Другой молодой человек по облику представлял собой противоположность и казался тем легкомысленным счастливчиком, из-за которого самые красивые девушки осваивают искусство жесткой конкуренции.
Снимая наушники, из которых доносились совершенно невыносимые звуки, похожие на скрежет и гул одновременно, он произнес:
Если этот частотно-волновой ад сгоринского нейрочипа не превратит меня опять в дарвиновскую обезьяну, я очень удивлюсь и буду считать себя героем в истории человечества. Потом помолчал и добавил: Жесть, однако! Вот что надо давать грешникам слушать вместо проповедей. Как подорванные каяться побегут!
На что «энтузиаст науки», не отрываясь от монитора, невозмутимо ответил:
Я так и знал, что ты на «героя» рассчитываешь. Посмертно, конечно, и демонстративно смахнул слезу. Представляешь, Дэн, как красиво будет выглядеть надпись на могильной плите: «Здесь лежит герой, которого убило волной»?
Денис равнодушно хмыкнул в ответ, с удовольствием потянулся и выдохнул:
Что-то шеф завис у Максимыча. Не к добру это.
Чего и следовало ожидать. Легким испугом здесь не отделаешься Слушай, Дэн, а где у нас от прошлого года данные по нарушениям волновой активности?
Так их же Илья копировал
А тогда по графикам посмотрю, ладно. Я только насчет проги по автокорреляции сомневаюсь. Надо бы с шефом согласовать.
Ну, надеюсь, к ночи вернется, если, конечно, его Максимыч не заровняет.
На этом короткий диалог закончился. Вновь установилась тишина.
Примерно через полчаса послышалось веселое верещание замка, и в комнату влетел Илья Борисович с горящими щеками.
Шеф! Живой! первым среагировал Денис.
Похоже, это не он, а дед Мороз, присвистнул другой, откидываясь на спинку кресла.
Скажите спасибо, оглоеды, что не лишили вас начальства, энергично выдохнул Илья. Контора торопит, Максимыч лютует, у Сгорина перспектива стать растением.
Позвольте выразить восхищение вашей лаконичностью, многоуважаемый шеф! высказался тот, кто, вероятно, не страдал от повышенного внимания со стороны женского пола. Неужели так безнадежно?
Вместо ответа Илья бухнулся в кресло:
У нас кофе есть? И, вообще, окна-то открыть пора, сумерки уже Сидите тут, как летучие мыши.
Почему же мыши? Может, как совы? театрально вытянул шею Денис.
Я лично филин, заявил «энтузиаст», ну а вы двое имеете законное право поделить между собой мышь и сову. А кто из вас окажется вкуснее, спросите у желудка.
Трёпу конец! Кофе где? Внимание к начальству будет или как? Благодарю, театрально наклонив голову, сказал Илья, беря чашку из рук Дэна. И после обжигающего глотка, спросил: А что у тебя с частотами?
У меня? Не ожидал такого интимного вопроса. Раньше было прекрасно и уж точно лучше, чем у Сгорина. А как стало ночь покажет, ответил Денис, нетвердой походкой возвращаясь на свое рабочее место, кстати, полнолуния сегодня нет?
Пора начинать тебя бояться? Значит, насладился уже сгоринскими частотами? Илья с явным удовольствием расположился в кресле с дымящимся кофе.
Да я как минимум акустическую травму получил, причем в самой извращенной для моего мозга форме, донеслось из-за монитора, пока только головокружение накрыло, потом глухотой прихлопнет, а добрячок Альцгеймер зашлифует.
Эк тя шабануло! Инфразвуком, что ли?
Шеф, так вот ты какой! А где же забота о дорогих коллегах? За один сегодняшний день мне на целый год в санаторий надо. Хотя после таких частот лучше сразу на отпевание. Да от вас и цветов не дождешься, разве только стакан водки на могилку поставите. Ну потом, конечно, орден принесете, которым меня наградят Посмертно.
Давай, Дэн, не тяни, говори пока живой, что наслушал по Сгорину, а то так и опоздать можно!
Как далеко начальство от народа! Это факт. Исторический, между прочим А теперь, господа-товарищи, прошу внимания! Максимальная плотность в зоне три три и восемь герц*, после этих слов Денис взглянул на коллег, чтобы понять их впечатление, но те замолчали от неожиданного потрясения.
Наконец, Илья Борисович спросил с внезапной хрипотцой в голосе: Амплитуда?
Низкая, произнес окончательный приговор Денис.
Илья выкатил глаза: А ведь он еще в адеквате Невероятно! Ну Сгорин ну богатырь! и, покачав головой, добавил: Вот те и резерв главного командования. Это же сверхлюди!
