Обладая такими способностями, как описал дядька Упырь, мог бы иметь от государства такую поддержку, что многие вампиры удавились бы от зависти
По ним, по лапоточкам, по волосам из бороды, нашли-таки о старике сведения. И не нашли бы, да дядька Упырь на смертном одре подсказал, что мол бродит такой пакостник по миру, всем показывается, но в руки не дается. Не помнят. И горошины его самого Дьявола изобретение. Вреда больше, чем пользы: по миру идет, горошины раздает, и перестает быть всяк в своем уме. Знает столько, что знания его, дядьки Упыря, в щелочку уложить, но сам ими пользуется редко, практически никогда, предпочитая горох. И будто знания выдает только тому, кто их уже видел и понимает, а для остальных они без пользы: одолжить можно, а проникнуться ими нельзя.
А когда спросили Упыря про войну, ответил:
Участвовать старик в этом мог, но, чтобы учудить такое ни в жизнь! Он и вампирами не обласкан, и человеку худое, а только ни тем, ни другим ни в жизнь без него умными не стать! Если где-то что-то, он то примазывается, то глаза отводит, а чтобы кто-то ему угодил такого свет не видывал! Там или Дьявол землю посетил, или маг такой силы воду мутит, что я в подметки не гожусь!
Произнес свои слова дядька Упырь со страхом, а спустя час вытянулся, как продажная сволочь, и копыта откинул
Хотя нет, прокричал:
В огонь меня, заразы! задымился весь, прожег и кровать, и пол, и еще один пол этажом ниже, и еще один.
А когда прибежали за ним в подвал, собирать было нечего одна ржавая пыль.
Стоит теперь в горшочке, в покоях Ее Величества. И проливала она на него слезу, и слезы девственниц, и сама молила, и молиться на него заставляла, а крови извела и молодых девиц, и вдов, и младенчиков, а толку то!
Тут бы блат ее закончился, да не телилась, устраивая одно судилище за другим, сажая на кол и людей, и оставшихся после войны вампиров, хоть сколько-то причастных к царскому сословию. Готовилась измена все видели! Да только тот, кто имел бы виды и достаточно старости, чтобы вывести в люди такого мага или выйти таким магом самому, чтобы стращать происками и разным вредительством все государство, как в воду канул. Не каждому вампиру дано выдержать пытку, но никто ничего внятно не смог прояснить.
А еще спасибо Матушке ее, хоть и померла старушка, все те вампиры, которые ей своей чистокровностью обязаны, как сидели на колу, так и сидят, в верности их сомневаться не приходится, прикручены к жене намертво. В огонь и в воду пойдут, лишь бы угодить ей. А таких полцарства, прочих дядька Упырь и Баба Яга извели сразу же, как он и жена на троне утвердились.
Но, увы, прикручены они не к нему
«Пожить бы еще!» с тоской подумал Его Величество, понимая, что у супруги не будет выбора, если выяснится, что проклятая выходит в люди. Убьет его, не задумываясь. Найти вампира побогаче и с генеалогическим древом, чтобы возместить утрату Матушки, тетушки и дядьки Упыря, жене не понадобится много времени. Да, престолонаследие у него есть, но пятой водой на киселе. Никто не считал, сколько престолонаследников было перед ним.
Ожидание и неизвестность были хуже всего
И куда вся решимость, куда вся мудрость подевались? Где уверенность? Ведь были же, были! Откуда бессилие, откуда сомнения? Откуда глухая тоска и нехорошие предчувствия? Почему он чувствует страх, ущербность, как какой-то человек, даром что вампир?!
Поговаривали, что проклятые не умеют ненавидеть
Но, похоже, к его проклятой это не относилось она именно ненавидела его.
Он никак не мог подобрать слово, которое отразило бы глубину его отвращения, которое последнее время не выходило из головы. Ненависть с новой силой полыхала на кончике языка, как жгучий перец, вырвавшись на свободу: скотина, сволочь, мразь, лохань, падаль, паскуда, стерва, отрава, отребье, животное в каждом слове был недостаток, не отражали они глубину тех чувств, которые он хотел бы выразить словом. При одном упоминании о ней, накатывал холод и слепая ярость. Он не понимал, как можно так ненавидеть одного человека, но ненавидел. Хотелось хоть раз заглянуть в лицо этой твари, которую видел только в чулке со сплющенным носом и безумными глазами.
Но вот что странно: руки его уже не сжимались при мысли о ней, как раньше, когда он мог ударом кулака пробить стену.
Впрочем, о чем ты думаешь, Величество?
Лохань, она и есть лохань, этой Маньке после проклятий-то любой покажется за счастье. Не станет носить лапти приличный человек. Убожество к убожеству. Нашла себе старика, который, видимо, ослеп от старости на оба глаза.
