– Генри! А где Джордж с Энн? Джулиан с Диком в половине двенадцатого приезжают автобусом в Миллинг-Грин, я пообещала, что мы встретим их на тележке. Скажешь девочкам? Пусть запрягут Винки и катят на автобусную остановку.
– Хорошо, – отозвалась Генри и только тогда вспомнила, что Джордж с Энн угнали четырёх пони на Калиновое поле.
– Ой, они не успеют вернуться! – крикнула она. – Хотите, я возьму тележку и сама встречу мальчиков?
– Давай. Очень мило с твоей стороны, Генри, – ответила миссис Джонсон. – Только поторопись. Времени-то уже много. Где там Винки? На большом лугу?
– Да, – подтвердила Генри и отправилась ловить конька.
Через некоторое время он уже стоял в оглоблях, а Генри сидела на козлах. Правила она ловко, ухмыляясь про себя при мысли, как разозлятся Джордж и Энн, узнав, что им не удалось встретить мальчиков.
Когда Генри подъехала, автобус Джулиана и Дика уже пришёл. Они с надеждой посмотрели на повозку – это кто-то из девочек приехал их забрать.
– Не они, – расстроился Дик. – Это кто-то другой едет в деревню. Интересно, девочкам передали наше сообщение? Я рассчитывал, что они встретят нас прямо на остановке. Ладно, подождём ещё несколько минут.
Они снова уселись на ступеньку автобусной станции – и тут повозка остановилась совсем рядом. Генри кивнула им.
– Вы – братья Энн? – осведомилась она. – Её не было дома, поэтому вместо неё тут я. Залезайте.
– Ой, спасибо большое, – сказал Джулиан, подтаскивая вещи к телеге. – Э-э… я – Джулиан, это Дик. А тебя как зовут?
– Генри, – ответила Генриетта, помогая Джулиану погрузить вещи. Она с лёгкостью подняла их с земли и цокнула языком, чтобы Винки не топтался и стоял спокойно. – Просто здорово, что вы приехали. Тут на конюшне полно детей. А теперь ещё и вас двое! И Тимми будет вам страшно рад, правда?
– Дружище Тим! – воскликнул Дик, закидывая в телегу свои вещи.
Генри распихивала их по местам. Была она совсем не толстая, наоборот, сильная, мускулистая. Обернувшись к мальчикам, она усмехнулась:
– Готово! Ну поехали домой, на конюшню. Или, может, хотите сначала съесть мороженое? Обед будет только в час.
– Нет. Лучше сразу к дому, – отказался Джулиан.
Генри запрыгнула на козлы, взяла поводья, крикнула: «Н-но!» Мальчики расположились сзади. Винки бодро тронулся в путь.
– Симпатичный мальчишка, – сказал Дик Джулиану, понизив голос. – И молодчина, что нас встретил.
Джулиан кивнул. Он расстроился, что не приехали Энн с Джордж, а с ними – Тимми, но ведь всё равно хоть кто-то их встретил! Ох как невесело было бы шагать на ферму пешком и тащить на себе всю поклажу.
Когда они прибыли на место, Генри помогла им выгрузить вещи. Миссис Джонсон услышала, что они уже здесь, и вышла на крыльцо поздороваться.
– А, вот и вы. Заходите. Я вам приготовила перекусить – вы ведь, надо думать, завтракали совсем рано. Генри, оставь вещи. Если мальчики будут ночевать на конюшне, нет смысла тащить их в дом. Что, Джордж и Энн ещё не вернулись? Как обидно!
Генри отправилась ставить повозку на место. Мальчики зашли в уютную комнату, где их ждали лимонад и домашнее печенье. Но едва они сделали первый глоток, влетела Энн.
– Вы уже тут – я от Генри услышала! Простите, что мы вас не встретили! Мы думали, вы приедете поездом.
В комнату ворвался Тимми, вовсю размахивая хвостом. Он прыгнул на мальчиков – они как раз обнимали Энн. Следом вошла Джордж, сияя, как солнечный лучик.
– Джулиан! Дик! Как же я рада, что вы приехали! Без вас тут было уныло, как в болоте. Вас кто-нибудь встретил?
– Да, очень симпатичный мальчик, – ответил Дик. – Очень заботливый: дотащил наши вещи до тележки и вообще вёл себя очень мило. А вы нам ничего про него не рассказывали.
– А, Уильям? – догадалась Энн. – Ну, он совсем маленький. А про малышню чего рассказывать?
– Вовсе не маленький, – возразил Дик. – Вполне взрослый и очень сильный. А вы о нём даже не упоминали.
– Ну зато мы писали про здешнюю девчонку, – ответила Джордж. – Про эту гадину Генриетту! Она считает себя мальчишкой, ходит и постоянно свистит. Мы прямо со смеху умираем! И вы над ней посмеётесь.
