– Ага, – сказала я и на всякий случай кивнула.
– Ага, – передразнила Милка.
– Может, мне Славку задействовать? Поймаем твоего шантажиста и разъясним, чем должны заниматься по ночам интеллигентные люди.
– Только Славки не хватало. Давай еще в милицию заявим. Ты идешь со мной или нет?
– Иду, конечно, – ответила я.
Надо сказать, произнесла я это с отчаяния, уже сообразив, что отговаривать подругу бесполезно. Но к затее общаться с шантажистом душа не лежала. И не только потому, что я была убеждена: одной встречей дело не кончится, аппетит, как известно, приходит во время еды, а такие люди кушать хотят без перерыва. Было нечто в рассказе Милки, вызывающее смутную тревогу. Я поразмышляла над этим, пока пила кофе, но ни до чего так и не додумалась.
– Ладно, – сказала подруга, поднимаясь. – Заеду за тобой в одиннадцать. Что будешь делать до вечера?
– Ничего. Почему я должна что-то делать?
– С ума с тобой сойдешь, – махнула она рукой и зашагала к своей машине, которая была припаркована неподалеку.
Я расплатилась за кофе и еще немного посидела, наблюдая за прохожими.
Домой я возвращалась пешком, продолжая ломать голову: чем мне так не нравится эта история? Ясное дело, шантаж – штука скверная, следовательно, и история, связанная с ним, хорошей быть не может. Но речь, конечно, прежде всего о моей подруге. Людмила Михайловна существо взбалмошное, темпераментное и нервное. И сейчас, по идее, должна заливаться слезами и гневаться на Господа, который так некстати решил наказать ее за прелюбодеяние. Не помню, чтобы она хоть раз в жизни согласилась с тем, что не права или в чем-то виновата. Впрочем, она и сейчас далека от этого. Так что все в порядке. А вот ее спокойствие выглядит несколько странно. Нервозность в ней ощущалась, но вызванная скорее моим скудоумием, а не опасением потерять возлюбленного из-за собственной глупости. Может, она уже успела и нареветься, и ногами потопать, а мне позвонила, все решив и успокоившись?
Тут у меня зазвонил мобильный. Взглянув на дисплей, я увидела Милкин номер и поспешила ответить.
– Ты не вздумай сказать кому-нибудь о нашем разговоре, – ворчливо произнесла она.
– Сейчас начну развешивать объявления на столбах и заборах.
– Главное, Славке своему ни слова, не то непременно к нам охрану приставит. Мало того, что фоток лишусь, еще полгорода будет знать, что меня шантажируют.
– Славка не из тех, кто любит трепаться.
– Он, может, и не из тех. А его ребята? На каждый роток не накинешь платок. Короче, помалкивай. Я на тебя очень рассчитываю.
Последняя фраза меня доконала. Она точно не из лексикона моей подруги.
– Большое горе меняет людей, – вздохнула я и зашагала быстрее.
До моего дома оставалось два квартала, когда телефон вновь затрезвонил, а я с сожалением вспомнила те времена, когда обходилась без мобильного. На этот раз звонила мама.
– Где ты? – сурово спросила она. Я прикинула, есть ли на мне какой грех, и с облегчением вздохнула, ни одного существенного не обнаружив.
– Иду по улице, – ответила я.
– Не мешало бы навестить родителей, – суровости в мамином голосе лишь прибавилось. – Мы дома, так что, будь добра, приезжай прямо сейчас.
– С чего такая срочность?
– Тебе надо, чтобы мать при смерти лежала? Иначе времени для меня не найдется? И добро бы ты была занята чем-то полезным…
Я развернулась в направлении родительского дома, слушая сетования родительницы по поводу своей непутевости. Задала пару наводящих вопросов и смогла выяснить, что ничего особенного в семействе не происходит, просто маме пришла фантазия провести очередную воспитательную беседу. Я хотела придумать неотложное дело и избежать нравоучений, но вовремя вспомнила, что не появлялась у родителей две недели. Слишком большой срок. Мама беспокоится: вдруг она потеряет квалификацию и беседа не получится особо впечатляющей. Родительским слабостям надо потакать.
