Под плечом неприятно хрустят пожухшие объявления. Морщась, я отталкиваюсь от бетонного столба и стряхиваю с рукава засохший клей. Не может быть, чтобы это была я – отличница в школе, краснодипломница в институте, чемпионка Москвы по фигурному катанию среди детей до десяти лет. От своих недостатков я не отказываюсь и согласна их исправлять! Но не в таком же количестве! Это снова какая-то ошибка. В голове закипает. Какой-то вихрь подхватывает меня, и я несусь по направлению к метро.
– Екатерина Петровна! Екатерина Петровна! – я останавливаюсь перед специалистом отдела кадров. – Мне кажется, что произошла ужасная ошибка. Это не я! Это чудовище какое-то! Просто ошибка. Такое бывает с компьютерными программами. Единичка, нолик, нолик, единичка. Знаете, там не сошлось, а человек представляется соломенным страшилищем, бездушным дровосеком. Я не спорю. Такое бывает. Ошибка. Нужно еще раз повторить. Наверняка у вас есть еще один тест. Скажите мне его точное название, и я пройду его завтра на отлично!
– Какая ошибка? Какое «отлично»? – Екатерина Петровна останавливается и с удивлением смотрит на меня.
– Ошибка с тестом. Как в первый раз!
– В какой первый раз? Пустите меня! Я опаздываю на электричку!
Екатерина Петровна ускоряет шаг, я тоже.
– Света мне сказала… Светлана Леонидовна, сказала, что первый раз была ошибка с тестом…
– Никакой ошибки не было. И первый, и второй раз результат был однозначным. Просто Светлана Леонидовна попросила, я не могла отказать.
– Но сегодня был другой тест…
– Тест другой, но суть – одна и та же! Тест не ставит оценок. Он определяет суть человека. Вы – перфекционистка. А у нас таких не берут. Не расстраивайтесь… Где-то наверняка Ваши качества пригодятся… Клининг, системы контроля, но не у нас. У нас ценится работа в команде, творчество и люди, которые разрешают себе ошибаться. А Вам этого не дано. Извините… Мне нужно спешить на поезд. Прощайте. И еще… У вас очки сломались.
Останавливаюсь. Снимаю очки и долго смотрю на них. Мне кажется, что я сейчас задохнусь. Одного стекла нет. Вот почему они все на меня так странно смотрели! И я ничего не заметила! Проклятые «хамелеоны»! Господи, как же глупо я выглядела! Королева с телохранителем! Выдыхаю тонкой струйкой, будто передо мной стоит дымящаяся тарелка с супом, причем супом молочным – приторно сладким, с ненавистной пенкой. К желудку подступает тошнота. Господи, только не в самом центре Москвы! Только не я! Только не в лучшем костюме!
– Света! Ты? – останавливаю трезвон телефона.
– Я. Ну как?
– Плохо! У меня стекло из очков вылетело!
– Мне очень жаль. А тест? Прошла?
– Да, но на другую должность. «Клининг» называется. Екатерина Петровна считает, что я больше подхожу для этой профессии.
– Клининг? – недоумевает Света.
– Да, это новая профессия такая. Очень перспективная.
– Извини, мне начальник звонит.
В телефоне звучит «Полонез» Огинского. Присаживаюсь на скамейку рядом с ларьком. У ног моих оказывается недоеденный кем-то лаваш. Как же мне плохо! Мне совершенно безразлично, что он портит внешний вид улицы. Смотрю на отражение в витрине напротив. Мимо мелькают ноги рабочего люда.
– Вы не будете? – слышу голос справа.
– Что? – непонимающе смотрю на закутанного в обноски мужчину.
– Лаваш не будете доедать?
Встаю и несусь подальше от бомжа. Неужели я похожа на человека, который будет доедать лаваш с тротуара? Господи! А ведь и меня скоро ждёт такое будущее! Буду ходить по городу и доедать чужие лаваши! Господи! Что скажет мама? Я безработная!!! И меня никуда не берут! Мне не дано работать в команде! Придется работать одной – сдавать пустые бутылки!!!
– Ты еще здесь? – слышу голос Светы в телефоне.
– Нет, уже клинингом занимаюсь – на дне Москвы реки. Слышишь: буль-буль…
– Ну, если еще шутить можешь, то всё не так и плохо.