Тут Энн вдруг озарило.
– А этот э-э… мальчик, который вас встретил, сказал, как его зовут? – спросила она.
– Да. Погоди, сейчас вспомню. А, Генри, – сказал Дик. – Очень славный. Я с ним обязательно подружусь.
Джордж вытаращилась на двоюродных братьев – она не верила своим ушам.
– Генри! Как, это она вас встретила?
– Да не она, он, – поправил её Джулиан. – Такой парень с улыбкой от уха до уха.
– Так это и есть Генриетта! – воскликнула Джордж, покраснев от злости. – Та самая гадина, про которую я вам говорила. – Она прикидывается мальчишкой, свистит и шляется туда-сюда. Как, неужели это она вас сюда привезла? Она требует, чтобы её звали Генри, а не Генриеттой, и волосы у неё короткие, и…
– Тебя послушать, Джордж, – вы с ней страшно похожи, – заметил Дик. – Ну ничего себе! Никогда бы не подумал, что это девочка. Здорово она прикидывается. Признаться, он мне очень понравился – в смысле она.
– Да что ты говоришь! – вспылила Джордж. – Змеюка! Поехала вас встречать, а нам ни слова, прикинулась мальчишкой и… и всё испортила!
– Джордж, старушка, притормози, – старался урезонить её Джулиан, сильно удивлённый. – Ты сама-то ужасно радуешься, когда тебя принимают за мальчишку, хотя поди пойми – почему. Я-то думал, ты из этого уже почти выросла. Мы уж всяко не виноваты, что приняли Генри за мальчика и что он – в смысле она нам понравилась.
Джордж пулей вылетела из комнаты. Джулиан почесал в затылке и посмотрел на Дика.
– Ну вот, вляпались, – сказал он. – А Джордж всё-таки дурища! По-хорошему ей должна бы понравиться такая девочка, ведь у них столько общего. Ну ладно, она постепенно утихомирится.
– Но до тех пор мы ещё натерпимся, – рассудительно заявила Энн.
И она была права. Они натерпелись, и ещё как!
Глава 3
Шмыг
Едва Джордж выскочила из комнаты со свирепой гримасой на лице, вошла Генри, засунув руки в карманы бриджей.
– Привет, Генриетта! – тут же обратился к ней Дик.
Генри ухмыльнулась.
– А, так вам уже наябедничали? А уж как я гордилась, когда вы приняли меня за мальчишку!
– У тебя даже пуговицы на жокейской куртке не на ту сторону застёгиваются, – сказала Энн, которая только сейчас это заметила. – А вы и правда с Джордж – два сапога пара!
– Между прочим, я больше похожа на настоящего мальчишку, чем Джордж, – заявила Генриетта.
– Только из-за волос, – сказал Дик. – Потому что у тебя они прямые.
– Ты, главное, при Джордж это не говори, – предупредила Энн. – Потому что она тут же подстрижётся под каторжника или ещё кого-нибудь лысого и бритого.
– Всё равно Генри молодец, что встретила нас и помогла с вещами, – стоял на своём Джулиан. – Кто-нибудь хочет печенье?
– Нет, спасибо, – ответили Энн и Генри.
– А что, съесть его всё до крошки будет невежливо? – поинтересовался Дик, не сводя глаз с тарелки. – Оно домашнее, ужасно вкусное. Я хоть сколько съем.
– С вежливостью тут не очень, – с ухмылкой сообщила Генри. – Да и мыться-стираться мы не слишком любим. Вечером к ужину положено снимать бриджи – это ужасная докука, тем более что капитан Джонсон свои не снимает.
– Ну, есть какие-нибудь новости? – поинтересовался Джулиан, допивая лимонад. – Происходит тут что-нибудь интересное?
– Ровным счётом ничего, – ответила Энн. – Если не считать лошадей, скука смертная. Местечко-то захолустное, и из интересного мы слышали только название большой далёкой пустоши, которая тянется отсюда до самого побережья. Тайная пустошь.
– Интересно почему? – спросил Дик. – С ней связана какая-то старая-старая тайна?
– Не знаю, – ответила Энн. – Кажется, теперь там бывают только цыгане. Сюда приходил цыганёнок с охромевшей лошадью, сказал, что его табор отправляется на эту самую Тайную пустошь. Не знаю, что им понадобилось в этой глуши, – там нет ни ферм, ни даже домов.
– Цыгане вообще странные люди, – заметила Генри. – Но мне нравится, как у них принято оставлять знаки для других цыган: они называются паттеранами.
– Паттеранами? Да, про них я слышал, – сказал Дик. – Цыгане укладывают ветки и листья определённым образом или что-то в таком духе, да?
