Чужой - Фостер Алан Дин 5 стр.


Старший помощник поколдовал с тремя переключателями. На экранах возникло отчетливое мерцание, намеки на неясные геологические формы, а затем полная темнота.

– Ничего. Мы слепые снаружи так же, как и здесь. Прежде чем мы сможем взглянуть, где оказались, надо, чтобы заработал как минимум вспомогательный генератор. Батарей не хватает даже для минимальной картинки.

Аудиосенсорам энергии требовалось меньше, так что голос внешнего мира они в корабль передавали. Звуки штормового ветра усиливались и гасли, наполняя мостик протяжным щелканьем, напоминавшим переговоры рыб под водой.

– Хотелось бы мне, чтобы мы спустились сюда днем, – Ламберт всмотрелась в темный иллюминатор. – Смогли бы видеть без помощи оборудования.

– Что такое, Ламберт? – поддразнил ее Кейн. – Боишься темноты?

Она не улыбнулась в ответ.

– Я не боюсь известной мне темноты, но темнота незнакомая приводит меня в ужас. Особенно когда она наполнена такими звуками, как этот призыв о помощи. – С этими словами навигатор снова уставилась в заметенный пылью иллюминатор.

Ее готовность выразить вслух их глубочайшие страхи ничем не улучшила психологическую атмосферу на мостике. Здесь было тесно и в лучшие времена, а сейчас темнота словно душила людей, что усугублялось затянувшейся тишиной.

Облегчение наступило, лишь когда Рипли сообщила:

– У нас снова есть связь с машинным, – Даллас и прочие выжидательно смотрели, как она возится с усилителем. – Это ты, Паркер?

– Да, это – я, – по звучанию голоса было похоже, что механик слишком устал, чтобы язвительно огрызаться в своей обычной манере.

– Как ваше состояние? – Даллас мысленно скрестил пальцы. – Что с пожаром?

– Мы его наконец-то погасили, – механик вздохнул, отчего показалось, что по мостику прокатился порыв ветра, – он перекинулся на эту старую смазку, проложенную в стенах коридора на уровне «C». Какое-то время я даже боялся, что нам спалит легкие. Впрочем, горючий слой оказался тоньше, чем я думал, и прогорел быстрее, чем успел выжечь слишком много воздуха. Газоочистители вроде нормально гарь убирают.

Даллас облизнул губы.

– А каковы повреждения? Плевать на косметику. Все, что меня волнует, – это эффективное функционирование корабля и то, что может ему в этом помешать.

– Ну, давай посмотрим… Четыре панели полностью выбыли из строя, – Даллас представил, как механик загибает пальцы во время перечисления. – Вспомогательный распределитель нагрузки тоже, и еще как минимум три ячейки в двенадцатом модуле. Со всем вытекающим. – Паркер сделал паузу, чтобы дать это осмыслить, и добавил: – Мелочовка интересует? Дай мне час, и я предоставлю тебе список.

– Забудь. Хотя погоди секунду, – Даллас повернулся к Рипли: – Проверь еще разок экраны.

Та подчинилась, но результата не получила. Экраны остались пусты, словно мозг бухгалтера Компании.

– Придется еще какое-то время обойтись без них, – сказал он ей.

– Ты уверен, что это все? – спросила Рипли в интерком. Она обнаружила, что впервые с тех пор, как Паркер и Бретт стали частью команды, сочувствует им. Точнее, с тех пор, как частью команды стала она сама – Паркер входил в состав экипажа «Ностромо» до нее…

– На данный момент все, – Паркер кашлянул в микрофон. – Мы прямо сейчас пытаемся вернуть питание кораблю. Вышедший из строя двенадцатый модуль тут все испортил. Дам вам знать насчет питания после того, как мы разберемся со всем, до чего добрался огонь.

– А что с починкой? Вы справитесь? – Даллас мысленно еще раз прошелся по короткому отчету механика. Довольно просто залатать изначальные повреждения, но проблема с ячейками займет больше времени. А что может быть не так с двенадцатым модулем, капитан предпочел не думать.

– Что бы мы ни делали, мы не сможем тут все исправить, – ответил Паркер.