– Нет, ты представляешь! Сколько на меня сегодня неприятностей свалилось! Очки, клининг и в довершение она меня обозвала перфекционисткой!
– Да как она смеет!
– Вот именно! Кстати, ты не знаешь, кто это?
– Перфекционист – это тот, кто пытается всё делать на высшем уровне, как можно лучше!
– Так это я и есть! Что же в этом плохого?
– Давай встретимся в восемь в «Дантесе» на Мясницкой. Обсудим. Я тебя кое с кем познакомлю.
– Твоя новая пассия?
– Что-то вроде того…
Света отключается, а я прячу телефон в сумку и расправляю скомканную бумагу с результатами теста. Наверное, всё-таки лучше её разорвать в клочки, чтобы избавиться от обиды на всех и вся или еще лучше – сжечь, но… Пусть полежит. Нужно подождать какое-то время и всё пройдет, как проходила любая черная полоса в моей жизни. Только эта – какая-то особенно долгая, жестокая и безысходная. Силюсь вспомнить, когда она началась… В прошлый четверг? Всего лишь неделя прошла? Мне кажется, что она тянется вечность.
Глава 2
Четверг, неделя до того дня, который изменил мою жизнь
Как идеально отметить годовщину совместного проживания молодой пары? Ведь дата эта не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Именно в этот день наступает пора осознать всю серьезность намерений. Мужчине, конечно! Потому что женщина всю эту кухню от рождения понимает. Как говорит моя мама: «Кольцо или пролежни на диване». Поэтому к подготовке нашей годовщины с Вадимом я отношусь со всей серьезностью и скрупулезностью.
Сижу на работе и с самого утра выбираю подходящее блюдо на ужин. Уже целую неделю. Нам на тренинге по правильному распределению рабочего времени объясняли, что самую важную работу нужно обязательно делать с утра. Только сейчас я поняла, насколько они правы! Если утром я нашла подходящий рецепт, то вечером у меня есть время его опробовать. По-другому никак! Испробовала уже семь рецептов, но не нашла ни одного достойного сегодняшнего вечера.
– Ну и задачка у меня сегодня, – слышу голос Ивана – моего коллеги по отделу.
– Да уж. Врагу такого не пожелаю! – я смотрю на картинку с жареными куриными грудинками, шпинатом под яблочно-виноградным соусом.
– Задал нам шеф задачку!
– Какую задачку?
– А ты еще не заглядывала в офисную почту?
– Нет, у меня сегодня с утра аврал – с Вадимом годовщина! – поясняю я. – И, похоже, близится катастрофа!
– Какая? – Иван уже готов перелезть через компьютер, чтобы узнать все подробности.
– Не знаю, что приготовить на ужин!
– Ах, эта! – Иван садится обратно на стул и начинает что-то быстро печатать.
Иван – неплохой человек, но он мужчина, и это его основной недостаток. Будь он женщиной, мог бы мне посоветовать пару рецептов, но он, как все мужчины, на самом ответственном месте отворачивается и делает вид, что ничего не было.
Ну, хватит ерундой заниматься, за работу! Жаркое с мясом. Вкусно, но банально. Ризотто с белыми грибами. Делали уже…
В кармане вибрирует телефон.
– Он? – Иван понимающе смотрит на меня.
– Да, – произношу обворожительным голосом, не сомневаясь, что позвонить мне с утра на сотовый может только Вадим.
– Ты что сегодня не на работе? – как обухом по голове, бьет меня звонкий голос Светы.
– Да, дорогой! Конечно я на работе! – громко говорю я, многозначительно смотрю на Ивана и выхожу в коридор. В коридоре расхаживают три молодых человека. – Извини, я тебя с Вадимом перепутала.
– Ничего! Поздравляю с годовщиной!
– Спасибо! Нас уже двое.
– В смысле?
– Из тех, кто об этом помнит.
– Понимаю… Значит вы не на Тенерифе.
– Нет, по крайней мере, я.
– А ты думаешь, он помнит про вашу годовщину?
– Не сыпь мне соль на ужин. Тем более, что я еще пока не знаю, что приготовить. Я ему целую неделю напоминала: мохито делала, который мы на первом свидании пили, в метро его в засос целовала, как год назад, бельё в полосочку надевала, как… Обойдемся без подробностей, я тут не одна.