– Да, – подтвердила Генри. – Мне дома садовник однажды показал несколько веток у нас за забором и сказал, что это знак для других цыган. И даже объяснил, что он означает.
– И что? – заинтересовался Джулиан.
– «Попрошайничать тут бессмысленно. Люди жадные. Ничего не дадут!» – ответила Генри смеясь. – Ну, по крайней мере, он мне это так объяснил.
– Давайте спросим у цыганёнка, который привёл свою лошадку, – предложила Энн. – Может, он покажет нам некоторые знаки. Я бы с удовольствием их выучила. Такое всегда может пригодиться!
– Ещё бы. А ещё спросим его, зачем цыгане ездят на Тайную пустошь, – сказал Джулиан, вставая и смахивая крошки с пиджака. – Уверен, что не просто так!
– А куда старина Джордж подевалась? – осведомился Дик. – Надеюсь, она не наделает глупостей.
Джордж обнаружили в одном из стойл: она чистила лошадь скребницей, да так яростно, что было весьма удивительно. Шур-шур-шур-шур-шур! Вот это да! Джордж пыталась таким образом справиться с обидой. Нет, не должна она портить мальчикам и Энн жизнь! Но какова эта мерзкая Генриетта – встретила их, прикинулась мальчишкой. Погрузила сама багаж, разыграла их как маленьких! А они что, так ничего и не заметили?
– А, вот ты где, Джордж! – раздался от дверей голос Дика. – Давай я тебе помогу. Ого, как ты загорела! И вся в веснушках, как всегда!
Джордж не смогла скрыть ухмылку. А потом перебросила Дику скребницу:
– Ладно, держи тогда! Вы с Джу собираетесь ездить верхом? Лошадей здесь куча, есть из чего выбрать.
Дик обрадовался – Джордж, похоже, остыла.
– Собираемся. Хорошо бы куда-нибудь съездить на денёк. Например завтра. Поедем посмотрим на эту Тайную пустошь?
– Отлично, – одобрила Джордж и начала перекидывать солому с места на место. – Только не с этой девицей, – заявила она из-под охапки соломы.
– Какой девицей? – невинно переспросил Дик. – А, ты про Генри! Мне всё кажется, что она – мальчик. Нет, мы её не возьмём. Только наша пятёрка, как обычно.
– Тогда ладно, – с готовностью согласилась Джордж. – А вот и Джулиан. Помоги-ка нам, Джу!
Так здорово, что мальчики опять рядом – шутят, смеются, поддразнивают. Днём они все вместе отправились погулять в поля и послушать про жизнь в лагере. Всё было так же, как и раньше, и Тимми радовался не меньше других. Он подбегал то к одному из друзей, то к другому, всех облизывал на ходу и вовсю вилял хвостом.
– Ты уже три раза заехал мне хвостом по лицу, Тимми, – укорил его Дик, уклоняясь. – Ты не можешь иногда оглядываться, чтобы посмотреть, где там моё лицо?
«Гав», – радостно отозвался Тимми, развернулся и принялся облизывать Дика, хлеща Джулиана хвостом по лицу.
Тут у них за спиной кто-то протиснулся сквозь живую изгородь. Джордж похолодела, решив, что это Генриетта. Тимми встревоженно тявкнул.
Но это была не Генриетта, а маленький цыганёнок. Он подошёл поближе. На лице его виднелись следы слёз.
– Я пришёл за своей лошадью, – сообщил он. – Вы знаете, где она?
– Её пока ещё нельзя уводить, – сказала Джордж. – Тебе же капитан Джонсон это говорил. А что случилось? Ты чего плакал?
– Меня папа побил, – ответил мальчик. – Так стукнул, что я на пол свалился.
– За что? – изумилась Энн.
– За то, что я оставил у вас лошадь, – ответил цыганёнок. – Папа сказал, что ей просто надо было помазать ногу мазью и забинтовать. Ведь завтра нам уходить вместе с другими кибитками.
– Ну лошадь в любом случае забрать не удастся, – сказала Энн. – Ей и ходить-то ещё нельзя, а уж кибитку тянуть и тем более. Ты ведь не хочешь, чтобы капитан Джонсон сообщил в полицию, что вы заставляете больную лошадь работать? А он, как известно, слов на ветер не бросает.
– Знаю. Но мне всё равно нужно забрать лошадь, – стоял на своём мальчик. – Я без неё домой боюсь возвращаться. Отец меня убьёт.
– Смотрю, сам он не рискнул прийти, потому и прислал тебя, – с отвращением произнёс Дик.
Мальчик промолчал, только утёр лицо рукавом. А потом шмыгнул носом.
– Достань носовой платок, – велел ему Дик.
– Пожалуйста, отдайте мне лошадку, – попросил мальчик. – Я же сказал, мне не жить, если я вернусь без неё.