– Я и не предполагал, что сможете. И не ждал. Что вы реально сможете?

– Нам нужно починить парочку трубопроводов и заменить поврежденные клапаны. Придется работать в обход действительно серьезных повреждений, но без отправки корабля в ремонтный ангар мы не сможем залатать трубопроводы так, как надо. Будем импровизировать.

– Понимаю. Что еще?

– Я же сказал, двенадцатый модуль. Говорю тебе как есть: мы потеряли центральную камеру.

– Как? Из-за пыли?

– Частично, – Паркер сделал паузу, обменялся неразборчивыми репликами с Бреттом, потом вернулся к микрофону. – Какие-то частицы склеились в воздухозаборниках, спеклись и вызвали перегрев, который привел к возгоранию. Ты же знаешь, какие эти двигатели чувствительные. Дальше огонь сжег защиту и вывел из строя всю систему.

– Вы можете с этим что-нибудь сделать? – спросил Даллас. Систему нужно было каким-то образом починить. Заменить ее было нечем.

– Думаю, да. И Бретт так считает. Нам нужно все вычистить, а потом заново вакуумировать и поглядеть, как будет держаться. Если останется герметичным, все будет отлично. Если нет, мы можем попробовать выплавить заплату. Если окажется, что у нас трещина по всей длине прохода, ну… – его голос умолк.

– Давай не будем о самом худшем, – предложил Даллас. – Лучше займемся непосредственными проблемами и будем надеяться, что разбираться придется только с ними.

– Нас устраивает.

– В точку, – прибавил Бретт. Его голос прозвучал откуда-то слева от главного механика.

– Мостик – конец связи.

– Машинное отделение – конец связи. Держите руку на пульсе.

Рипли выключила интерком, выжидающе поглядела на Далласа. Тот сидел молча и задумчиво морщил лоб.

– Рипли, сколько уйдет времени на восстановление работоспособности? Учитывая, что Паркер прав относительно повреждений и что они с Бреттом смогут провести ремонт, и это сработает?

Она изучила показания, секунду подумала.

– Если они смогут заново проложить трубопроводы, и если починят двенадцатый модуль так, что он снова начнет давать энергию, я бы сказала – от пятнадцати до двадцати часов.

– Не так плохо. У меня получилось восемнадцать, – Даллас не улыбнулся, но почувствовал себя более обнадеженным. – Что насчет вспомогательного оборудования? Лучше бы, чтобы все было наготове, когда появится электроэнергия.

– Работаю над этим, – Ламберт сверилась с инструментарием. – К моменту, когда они закончат в машинном отделении, у нас все будет готово.

Десять минут спустя крошечный динамик на панели Кейна издал серию резких гудков. Старший помощник изучил приборы, а затем включил коммуникатор:

– Мостик. Кейн на связи.

Голос Паркера звучал крайне устало, но механик явно был собой доволен, когда проговорил с другого конца корабля:

– Не знаю, долго ли выдержит… некоторые швы мы сварили довольно небрежно, но если все сработает, как нужно, то мы пройдемся везде заново и переварим на постоянку. У вас сейчас должно быть электричество.

Старпом щелкнул рычажком перезагрузки. На мостик вернулось освещение, заработали энергозависимые приборы, и отовсюду послышалось одобрительное ворчание членов команды.

– У нас снова есть энергия и свет, – доложил Кейн. – Вы двое отлично поработали!

– Мы всегда отлично работаем, – ответил Паркер.

– В точку, – судя по ровному гулу, который изящным контрапунктом оттенил стандартный ответ, Бретт стоял у коммуникатора рядом с двигательным отсеком.

– Только не слишком радуйтесь, – продолжил Паркер. – Новые связи должны выдержать, но гарантий я не дам. Мы тут просто свалили все в кучу. У вас есть что-нибудь новенькое?

Кейн покачал головой, а потом вспомнил, что Паркер его жеста видеть не может.

– Ни черта, – он глянул в ближайший иллюминатор. Свет с мостика отбрасывал слабое сияние на ничем не примечательную, пустую поверхность планеты. Иногда бушующий снаружи шторм приносил охапку песка или осколок камня, и тогда они коротко вспыхивали отраженным светом, но на том и все. – Просто голый камень. И видимость маленькая. Насколько могу судить, мы вполне можем торчать в пяти метрах от какого-нибудь местного оазиса.

