Токийский Зодиак - Логачев Сергей И. 7 стр.


Не могу представить, чтобы натурщица, задумав убить Хэйкити, оказалась настолько прозорливой, что запаслась парой мужских ботинок.

А может, она воспользовалась обувью Хэйкити? Однако, как утверждали родственники, у Хэйкити было всего две пары ботинок, и обе стояли в мастерской, в прихожей. Неужели натурщица, попользовавшись ботинками Хэйкити для фальсификации следов, умудрилась потом вернуть их на место? Это невозможно.

Так что натурщица тут ни при чем. Скорее всего, она закончила свою работу и тут же удалилась.

– Если она вообще была.

– Именно. Если натурщица вообще была в тот день у Хэйкити.

– С другой стороны, преступник вполне мог запастись женской обувью, если у него была задумка оставить женские следы.

– Да… такое возможно.

– Хотя если подумать, все это полная ерунда. Если убийца – женщина и она хотела, чтобы подумали на мужчину, ей было достаточно оставить лишь мужские следы. И наоборот: если Хэйкити убил мужчина, который приготовил женскую обувь, ему можно было сымитировать лишь женские следы. Зачем понадобилось оставлять два следа, ума не приложу… Ой!

– Что случилось?

– Голова заболела. Мне от тебя нужны только факты, а ты вместо этого грузишь меня никчемными рассуждениями и догадками. У меня от всего этого башка раскалывается.

– Ну, извини. Может, тогда прервемся?

– Не надо. Давай только факты.

– Понял. На месте происшествия не обнаружили ничего существенного. Хэйкити много курил, и в пепельнице нашли много окурков.

С отпечатками пальцев тоже ничего интересного. Хэйкити работал с несколькими натурщицами; возможно, среди найденных отпечатков были и их «пальчики». Отпечатков загадочного мужчины, оставившего следы на снегу, не обнаружили. Только отпечатки Хэйкити, и никаких признаков, что кто-то пытался стереть свои.

Изучение отпечатков, в общем, ни к чему не привело – преступником мог быть кто-то из домочадцев или неизвестный человек, позаботившийся о том, чтобы не оставить следов.

– Угу.

– В мастерской не обнаружили ничего необычного или похожего на орудие убийства. Там все было на месте, ничего не убавилось и не прибавилось. Единственное – не стало хозяина.

– Мне эта история напоминает американские триллеры. В мастерской двенадцать картин, посвященных знакам Зодиака. Преступник, как любой человек, должен быть связан с одним из знаков. Хэйкити мог бы каким-то образом намекнуть, к какому знаку принадлежал преступник. Оставить на картине отметину, повалить ее на пол. Однако…

– К сожалению, смерть наступила мгновенно.

– Может, он хотел как-то намекнуть на преступника, отрезав себе бороду?

– У него же не было времени. Он умер сразу.

– Да, сразу…

– Ну вот. Я рассказал об убийстве Хэйкити Умэдзавы все, что мне известно. Теперь твоя очередь включать свой дедуктивный метод.

– Погоди! Ведь после смерти Хэйкити были убиты все семь его дочерей и племянниц? Значит, их можно исключить из списка подозреваемых.

– Да, наверное. Однако убийство Хэйкити и «убийства Азот» могли совершить разные люди.

– Конечно. Но что мы имеем с точки зрения мотивов? Желание родных Хэйкити построить дом на участке? Страх за свою жизнь, которую почувствовали девушки из семьи Умэдзава, если им в руки попали записки главы семейства? Желание какого-нибудь торговца картинами нажиться на работах Хэйкити, отправив его на тот свет таким скандальным способом? Вот, пожалуй, и всё… Так или иначе, преступника надо искать среди лиц, упомянутых в записках Хэйкити. Это естественно. Кроме них, мотивов для убийства ни у кого не было. Правильно?

– Согласен.

– Кстати, картины Хэйкити действительно прибавили в цене?

– Еще как! За одну картину метр шестьдесят на метр тридцать можно было целый дом купить.

– Ага! А за одиннадцать картин – одиннадцать домов?

– Именно так. Но столько стоить они стали лет через десять, уже после войны. К тому времени вышла книга «Семейство Умэдзава и убийства по Зодиаку» – и сразу стала бестселлером. Таэ много получила как наследница Хэйкити, Ёсио, видимо, тоже кое-что досталось. А до этого была японо-китайская война, начавшаяся сразу после серии убийств, потом через четыре года – Перл-Харбор. До дела Умэдзава руки не доходили. Полиция была не в состоянии заниматься им серьезно. Неудивительно, что это интереснейшее дело так и осталось нераскрытым.