«Молодой человек, – обращаюсь мужчине, завывающему в трубку телефона колыбельную, при этом покачиваясь при этом из стороны в сторону, как кулон гипнотизера. – Вы совсем стыд потеряли? Поете на работе!»
– Тут ребенка по телефону укладывают, – возвращаюсь к Свете. – Вообщем, я напомнила ему, как могла. Думаю, даже если бы он не понимал всю серьезность ситуации, теперь её осознал и готовит мне сюрприз. Только меня очень беспокоит, что делает он это очень тихо, осторожно. Даже слишком.
Я возвращаюсь в наш огромный open-air вместе с горе-отцом.
– Уложили, – шепчет он мне, счастливо улыбаясь.
– Поздравляю! – отвечаю я и представляю себе, как Вадим звонит с работы и убаюкивает нашего малыша. Как мило! У нас будет ребенок! Когда-нибудь будет, конечно… Не сейчас… Мне кажется, нам уже пора узаконить наши отношения. Более подходящего момента не найти!
Кольцо, руку и сердце! Нет, наоборот: сначала руку и сердце, потом кольцо. Так правильно. Впрочем, какая разница? Лишь бы он не забыл про нашу годовщину!!! Мне же ему тоже нужно будет что-то подарить! Диван у нас совсем прохудился… Надо посмотреть в интернете…
Почему у меня в такие романтичные моменты всегда возникают абсолютно неромантичные мысли? Например, когда Вадим первый раз меня поцеловал, я думала только о том, осталась ли у меня после вечернего макияжа помада на губах. Вадим на такие тонкости (как потом оказалось, как и на все остальные) внимания не обращал. Он поцеловал меня на станции прямо перед отправлением состава, да так, что все мое чудо косметического искусства, которое я наводила в туалете на работе не менее часа, размазалось по щекам. Я провожала его округленными от ужаса глазами (он, конечно, подумал, что это я так восхищение его незаурядными способностями выражаю). Как только поезд скрылся в туннеле, я забралась в угол вагона, открыла зеркальце и решила, что такой неаккуратный молодой человек мне не нужен. Света, правда, меня потом переубедила дать ему второй шанс. И он его не упустил. Нашел мою секретную эрогенную зону – мохито, и я не устояла.
Ах, это будет волшебно! Он приходит с работы пораньше, вручает огромный букет красных роз, целует, с улыбкой моет обувь, ставит её на газетку, проходит в комнату, одевается в домашнее, без напоминаний раскладывает вещи по своим местам, предлагает помощь в подготовке вечера. Мне не нужно ничего говорить – он всё читает в моих глазах. Ставит на середину комнаты стол-книжку, достает белоснежную скатерть, которую мы растягиваем, как простыню. Смотрим друг на друга и не можем оторваться, руки наши, наконец, пересекаются. Вадим тащит меня на диван, я его – на кухню.
– Сначала сюрприз! – шепчу.
– Какой? – отвечает он, тяжело дыша от нетерпения.
– Кулинарный!
Вадим в восторге от нового блюда. Тут за окном раздается звук мотора самолета. Мы выглядываем, и я вижу подсвеченный плакат: «Выходи за меня замуж!» «Но ведь над Москвой запрещены полеты авиации! – бурчит голос мамы во мне. «А я на самом краю Москвы живу! – парирую я. – Как раз по ее границе пролетает самолет – так-то!» Вадим тут же падает на колени и достает из кармана огромное кольцо. Я не могу отказаться. На меня смотрят глаза… Глаза шефа! Чёрт! Я же на работе!
– Александра, задание моё получили?
– Да, – выдавливаю из себя.
Господи! Он говорит со мной! Впервые за последние две недели.
– Хорошо.
– Срок вы не указали. Значит, задание несрочное?
– Не указал. Как сделаете, так и перешлете.
Значит, отложим задание на послеобеденное время, потому что, как нам объяснял специалист по правильному распределению рабочего времени, если у вас осталось 15 минут до обеда, лучше и не начинать крупное задание – это время обычно тратится, чтобы по-хорошему включиться в работу. Поэтому ищу дальше рецепты и не иду на обед!
Через час безысходности нахожу котлеты по-гречески. Вадим когда-то похвалил их после вечеринки в ресторане. Вот это будет настоящий сюрприз!
Около двух начинает сильно болеть голова. Очень кстати.