И он снова заплакал.
Детям стало его очень жалко. Был он таким тощим и заморённым – и господи, как он всё время шмыгал носом!
– Как тебя зовут? – спросила Энн.
– Шмыг, – ответил мальчик. – Так меня отец называет.
Имя было самое подходящее, но какой, судя по всему, ужасный отец у бедного цыганёнка!
– А настоящего имени у тебя нет? – поинтересовалась Энн.
– Есть, только я его позабыл, – ответил Шмыг. – Отдайте мне лошадку. Я же сказал, меня отец ждёт.
Джулиан поднялся:
– Я пойду поговорю с твоим отцом и вразумлю его. Где он?
– Вон там! – Шмыг, громко шмыгнув носом, указал за изгородь.
– Я пойду с тобой, – сказал Дик.
Кончилось тем, что все встали и пошли со Шмыгом. Выйдя за ворота, они увидели смуглого угрюмого мужчину – он неподвижно стоял неподалёку. У него были густые курчавые сальные волосы, а в ушах болтались огромные золотые кольца. Когда компания подошла ближе, он поднял глаза.
– У вашей лошади ещё нога не зажила, – обратился к нему Джулиан. – Капитан говорит, её можно будет забрать завтра или через день.
– Я сейчас заберу, – буркнул цыган. – Мы не сегодня завтра двигаем на пустошь. Не могу ждать.
– Да откуда такая спешка? – удивился Джулиан. – Никуда от вас пустошь не денется.
Цыган нахмурился и переступил с ноги на ногу.
– Вы разве не можете остаться ещё на пару дней? А потом догоните своих, – предложил Дик.
– Слушай, пап! Давай ты поедешь с другими кибитками! – тут же придумал Шмыг. – Садись к Мозесу, а нашу пока здесь оставишь. А я завтра или послезавтра сам запрягу лошадь – и следом!
– А ты дорогу знаешь? – поинтересовалась Джордж.
Шмыг презрительно махнул рукой:
– Во проблема! Они мне паттераны оставят.
– Ах да, – вспомнил Дик. А потом повернулся ко всё ещё молчавшему цыгану: – Ну что скажете? По-моему, Шмыг отлично придумал, а сегодня мы вам лошадь в любом случае не отдадим.
Цыган повернулся и что-то сердито бросил бедному Шмыгу – тот попятился, как будто его ударили. Наша четвёрка не поняла ни слова – цыган говорил на незнакомом языке. А потом он развернулся на каблуках и, даже не глянув на них, зашагал прочь, только серьги поблёскивали находу.
Шмыг в очередной раз шмыгнул носом.
– Он очень рассердился. Сказал, что поедет с другими, а я потом их догоню вместе с лошадкой, Стригунком, и нашей кибиткой, – поведал он. – А сегодня сам там побуду, с Лиз.
– А Лиз это кто? – спросила Энн в надежде, что это добрая тётя, которая присмотрит за несчастным мальчишкой.
– Моя собака, – пояснил Шмыг и улыбнулся впервые за всё время. – Я её дома оставил, потому что она иногда кур гоняет, а капитану Джонсону это не нравится.
– Ещё бы, – подтвердил Джулиан. – Ну ладно, решено: придёшь завтра за Строгунком, или Стригунком, или как там зовут твоего коняшку, – поглядим, сможет ли он ходить.
– Вот и хорошо, – согласился Шмыг, вытирая нос. – Я не хочу, чтобы Стригунок охромел, понятно? Вот только папа у меня очень строгий.
– Это мы уже поняли, – сказал Джулиан, рассматривая синяк у Шмыга на лице. – Приходи завтра – может, покажешь нам эти ваши паттераны – ну знаки. Мы хотим их выучить.
– Приду, – пообещал Шмыг, вовсю кивая головой. – А вы придёте посмотреть на нашу кибитку? Я буду там один – ну только с Лиз.
– Ну хоть будет чем заняться, – обрадовался Дик. – Придём. Надеюсь, она не очень вонючая.
– Вонючая? – удивился Шмыг. – Ну не знаю. Но паттераны я вам покажу, а Лиз покажет всякие фокусы. Она ужасно умная. Когда-то в цирке выступала.
– Нужно взять Тимми, чтобы посмотрел на умную собаку, – решила Энн, поглаживая Тимми, который до этого гонял кроликов и только-только вернулся. – Тимми, хочешь в гости к очень умной собаке по имени Лиз?
«Гав!» – подтвердил Тимми, вежливо вильнув хвостом.
– Отлично, – сказал Дик. – Я очень рад, Тим, что ты согласен. Мы постараемся завтра прийти, Шмыг, после того как ты забежишь сюда узнать, как дела у Стригунка. Только мне почему-то кажется, что забрать его ты не сможешь. Ну поглядим!