– Мечтай, – Паркер проорал что-то Бретту, после чего деловито закончил: – Будьте на связи, и если у нас возникнут проблемы, – дайте знать.

– Я пошлю тебе открытку, – обнадежил его Кейн и отключился.

III

Вероятно, если бы чрезвычайная ситуация продлилась, так было бы лучше для всеобщего душевного спокойствия. А сейчас, когда свет включился, электропитание вернулось, но делать было нечего, кроме как глядеть друг на друга, люди на мостике беспокоились все больше. Для того чтобы как-то расслабиться с помощью движения и сбросить напряжение в мышцах, не было места. Единственный человек, пожелавший походить взад-вперед, занял бы всю доступную для этого палубу. Так что все хандрили у своих рабочих станций, поглощали небывалое количество кофе, которое выплевывал автоповар, и пытались придумать, чем заняться, чтобы переключить мозги и перестать концентрироваться на текущей неприятной ситуации. А о том, что находилось за пределами корабля – вероятно, совсем рядом, – они предпочли вслух не рассуждать.

Из всех только Эш казался относительно довольным. В данный момент его заботило лишь психическое состояние товарищей по команде. На корабле не было ничего, что помогло бы снять напряжение. «Ностромо» являлся буксиром, рабочим судном, а не круизной яхтой. Когда команда не исполняла свои непосредственные задачи, предполагалось, что она проводит свободное время в уютных объятиях гиперсна, поэтому ничем не занятое время бодрствования нервировало бы всех и в куда более благоприятных обстоятельствах. А сейчас обстоятельства слегка не дотягивали до благоприятных.

Но Эш мог заниматься на компьютере теоретическими проблемами, и поэтому ему не становилось скучно. Он считал бодрствование полезным.

– На наши запросы ответ не пришел? – Даллас отклонился в кресле, чтобы взглянуть на научного сотрудника.

– Я перебрал вручную все типы откликов, плюс свободные ассоциации. Даже позволил Матери воспользоваться кодовым подходом механалога. Ничего, – Эш с разочарованием покачал головой. – Все тот же сигнал с призывом о помощи, повторяющийся с обычными интервалами. На всех прочих каналах – пусто, кроме слабого, но постоянного треска на ноль-точка-три-три. – Он указал вверх большим пальцем. – Мать говорит, что это характерные разряды центральной звезды этого мира. Если тут где-то есть что-нибудь, даже живой, то им ничего не остается, кроме как звать на помощь.

Даллас выругался.

– К нам полностью вернулась энергия. Давайте поглядим, где мы. Врубайте всё.

Рипли щелкнула переключателем. Снаружи включились мощные прожекторы – цепочка ярких жемчужин на темной шкуре «Ностромо». Ветер и пыль теперь стали еще заметнее – иногда они образовывали небольшие завихрения перед иллюминаторами, иногда с заметной скоростью пролетали мимо. Отдельные скалы, всхолмья и впадины – единственное, что оживляло унылый пейзаж. Здесь не было никаких признаков жизни – ни лишайников, ни кустов, ничего. Только ветер и пыль, вихрившиеся в чужой ночи.

– И никакого оазиса, – прошептал Кейн сам себе. Пусто, скучно и негостеприимно.

Даллас поднялся, подошел к иллюминатору и уставился на шторм, глядя, как осколки камня пролетают мимо стекла. Он задумался, стихал ли когда-нибудь ветер на этой маленькой планетке. Учитывая количество их знаний об этом мире, происходящее снаружи вполне могло быть на самом деле тихим летним денечком. Хотя, конечно, маловероятно – этот шарик был недостаточно велик, чтобы создавать действительно плохую погоду, как, например, на Юпитере. Даллас слегка утешился, когда пришел к выводу, что ситуация снаружи сильно ухудшиться не сможет.

Капризы местной погоды стали предметом обсуждения.

– Мы не можем туда выйти, – заявил Кейн. – Не в темноте, во всяком случае.

