяц платить за разговоры. Конечно, бизнес требовал. Но не сколько, чтобы поговорить, сколько чтобы показать, что у тебя есть труба. Ты солидный человек, несмотря на то, что у тебя вид и лицо студента. У тебя есть мобила, и девятка цвета мокрый асфальт. Когда это было? Году этак в 93-94-м? Взгляд жесткий и готовый ко всему, быстро сформированное понимание, что все быстро меняется и надо постоянно перестраиваться. Что советский директор завода опытный 50-ти летний мужик в сегодняшней экономической ситуации чувствует себя котенком, которого выбросили из теплой каюты на палубу, по которой перекатываются волны, и он судорожно цепляется когтями за доски, чтобы не смыло. И ты по сравнению с ним как первые млекопитающие по сравнению с вымирающими динозаврами после удара гигантского астероида по Юкатану. Ты лучше приспособлен к стихии, ты в ней практически родился, она для тебя не чужая, а такая, какая она есть. Суровая, безжалостная, изменчивая как погода у океана, но твоя. Ты чувствуешь ее законы. Ты не знаешь что будет, но и он тоже не знает и вы в этом равны. Мобила в этой ситуации не сколько средство связи, сколько средство демонстрации своего места в этих сложных иерархиях. Например, ты не бандит, и у тебя нет пистолета, малинового пиджачка, толстой голды на шее, самой шеи нет, раскачанной качалкой с пивом и чипсами, бэхи нет или мерина, но зато у тебя нет и могильной плиты на горизонте год-два. Такой средний срок жизни у бандитов был.
Дальше. Сначала появились в офисах персоналки. Там стоял чудесный текстовый редактор Лексикон, и он позволял набирать и редактировать текст. Невероятно круто, если учесть, что до этого все писали от руки дипломы, диссертации, письма и книги, а некоторые продвинутые писатели и машинистки печатали на трещалках-пишущих машинках. Удобно на них было не только то, что не было необходимости разбирать каракули автора, но и то, что с помощью чудо-копирки можно было сразу делать три-четыре экземпляра. Но, если допустил ошибку страницу надо было переделывать. А тут сказка исправил тут же ошибочку, а еще лучше написал вовсе другое слово или фразу и идешь себе дальше. Потом засунул в принтер-трещотку стопочку бумаги и он тебе натрещал текст (долазерная принтерная эпоха). Там еще был короткий период электрических, а не механических пишущих машинок, которые позволяли не бить сильно и мощно по клавишам, а легко их касаться. И еще более короткий даже не век, а несколько лет полукомпьютерных пишущих машинок, которые могли запоминать напечатанный текст, и вроде бы даже позволяли его корректировать, но врать не буду не довелось попользоваться. Я из века рукописных курсовых работ, дипломов и писем сразу скакнул в Лексикон. А потом и word появился. Кстати о письмах. Когда я был ребенком, я любил писать письма. Ну то есть сначала не любил, когда родители просили-заставляли меня написать несколько слов бабушке-дедушке, когда они еще были живы. Я очень рад сейчас, что писал их, потому что понимаю, какую глубокую радость доставляли эти кривые буковки, написанные маленькой ручкой родного внука, живущего от тебя за трое суток поездом. Я понимаю это только глядя на первые каракули-буквы моих детей и знаю, что слезы будут наворачиваться на глаза сентиментальному старику, когда он будет смотреть на каракули своих внуков и внучек. Это важно.
Став подростком, я уже с удовольствием писал письма далеким девочкам. У меня была незнакомая девочка по переписке из далекого и неизвестного мне города Абакана, что в Алтайском крае. Несколько лет назад я проезжал его на машине по дороге на Телецкое озера на отдых. Маленький уютный городок, далекий от политических бурь и войн, прошлых и будущих. У меня было целых две пионерки из Кубы, с которыми я переписывался на испанском, когда учил его пару лет в кружке Дома пионеров. Одна была из самой Гаваны откуда тоже истекал свет социализма, вторая из города поменьше. Гаванка была красивой пионеркой. Куда делась? Небось, трое детей уже взрослых. Писал я от руки и дневники, планы и домашние работы. В общем, писать от руки было хорошо. Была прямая связь между мыслью и бумагой, между мозгом и реальностью, между мечтами и историей. Потом, с появлением Лексикона и развала Союза, случился разрыв. Писать письма родителям, уехавши от них во взрослую жизнь, было скучно. Ну да, писал вроде бы иногда, но что? Все нормально, все путем, ем, сплю. Не помню ничего. Писал школьной подруге, закладывал письмо в конверт, радовался очень, получив ответ. Не был в армии на другом конце земли, но могу себе представить, как радуется солдат, получив письмо. Бумажное, материальное, проделавшее далекий путь, написанное неделю или две назад. Время, воплощенное в расстоянии, умноженное на ожидание новостей и тепла из дома, или от любимой. Разрыв был еще и в том, что стала плохо работать почта. Если было что-то срочное можно было позвонить. С какого-нибудь телефона, оплатив междугородний звонок, или даже с почты, заказав звонок и дожидаясь, когда тебя позовут в кабинку, и соединят с далеким домом, сквозь потрескивающее в трубке расстояние. Но все равно прогресс, ведь еще 50 лет назад не было и таких возможностей. Письмо, или телеграмма или сам езжай в кибитке, если хочешь лично поговорить.