– Но шумиха вокруг него поднялась громкая. Уж больно много в нем всякой чертовщины.

– Точно. Лишь об этой шумихе можно целую книгу написать. Один убеленный сединами и опытом специалист в алхимии, изучив записки Хэйкити, утверждал, что своими дикими фантазиями тот навлек на себя божий гнев и его смерть в запертой мастерской есть не дело рук человеческих, а результат проявления гнева Всевышнего. Подобных суждений звучало очень много. Это совершенно естественно, когда дело касается нравственности и морали.

С этим делом связано немало скандальных эпизодов. Религиозные фанатики устраивали шумные сборища у дома Умэдзавы, пытались проникнуть внутрь. Как-то в прихожей появилась элегантная женщина средних лет, ворвалась в гостиную и начала длинную проповедь. Со всех уголков страны к дому Умэдзавы стекались люди, желавшие прославиться, – члены сомнительных религиозных сект, монахи, проповедники, богомольные старухи…

– Замечательно! Нет слов! – На лице Митараи промелькнуло выражение нескрываемого возбуждения.

– Все это, конечно, очень интересно, но хотелось бы знать, что ты об этом думаешь.

– Ясно, что преступление не Господь Бог совершил.

– Ну это понятно. Мы имеем дело с интеллектуальным преступлением, и у него должно быть логическое объяснение. Ну так что? Сдаешься? Азот пока касаться не будем. Но как преступник умудрился убить Хэйкити в запертой комнате?

– А-а… ты про это… – страдальчески скривившись, протянул Митараи. – Трудно определить, кто это сделал…

– Я сейчас не о преступнике. Меня интересует способ. Как можно убить человека в помещении, запертом изнутри на замок?

– Ну с этим-то как раз все просто. Достаточно подвесить кровать под потолком.

Сцена 3

Ваза и зеркало

– Мы знаем, – продолжал Митараи, – что Хэйкити умер от удара чем-то плоским. Это могла быть, к примеру, доска. Тот же эффект имела бы поверхность пола.

С замком нет смысла ломать голову. Хэйкити сам его повесил.

Если подумать, все выглядит вполне логично. В своих записках, которые сам автор просит считать его завещанием, Хэйкити намекает на то, что собирается покончить с собой. Вполне очевидно, что преступнику – или преступникам – было бы удобно представить смерть Хэйкити как самоубийство. А получилось, что смерть наступила от ушиба мозга и удар нанесли сзади. Самоубийство поэтому исключено, и, естественно, начались поиски преступника. Несмотря на существование завещания, тот мог о нем не знать. В таком случае почему он совершил то, что совершил? Тут преступник явно прокололся.

– Здорово! Как же ты так быстро додумался? Полиция тогда не сразу сообразила, как было дело… Почему, интересно?

Митараи молчал, и я решил продолжить за него:

– К кровати, на которой спал Хэйкити, были приделаны колесики. Некто взобрался на крышу мастерской, вынул стекло из окна под потолком, спустил вниз веревку с крюком. Потом прицепил крюк к кровати и подкатил ее под самое окно. Этот человек знал, что Хэйкити примет большую дозу снотворного, чтобы уснуть, и что он не проснется, если действовать осторожно.

Поле того как Хэйкити заснул, с крыши спустили еще три веревки и, так же закрепив крюками, стали поднимать кровать. Спящего подтянули к окну и хотели сымитировать самоубийство – всыпать ему в рот цианистый калий, перерезать вены на руках или еще что-то с ним сделать.

Но вышло не так, как планировалось, потому что делалось все без подготовки, потренироваться возможности не было. Когда четыре человека стали тянуть веревки, кровать под самым потолком накренилась, и Хэйкити вывалился из нее. Упал с большой высоты. Сколько там? Метров пятнадцать, наверное. Шансов выжить у него не было.

– Угу.

– Вот что важно: полиция только через месяц сумела восстановить картину происшедшего.

– Хм-м…

– А что ты скажешь о следах?

– М-м…

– Какие идеи?