Сообщив, что уже сажусь в такси, я сунула телефон в карман, и тут он вновь зазвонил. «Выбросить его, что ли?» – подумала я со злостью, но на дисплей на всякий случай взглянула, а вслед за этим поспешила ответить. Это был Славка. Если мама не могла прожить без нравоучений, то Славка не мог прожить без звонков. А если я не отвечала, способен был примчаться в мою коммуналку, бросив все дела, и, не обнаружив меня на месте, сидеть под дверью с самым разнесчастным видом. Это не способствовало душевному равновесию, более того, у меня возникала уверенность, которая раз от раза укреплялась, что я порчу ему жизнь. Оттого я и поспешила ответить, стараясь, чтобы голос мой звучал бодро и с намеком на большую радость.
– Как дела? – незамысловато начал он. Звонил он сегодня уже трижды и каждый раз с этим вопросом. Проблема в том, что у меня вовсе не было никаких дел.
– Иду к родителям, остро нуждаясь в указаниях, как жить дальше.
– Сочувствую, – хмыкнул Славка. – На всякий случай: если мама вдруг спросит, когда ты выйдешь замуж, сообщаю, что готов идти в загс хоть сегодня.
– Давай подождем до завтра, – предложила я.
– Я влюбился в чокнутую. Только чокнутая может отказать такому парню.
– Я уже четыре раза была замужем и считаю привычку регулярно наведываться в загс вредной.
Славка засмеялся, но как-то неуверенно.
– Как насчет романтического ужина? – спросил он.
– Годится. Но закончить его в объятиях друг друга вряд ли получится.
– Это еще почему?
– У меня есть дело сегодня вечером. Дела так редко появляются, что это я пропустить не могу.
– Вечером – это во сколько?
– В одиннадцать.
– И что за дело такое?
– Обещала подруге погулять с ее собакой. Ничего толкового мне не предлагают.
– Мы можем гулять с собачкой вместе, по-моему, это романтично.
– Собака считает иначе. Она терпеть не может новые знакомства. Меня, правда, тоже, но хозяйке на это наплевать.
– Ладно. Пусть будет просто ужин, потом ты отправишься на свидание с собакой, а я предамся мечтам о женитьбе. Большой дом, трое ребятишек и жена у плиты.
– Такая перспектива способна отбить охоту к замужеству даже у старой девы.
– Да брось ты, нормальные желания. Закажу столик на семь часов в «Дворянском собрании». Идет?
Я заверила, что совершенно счастлива, и вновь ускорилась. Конечно, проще взять такси, но беседы с мамой никогда не являлись моим любимым времяпровождением, и сейчас я решила, что надо подготовиться.
Мама открыла дверь и окинула меня критическим взглядом. Я растянула рот до ушей, сняла кроссовки и поцеловала ее. Поцелуй был воспринят благосклонно, а вот мой внешний вид маме не понравился.
– Ефимия, девушке твоего возраста следует выглядеть элегантно. Не хочу тебя огорчать, но время джинсов и маечек прошло безвозвратно.
– Ерунда, – услышала я папин голос, а вслед за этим он появился в холле, обнял меня и сказал: – Ты прекрасно выглядишь.
– Ничего подобного, – отрезала мама. – Твоя дочь выглядит оборванкой.
– Красивой девушке все к лицу, даже драные джинсы. – Папа был настроен благодушно, и я решила, что желание срочно меня видеть не связано с намерением изводить меня бессмысленными разговорами, по крайней мере, папа сегодня к этому не расположен. Он повел меня в столовую, обняв за плечи, мама следовала позади.
Столовая в родительской квартире огромная, круглый стол возле французского окна слегка в ней терялся.
– Мой руки и садись обедать, – велела мама.
Папа занял место у окна, а я побрела в ванную. Когда вернулась, мама ставила супницу с ангелочками на крышке. Даже сваренные на скорую руку пельмени мама подавала на стол в этом фаянсовом чуде. «В семье должны быть традиции», – любила повторять она. Считалось, что супница принадлежала моей прабабке. Я искренне в это верила, пока папа не проболтался, что накануне свадьбы они с мамой купили ее на блошином рынке. Сестрица Агата отпускала по этому поводу язвительные замечания, а мне супница по-прежнему нравилась. Что касается традиций в семье, так их и без супницы было за глаза. Например, вкушать пищу следовало молча. К разговорам переходили только за чаем. Мне это казалось весьма разумным. Но сегодня мама совершила нечто из ряда вон выходящее.