– Ваня, мне что-то нехорошо. Я сегодня пораньше уйду. Мы же можем раз в месяц уходить пораньше, не отпрашиваясь?
– Конечно! А задание от шефа доделывать не будешь?
– Завтра с утра доделаю. Оно же несрочное. А у меня сегодня годовщина… Фарш еще нужно купить и сыр особый. Прикрой меня, если что.
Ваня кивает, и я выбегаю на улицу. Захожу в магазин, покупаю продукты, красивые салфетки, бумажные декорации. Сегодня всё должно быть на высшем уровне! Котлеты по-гречески! Делаю фарш, смешиваю с яйцом, орегано, перцем, солью. Нарезаю сыр Feta тонкими слоями. Раскатываю фарш на фольге, кладу сыр на одну сторону фарша, второй закрываю и выкладываю на шипящую сковородку. Первые котлеты получаются неровными, и я их оставляю для кота моих родителей. Если Васька откажется, так папа съест. Он у нас совсем неприхотливый.
Прошедшие конкурсный отбор котлеты я помещаю на фарфоровое блюдо, подаренное мамой для торжественных случаев. В желудке урчит, я тянусь к одной, чтобы попробовать, и тут же слышу строгое мамино: «СТОП!». Она никогда не разрешала нам с папой брать что-либо с тарелки, пока не придут гости.
– Хоть одну, самую маленькую! – прошу я.
– Сейчас наешься, потом за столом будешь ушами хлопать. Сладкого тоже нельзя. Аппетит перебьёшь.
– Не перебью, – хнычу я.
– Иди лучше, пыль с растений вытри. За день нападало, как снега в непогоду!
Стираю пыль и замечаю, что уже шесть вечера. Быстро протираю полы, накрываю на стол, навожу марафет. Часы показывают семь. Пишу Вадиму первую смс. Ненавязчиво, как говорила Света: «Успеваешь ли сегодня на ужин?». Восемь вечера. Звоню ему. Тоже ненавязчиво – три гудка. Восьмой раз. Тишина. Сажусь на диван и вытягиваю уставшие ноги. Включаю телевизор. Девять вечера. По телевизору передают новости.
Возможно, он организовывает что-то совершенно необычное! Зачем ему мешать? Этакое грандиозное, что мне и в голову прийти не может? Хотя что может прийти мужчине в голову, о чем не успела подумать я – женщина? Предложить руку и сердце, одев мне на руку кольцо во сне?
По телевизору показывают московский вытрезвитель. Пьяный мужик орет в микрофон, что он любит свою девушку и просит её выйти за него замуж. Вглядываюсь в лицо мужика – не Вадим. А жаль. Перехожу с одного канала на другой. Ищу сообщения из других вытрезвителей. Телеведущая сообщает, что погода сегодня хорошая. Сухо и тепло. Поэтому нет разрывов труб в центре города и других аварий, которые могли бы помешать ему добраться до меня (а такое в Москве бывает часто). Ни снегопадов, ни града, ни нападений инопланетян, ни конца света! Чёрт побери!
Просто не верится, что он мог забыть! Иду на кухню и начинаю прибираться. Топлю горе вместе с любимым кофейным набором на дне раковины из нержавейки. Хорошенько смочив, вытаскиваю белое фарфоровое чудо, шмякаю по нему губкой, густо смоченной в зелёном пенящемся геле, долго вожу рукой по часовой стрелке, время от времени глубоко вдыхая приторно-сладкий искусственный аромат яблока. Если бы в жизни всё было так чисто, воздушно и пенисто, как на моей кухне, тогда бы она была действительно прекрасной.
* * *
Входная дверь скрипит, и на пороге появляется грузная фигура Вадима. Электронные часы показывают полночь. Мой благоверный неуверенными движениями шарит по стене рукой в поисках выключателя. Как устал, бедный. Может, корзину цветов через всю Москву тащил на себе? Машина сломалась? После короткого щелчка яркий свет проникает из коридора в комнату. В руке бутылка пива, по которой пена стекает на чистый пол. У меня внутри всё переворачивается – ведь так и оставит, не уберет за собой!
Вадим снимает ботинки и бросает их в угол. Краем глаза замечаю в его действиях какое-то остервенелое удовольствие, как у подростка, который, наконец, во время отпуска родителей дорвался до запретных компьютерных игр. Всё-таки он в глубине души не приемлет порядок. Особенно мыть обувь не любит.