– Разве это важно? Если подумать, то… Под окном так натоптано, потому что там стояла лестница. Чтобы поднять кровать, требовались минимум четыре человека. Должен был быть еще один человек, которому предстояло сымитировать самоубийство. Значит, в операции принимали участие пятеро. Спускались по лестнице на снег, отсюда столько следов.

Что касается двойного следа, то будем исходить из того, что женские следы, возможно, оставленные натурщицей, настоящие, а по ним на носках, как в балете, прошли мужчины. Они шли друг за другом, стараясь ступать точно по следам тех, кто шагал впереди. Но как они ни старались, точно след в след пройти не получилось, и шедший последним крупный мужчина всю эту цепочку разрушил.

– Точно! Как ты все разложил… Ну ты голова! Сколько потеряло наше государство от того, что ты сидишь в Иокогаме, как заштатная гадалка!

– Вот как ты заговорил!

– Вообще-то, когда несколько человек слезают с лестницы, трудно всем попасть в один след. Да и от лестницы в любом случае след останется. Вот почему человек, который шел последним, должен был как следует потоптаться на этом месте.

Митараи молчал.

– Итак, – продолжил я, понимая, что надо сделать перерыв, – до этого места все понятно. Вопрос в том, что произошло дальше.

Мои слова, похоже, расстроили Митараи, и он сказал:

– Ладно! Что-то я проголодался. Так и отощать можно. Спустимся вниз, пожуем что-нибудь.

* * *

На следующее утро, позавтракав, я поспешил к Митараи в Цунасиму[21], где застал его в офисе поглощавшим им же приготовленную яичницу с беконом.

– Привет! Извини, что помешал.

Увидев меня, Митараи попытался загородить плечом тарелку:

– Что-то ты рано… Свободен сегодня?

– Свободен. Что за вкуснятину ты сварганил?

– Знаешь что? – торжественным тоном проговорил Митараи, не отрываясь от тарелки.

– Что?

– Открой. – Он указал на небольшую прямоугольную коробку.

В коробке оказалась новая кофейная кружка.

– Там еще должен быть пакет с кофе. Буду считать завтрак удавшимся на все сто, если заваришь кофейку, – сказал Митараи.

– И на чем мы вчера остановились? – спросил он, прихлебывая из кружки кофе. Его вчерашняя депрессия, похоже, отступила.

– На убийстве Хэйкити Умэдзавы. Это примерно треть всего дела. Ты раскрыл, как был убит хозяин запертой изнутри мастерской.

– Ага! Но в этом деле есть какое-то принципиальное противоречие. Что?.. Вчера, когда ты ушел, я немного подумал. Тьфу ты! Забыл, что хотел сказать. Ладно! Вспомню – тогда…

– Я тоже забыл тебе вчера сказать, – решительно приступил к делу я. – Это касается Ёсио Умэдзавы. Младший брат Хэйкити в день убийства находился в Тохоку.

Одна из главных причин, запутывающих дело Умэдзавы – я имею в виду не только убийство Хэйкити, но и то, что произошло с его семьей, – состоит в том, что Ёсио и Хэйкити были похожи друг на друга как близнецы. Это раз. И второе: у убитого Хэйкити кто-то отрезал бороду.

Митараи смотрел на меня и молчал.

– Лица, видевшие Хэйкити живым в день убийства, не установлены, однако двумя днями раньше борода была при нем. Есть свидетельства членов семьи и Ясуэ Томиты.

– Ну и что?

– Это же важно! Разве нет? Что, если жертвой оказался не Хэйкити, а Ёсио?

– Тут и говорить не о чем. Ёсио вернулся из Тохоку… Когда это было? Да, ночью двадцать седьмого февраля. Вернулся и стал жить как прежде. Жена, дочери… Встречался в издательствах со знакомыми. Как бы они с братом ни были похожи, как можно обмануть всех этих людей? Нет, это совершенно нереально.

– С точки здравого смысла, возможно, ты и прав. Мне лично возразить нечего. Но когда мы начнем говорить об «убийствах Азот», думаю, ты засомневаешься в четкой картине, которую нарисовал, и поневоле станешь думать: а может, Хэйкити не умер тогда? Я – иллюстратор и часто встречаюсь с людьми из разных издательств. Когда всю ночь просидишь за работой, выглядишь совершенно по-другому. Мне так и говорят: «Что случилось? Ты сам на себя не похож».

– А жена, дети? Тоже не узнают?