– Агате требуется помощник, – сказала она, со значением глядя на папу. Тот делал вид, что маминых слов не слышит. Я решила последовать его примеру. Но маму это не остановило. – Уверена, ты вполне справишься с этой работой, – продолжила она. Теперь ясно, зачем меня так срочно хотели видеть. До сего дня я работала дворником, мама хоть и любила повторять «все работы хороши», но всерьез в это не верила и не теряла надежды приохотить меня к иному виду деятельности.
– Агатка тоже уверена? – серьезно спросила я.
Мама поморщилась.
– Она должна думать о сестре, в конце концов.
– Точно. Я тоже должна. Поэтому пусть она возьмет в помощники кого-нибудь другого.
– А что Слава думает по поводу твоей работы? – посуровела мама.
– Он считает, что от меня родному городу существенная польза.
– Он просто потакает твоим глупостям. Если бы его намерения были серьезны, он подыскал бы тебе место в своей фирме.
– Он пытался. Но ни одно мне не приглянулось. Работа на свежем воздухе полезна для здоровья.
– Я сама с ним поговорю, – заявила мама.
– Лучше не надо. Тем более что с работы мне, скорее всего, придется уйти. Славка консервативен и считает, что жена должна котлеты жарить, а не торчать в офисе.
Родители быстро переглянулись.
– Он сделал тебе предложение? – настороженно спросила мама, должно быть, боясь поверить в такое счастье.
– Ага, как раз когда я к вам направлялась.
– Он что, сделал тебе предложение по телефону? Мне не понять современных нравов, – мама вновь нахмурилась, но тут же подобрела. – Что ты ответила?
– Я подумаю.
– Только не затягивай. Он может решить, что ты не уверена в своих чувствах.
– Говорит, готов ждать хоть всю жизнь.
– Еще одна глупость. В твоем возрасте я уже была матерью…
– Августа… – подал голос папа.
Мама в сердцах махнула рукой.
– От твоих дочерей внуков не дождешься. Одна четыре раза замужем и все без толку, вторую просто замуж никто не берет.
– Что ты говоришь? – возмутился папа, но как-то неубедительно. В словесных баталиях с мамой его шансы равнялись нулю, о чем он знал совершенно точно.
– Выходи замуж или найди себе приличную работу, – отрезала мама, я согласно кивнула и уткнулась в тарелку.
После чаепития папа отправился в кабинет, и я поспешила за ним, рассудив, что сразу покидать родительский дом невежливо, по крайней мере, мама решит именно так. Папа устроился на диване и похлопал рукой рядом с собой, предлагая к нему присоединиться. Я обняла отца, а он поцеловал меня в макушку и спросил:
– Ты его любишь?
– Славку? – на всякий случай уточнила я.
– По-моему, он приличный парень.
– По-моему, тоже.
– Но ты его не любишь?
– С чего ты взял? Просто не уверена, что из меня получится хорошая жена.
– Не сердись на маму, она желает тебе добра. А с замужеством не торопись. Я не встречал влюбленную женщину, раздумывающую, стоит ли ей принять предложение, даже если она сомневается, что будет хорошей женой.
Наверное, папа, как всегда, прав. Я не спешу замуж, и тому, должно быть, есть причина. Хотя к Славке я испытывала куда более сильные чувства, чем к предыдущим мужьям. И он доказал свою любовь. Не так давно был готов расстаться с миллионом долларов, лишь бы некие граждане с дурными манерами оставили меня в покое[1]. Я попыталась представить нашу с ним совместную жизнь. Выходило так себе. То ли фантазия убогая, то ли для ведения совместного хозяйства я не гожусь.
У родителей я пробыла дольше, чем собиралась, и, покидая отчий дом, прикидывала, стоит заскочить в свою коммуналку, чтобы переодеться, или сразу отправиться в ресторан. «Дворянское собрание» – такое место, куда в джинсах девушке лучше не являться, с другой стороны, вечернее платье требовало прически и макияжа, а это значит, что опоздаю я минимум на час. Вряд ли это сделает Славку счастливее. В общем, потоптавшись немного возле стоянки такси, я в конце концов отправилась в ресторан. Швейцар взглянул на меня с печалью.
– У нас сегодня спецобслуживание, – сахарным голосом сообщил он.