Наконец, Илья Борисович спросил с внезапной хрипотцой в голосе: Амплитуда?
Низкая, произнес окончательный приговор Денис.
Илья выкатил глаза: А ведь он еще в адеквате Невероятно! Ну Сгорин ну богатырь! и, покачав головой, добавил: Вот те и резерв главного командования. Это же сверхлюди!
Штучный экземпляр! с чувством сказал «энтузиаст». Хм О роли личности в истории
Денис, выждав несколько минут для беспрепятственного прохождения реакции, продолжил удивлять:
Я сделал запрос в Питер, в НИИ Бехтерева. Цитирую ответ из лаборатории нейрофизиологии: «Состояние пациента может иметь признаки беспомощности и нуждаться в опеке по причине низкой социальной адаптации». И дальше, из рекомендаций: «Необходимо дать ему ориентиры, в том числе пространственные. Пациента нельзя оставлять в одиночестве. Затем нужно помочь войти в социум» Ну и так далее.
Возникшее из-за полной растерянности молчание прервал Илья, обратившись к «энтузиасту науки»: Будущий академик Александр Ивашов, ваши соображения?
Тот ответил вопросом в адрес шефа: Сколько дней на этом свете нам отведено Максимычем для анализа ритмов в динамике?
Н.И. выбила трое суток, клянясь при этом, что спать с Лёш Васильичем она не будет.
Феерично! оценив подтекст, ухмыльнулся «будущий академик»: Наталия Ивановна верна себе. Почему в науке наград за стойкость нет? и привычно уткнувшись в монитор, заявил: Итак, главное чип. МРТ и ЭЭГ* потом.
Давай, Сань, вперед! И да поможет нам царь Соломон! подбодрил шеф «рабочей молитвой».
Эта «формула» вошла для них в привычку после того, как Илья «в целях очищения крови юмором» прикрепил на стену обычный А4-лист с притчей Соломона: «Веселое сердце благотворно, как врачевство, а унылый дух сушит кости».
Глава 11. Победить или погибнуть
Юрий Максимович по-военному четко и без лишних движений навел порядок на столе, посмотрел на часы, отозвался на невеселые мысли глубоким вздохом, взял папку и быстро вышел из кабинета. За время перехода в другой корпус он успел выстроить в голове схему доклада и просчитать ответы на вероятные вопросы.
Разрешите? открывая дверь и сканируя присутствующих, спросил он.
Заходи, раздался мощный голос сидящего во главе длинного стола мужчины средних лет с блестящей лысиной на голове.
Ряды кресел вдоль стен были пусты: в кабинете, кроме его хозяина, находился всего один человек, подполковник Уженов Сергей Викторович, хорошо знакомый Юрию Максимовичу по прежней работе. Оба внимательно следили за происходящим на большом экране, висящем на стене.
Юрий Максимович, скажи, это Медведкин вел Сазонова? классическим голосом начальника спросил блестяще-лысый, кивая на экран.
Да, его кафедра психиатрии. В основном, он сам с Сазоновым работал.
Помнится, Медведкин тогда про какие-то идеи говорил, которые якобы еще ждут своего подтверждения. Как думаешь, стоит ли ему над Сгориным потрудиться?
Убежден, что необходимо. Во всяком случае, у нас на эту кафедру пока еще есть надежда, хотя заключение они подготовили полковник замялся, старательно подыскивая слово, абсолютно безрадостное.
А именно?
Полагают, что у Сгорина нет шансов. И во избежание совершения им тех действий, ради которых "партнеры" затеяли операцию, единственный рабочий вариант это обнуление майора.
Вот как? На что же тогда рассчитываете? и, не дожидаясь ответа, продолжил. Мы тут архивы по Сазонову подняли. Высококлассный был специалист. Что скажешь, Юрий Максимович?
Наверное, вы меня не о профессионализме его спрашиваете, протирая очки в тысячный раз за вечер, ответил полковник. Уровень Сазонова был высочайшим, таких мало. Как говорится, единичные и выдающиеся.
Но помочь ему не смогли. Противник сработал виртуозно. И на этот раз мы шансами не блещем, так что опять можем проиграть дуэль Сейчас, столкнувшись с ситуацией майора Сгорина, мы видим аналог истории с Сазоновым. Ясно, что с той стороны идет отработка новых средств с подтверждением их успешного применения. Могу констатировать, что нынешний случай гораздо более тяжелый, хотя и так уж сложнее некуда. Надежды мало, посмотрев нелегким взглядом из-под очков, добавил Юрий Максимович. Безусловно, пытаться будем до последнего шанса. Сделаем все возможное, чтобы сохранить личность героического офицера.