– Не знаю. Но если сменить прическу и надеть очки, то обознаться, мне кажется, можно. Тем более что работу в издательствах принимают, как правило, вечером…

– Ёсио Умэдзава после убийства брата стал носить очки?

– Вроде нет…

– В издательствах какой народ сидит? Все близорукие, а многие еще и тугие на ухо. Ты попробуй обмануть жену, с которой давно вместе живешь. Хотя если она твоя сообщница… Но как могла Аяко быть соучастницей преступлений, жертвами которых стали две ее дочери?

– Хм-м… Ёсио пришлось бы обманывать дочерей… Может, поэтому их и убили? Чтобы они не успели открыть правду.

– Давай не будем гадать. Какая выгода от этого Аяко? Квартира в новом доме в обмен на жизни мужа и дочек? – задал вопрос Митараи.

– Хм-м…

– Здесь концы с концами явно не сходятся. Или ты думаешь, что Хэйкити и Аяко давно были в интимных отношениях?

– Нет.

– Неужели братья так походили друг на друга? Может, об их сходстве заговорили из-за «убийств Азот»? Чтобы как-то обосновать предположения, что Хэйкити остался жив?

Мне было нечего ответить.

– Что ни говори, но я исключаю возможность подмены, – продолжал Митараи. – Скорее поверю, что Хэйкити Бог прибрал, как утверждал тот алхимик, о котором ты вчера говорил.

Есть еще такая возможность: Хэйкити заранее подыскал человека, совершенно постороннего и очень похожего на него, и убил его, выдав за себя. Как-то так. Но разве можно найти такого двойника?

Короче, версия с подменой – это бред. Все разговоры вокруг нее пошли из-за того, что у Ёсио не было твердого алиби. Нужно его подкрепить, и тогда, по крайней мере, можно будет закрыть эту дурацкую версию. Правильно?

– Пока в твоих рассуждениях все четко. Сохранится ли твоя уверенность, когда речь пойдет об «убийствах Азот»? Вот вопрос.

– Посмотрим.

– Ты еще не все понимаешь… Хорошо, давай об алиби Ёсио.

– Я правильно понимаю, что ночь, когда убили Хэйкити, Ёсио провел в Тохоку, в гостинице? Значит, его алиби можно было легко проверить?

– Тут все не так просто. Ёсио ехал в Тохоку поездом в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое. Доказать это трудно.

Утром он приехал в Аомори[22] и, вместо того чтобы сразу поселиться в гостинице, целый день фотографировал в Цугару океан. До самого вечера, когда, наконец, Ёсио добрался до гостиницы, он никого не встретил. В этом проблема. Гостиницу заранее он не бронировал. Выбрал первую попавшуюся. Была зима, мест в гостиницах полно. С женой на связь он тоже не выходил. Получается, раз он оказался в гостинице только двадцать шестого вечером, у него было достаточно времени, чтобы убить Хэйкити. После убийства брата он мог прыгнуть в утренний поезд на вокзале Уэно и как раз успел бы к тому времени, когда заселился в гостиницу.

Целый день двадцать шестого февраля Ёсио бродил по зимнему Цугару, а двадцать седьмого утром к нему в гостиницу приехал знакомый. Вроде поклонник его творчества на ниве путевых заметок. До этого они встречались только один раз. Первую половину дня провели вместе, а после обеда Ёсио сел в поезд и вернулся в Токио.

– Ясная картина! Снимки, которые он сделал двадцать шестого февраля, и должны подтвердить его алиби.

– Согласен. В Цугару тогда выпал снег. И если Ёсио в ту поездку не делал снимки зимних пейзажей, значит, они были у него с прошлого года.

– Если он вообще сам снимал.

– Но у него не было таких друзей, которые могли бы сделать фото и прислать ему пленку. И это понятно – такие действия означают покрывательство убийцы. А это дело серьезное. Даже если человек сделал такой шаг по легкомыслию, не зная истинной картины, полиция все равно бы им занялась. Людей, до такой степени обязанных Ёсио, которые пошли бы на это, не нашлось. Кроме того, полиция изучила фотопленку, представленную Ёсио, и обнаружила на ней кадры дома, строительство которого закончилось в октябре тридцать пятого года. Таким образом, его алиби было установлено. Это один из самых драматических эпизодов в расследовании убийства Хэйкити.

Назад Дальше