Эш поднял голову от консоли. Он не нуждался в лишних движениях, и, судя по всему, не испытывал физических неудобств так же, как и психологических. Кейн не мог понять, как научному сотруднику это удавалось. Если бы он сам время от времени не покидал свой пост, чтобы пройтись, он бы уже с ума сошел.

Эш заметил его взгляд и выдал нечто обнадеживающее:

– Мать говорит, что местное солнце взойдет через двадцать минут. Даже если начнем собираться прямо сейчас, к тому времени, как выйдем, будет уже не темно.

– Уже кое-что, – согласился Даллас, хватаясь за малейший способ приободриться. – Раз уж наши связные не хотят или не могут общаться, нам придется пойти их искать. Или пойти искать что-то неизвестное, если сигнал подает какой-нибудь автоматический маячок. Далеко мы от источника передачи?

Эш изучил показания и активировал графопостроитель для того, чтобы получить подтверждение.

– Около трех тысяч метров по преимущественно плоской поверхности, насколько можно судить по сканерам. В грубом приближении – на северо-восток от нашей текущей позиции.

– Состав поверхности?

– Похоже на то, что мы определили еще во время спуска. То же плотное вещество, на котором мы сейчас стоим. Твердый базальт с незначительными вариациями. Хотя я бы не исключал вероятность наткнуться на широкие карманы миндалекаменной породы здесь и там.

– Значит, будем глядеть под ноги.

Кейн прикинул расстояние по времени.

– Хотя бы недалеко идти.

– Даа, – Ламберт была довольна услышанным. – Я бы не стала перемещать корабль. Прямой спуск с орбиты рассчитать проще, чем по такой погоде перелететь из одной точки на поверхности в другую.

– Ладно. Мы знаем, по какой поверхности придется идти. Теперь давайте выясним, сквозь что. Эш, дай нам предварительный отчет по атмосфере.

Научный сотрудник нажал несколько кнопок, и в обшивке «Ностромо» открылось крошечное отверстие. Оттуда появился металлический флакон, вобрал в себя местную атмосферу и снова скрылся в недрах корабля.

Образец ввели в вакуумную камеру. Сложный инструментарий тут же принялся за анализ его частиц. Вскоре они в виде цифр и символов появились на консоли Эша. Тот быстро их изучил, запросил повторную проверку по одному из компонентов, а затем доложил товарищам:

– Это практически базовая смесь. Много инертного азота, немного кислорода, высокая концентрация несвязанной двуокиси углерода. Есть метан и аммиак, последний присутствует в частично замороженном виде… Снаружи холодно. Я уточняю незначительные примеси, но сюрпризов не ожидаю. Выглядит довольно стандартно, для дыхания не годится.

– Давление?

– Десять на четыре дин на квадратный сантиметр. Нам не помешает, если только ветер не вмешается.

– А что с влажностью? – спросил Кейн. Образы воображаемого внеземного оазиса быстро рассеивались.

– Девяносто девять. Может, пахнет тут и не очень, но зато влажно. Много водяного пара. И это странно – не думал, что можно найти водяной пар в соседстве с метаном. Но ладно. Я бы не советовал пить из местных родников, если они тут есть. Скорее всего, в них не вода.

– Еще что-нибудь, о чем нам следует знать? – поинтересовался Даллас.

– Просто базальтовая поверхность, хватает застывшей, твердой лавы. Воздух холодный, сильно ниже отметки комфорта, – сообщил Эш. – Даже если бы воздух годился для дыхания, при этой температуре нам бы все равно понадобились скафандры. Если там есть кто-то живой, он крепкий орешек.

Даллас, похоже, смирился:

– Полагаю, было неразумно ждать изменения погодных условий, но надежда умирает последней. Атмосферы достаточно, чтобы испортить видимость. Я бы предпочел, чтобы воздуха тут вообще не было, но не мы сотворили этот камешек.

– Никогда не знаешь наверняка, – Кейн снова переключился на философское настроение. – Может, это чье-то воплощение рая.

– Нет смысла возмущаться, – посоветовала Ламберт. – Могло быть куда хуже.

Назад Дальше