– Вы не поверите, но меня здесь ждут, – улыбнулась я, пытаясь отгадать, что задумал Славка. Пока парень размышлял, как отнестись к моим словам, в холле появился Вячеслав Александрович с большим букетом и счастливейшей улыбкой. Дорогой костюм, белоснежная рубашка, галстук и запонки с бриллиантами. Мечта любой девушки. Придраться не к чему, даже если б у меня была охота.
– Здравствуй, дорогая, – произнес он и всучил мне букет.
Швейцар поспешил отойти в сторонку с некоторым недоумением во взоре. Должно быть, в его голове не укладывалось, что такой парень, как Славка, мог найти в девице вроде меня. Неразрешимая загадка, которая, кстати, и меня тревожит.
Мы прошли в зал, где вдоль стены с торжественными лицами замерли официанты.
– Других посетителей не предвидится? – на всякий случай поинтересовалась я.
– Я обещал романтический ужин.
– Не помню, я обещала вырядиться в вечернее платье или нет?
– Ты относишься к тому типу людей, у которых слова вечно расходятся с делом, – засмеялся он.
– Ага. Чтобы слова не расходились с делом, надо молчать и ничего не делать.
– Я уже слышал эту остроту.
– От меня?
– От кого-то другого, но это не важно.
Подскочивший официант забрал у меня букет, вскоре вернулся с вазой и торжественно водрузил ее на стол. Славка поглядывал на меня с веселым озорством, не выдержал и засмеялся.
– Чего тебе так весело?
Он перегнулся ко мне и шепнул:
– А ты посмотри на их лица.
– Да уж, мог бы найти девушку и получше.
– Сомневаюсь. То есть я абсолютно уверен: искать замучаешься. Да и ни к чему. Для меня существует только одна женщина.
– Может, ты займешься салатом, а я метнусь домой переодеться, чтоб соответствовать моменту?
– Мне нравятся твои джинсы.
– Слава богу. Я предложила из вежливости. По какому случаю шикуем?
– Решил сделать официальное предложение руки и сердца.
– Предупреждать надо. Тут без вечернего платья никак нельзя.
– Не комплексуй и проникнись торжественностью момента, – усмехнулся Славка. – Нас снимают скрытой камерой.
– Шутишь?
– Еще чего. Через двадцать пять лет будем смотреть эту запись со слезами умиления на глазах.
– Милый, все это так неожиданно, – всхлипнула я, вытирая концом скатерти несуществующие слезы.
– Веди себя прилично, эту запись будут смотреть наши дети. Какой пример ты им подаешь? – Славка достал из кармана бархатный футляр и протянул мне. – Надеюсь, с размером я не ошибся.
Я открыла коробочку, изобразила восторг, не выдержала и засмеялась.
– Нравится? – поинтересовался он.
– А носить обязательно?
– Фенька, ты свинья.
– Что скажут наши дети?
– Ладно, кольцо полная хрень. Выбрось его, завтра купим другое.
– Да ладно, и это сгодится, – сказала я и опять засмеялась.
Славка покачал головой.
– Я в первый раз делаю девушке предложение.
– В пятый, – поправила я.
– Точно. Но девушка одна и та же. В пятый ты просто обязана согласиться.
– Да я и в предыдущие четыре была не против.
Он поднялся, скроил забавную физиономию, обошел стол и опустился передо мной на колени.
– Фенька, я тебя люблю. Выходи за меня замуж.
– А бриллианты настоящие?
– Дареному коню в зубы не смотрят. – Он надел кольцо мне на палец и вздохнул с облегчением. – Подошло. Мне еще долго на коленях стоять?
– Уважающая себя девушка должна подумать.
– Полминуты тебе хватит?
– За глаза. Я согласна. Дети, ваш папа придурок, но мне нравится.
– Ну наконец-то, – хмыкнул Славка, поднялся с колен и отряхнул брюки.
Официанты наблюдали за нашим дуракавалянием с исключительно серьезными лицами. Один из них подошел и разлил шампанское в бокалы.
– За нас, – сказал Славка.
Некоторое время мы ужинали молча. Горели свечи, играла музыка, а я думала о том, что должна быть счастлива. Симпатичный парень с золотым характером сделал мне предложение, и я сказала «да». Впрочем, не в первый раз я это сказала и даже не во второй. Остается лишь надеяться, что Славка об этом не пожалеет. «Не о том должна думать влюбленная девушка», – попеняла я себе, и вдруг стало грустно.