Ненависть отпустила, боль ушла, но не рассосалась, а притаилась где-то в глубине сердца
Неужели, все-таки Проклятие, а не Зов? Но какой в этом смысл? Что получат предатели, обратившись к нему с Проклятием? Царицей Проклятую не поставишь ни знаний, ни древа, ни, на худой конец, партии. Кто за ними пойдет? И богатство не свалится неоткуда, все давно поделили и разворовали, доброй женой тоже вряд ли получится проклятые всеми болезнями болели, какие положили на них. Жалкие, убогие, бесхребетные. С ними даже рядом находится неприятно, с души воротит, уж теперь-то он много о них знает насмотрелся. Пачками их притаскивают во дворец, чтобы присушить и сделать верными и смирными тех вампиров, которые еще не присушены, оборотни по всему государству их разыскивают.
Вряд ли Проклятие
И даже если так, что с того? Чтобы Проклятие заработало должным образом, прежде он должен проклясть себя сам иначе, не дотягиваясь зримо, люди, которые должны ускорить процесс изгнания его на Небеса, увидят лишь пустоту. Но, если все же Проклятие, которое прошло мимо взгляда жены, как укрылось от драконов? И в Зове дракону разобраться нетрудно, отсекая пришельцев. Мимо них ни один не проскочит, ни свой, ни чужой.
Как часть государства стала для вампиров бесполезной, этого даже лучшие ученые не могли придумать. Гадали всем миром. Но ученый мир не только появление Проклятой земли объяснить не мог, а и мумию, которая приперлась из далекого государства, чтобы поселиться навеки, как достояние.
Слава Богу, язык как-то выучить смогла
Их, говорит, там много, все запасники музеев мумиями забиты, не выставляют, как экспонат, пуская на бумагу и удобрение, нет генеалогического древа, а и мумии хотят жить красиво. И ведь как-то добралась, не рассыпавшись
Ну, мумия, ладно (надо бы позвать еще штук пять, пусть и в последних городах будут такие же. Не золотые рыбки, но хоть чем-то супругу порадовать), а руины городов откуда? До сих пор ломятся от сокровищ, сколько кладов нашли, не перечесть! То колечки цены немалой, то грамоты, то палата из камней самоцветных. Ведь мимо ходили, и по месту тому, не было их, никто не видел! А как Ее Величеству приспичило, выросли, как грибы после дождя.
(Да, были времена богато жил человек. Ох, пожить бы в то время самому Впрочем, зачем это ему? Добра и тут хватает Царь он или не Царь?!)
Появление древних городов страну не спасали. Страна в последнее время стала обратно популярной все о ней только и говорили и стороночкой объезжали. Земля эта, как чума на всех континентах всполошились, объявили карантин. И капиталы повывезли бы, если бы, опять же, Ее Величество не объявила народный траур, приостановив банковские операции, и пока суд да дело, не приставила бы к каждой копеечке счетоводов, которые урезали капиталы покидающих страну в пользу казны. И среди молодых вампиров недовольных было бы много больше, если бы мудрая жена не объяснила им, что только так они могут по-доброму зажить.
Все-таки Ее Величество кладезь мудрости
Молодняк после нововведений готов был целовать песок, по которому Ее Величество ножкой ступила, а некоторые целуют сколько старых вампиров наконец-то освободили место под крышей! Донес на богатенького соседа и нет соседа, и полагается тебе прибыльная премия. Если не земля, так хоть драгоценности, которые древние вампиры хранят в сундуках еще с тех времен, когда общественного мнения, как такового, не существовало. Каждый могущий узреть хваткую руку и прыткое обогащение приносит заявление: мол, вот вам донос на соседа, воровал, богател, не делился ловите, а я благодарствую.
И ведь человек не брезгует кровушку у вампира попить! Помочил бумагу слезой и отправил хозяина в казенный дом
В казне теперь прибыль, какую за десять лет не собирали. Воровать практически перестали. Так глядишь, государство выйдет на достойное место по отсутствию коррупции. Но где деньги на всякое непредвиденное брать? Тот, кто раньше без казны обходился, теперь на казну молится: помогите, заболел, ночами не сплю, прибыльность вижу и свою, и вашу
Решение было не только ко времени, но умнее, чем все его решения прежде. Непонятно, как он раньше до такого сам не додумался? Сколько ума, сколько находчивости, изворотливости, сколько шестого чувства оказалось у жены! И непроизвольно задумаешься: а произошел ли человек от обезьяны? Много ли ей надо обезьяне-то? Ведь только человек придумал получать от любви удовольствие, а все остальные в строго обозначенное время плодятся и размножаются. И ни одной женской особи не придет кобеля искать, если потомство зачато только человек может погладить дитя свое членом. Может, человек абстрактно мыслящее существо, что любви ищет, а не оттого, что взял в руку палку и решил жить стаями? И неужели смог бы человек так изменить свою природу, если бы произошел от скотины?