на море
Подумать только, сделать такое в тот день, когда умерла мамаша Силье, говорит Асле
Н-да, говорит Алида
и Асле с Алидой встают и стоят там, приводят в порядок одежду, стоят и смотрят на западные острова, в сторону Большого Камня
Ты о папаше Сигвалде думаешь, говорит Алида
Да, отвечает Асле
и поднимает руку, стоит и держит ее на ветру
Но у тебя есть я, говорит Алида
А у тебя – я, говорит Асле
и начинает махать рукой туда-сюда, машет и машет
Родителям машешь, говорит Алида
Да, говорит Асле
Ты ведь тоже видишь, говорит он
Ну, что они здесь, говорит он
Сейчас они оба здесь, говорит он
и опускает руку, тянется к Алиде и гладит ее подбородок, потом берет за руку, и вот так оба стоят
Но ты вот подумай, говорит Алида
Да, говорит Асле
Об этом подумай, говорит Алида
и кладет ладонь себе на живот
А правда, говорит Асле
и они улыбаются друг другу и рука об руку идут вниз к Пустоши, а потом Алида видит Асле, он стоит посреди чердака, волосы мокрые, на лице боль, и вид у него усталый и измученный
Где ты был, говорит Алида
Да так, нигде, говорит Асле
Но ты совсем мокрый и озябший, говорит она
и добавляет, что Асле надо бы лечь, а он все стоит
Не стой ты там, говорит она
а он все стоит и стоит
Что случилось, говорит она
и он отвечает, что им надо уходить, лодка готова
Но разве ты не хочешь немного поспать, говорит Алида
Мы же застрянем тут, говорит он
Немножко, тебе нужно немножко отдохнуть, говорит она
Недолго, совсем немножко, говорит она
Ты устала, говорит Асле
Да, отвечает Алида
Ты спала, говорит он
Кажись, говорит она
а он все стоит на полу, под скошенным потолком
Иди сюда, говорит она
и протягивает к нему руки
Скоро нам уезжать, говорит он
Но куда, говорит она
В Бьёргвин, отвечает он
А как, говорит она
Под парусами, говорит он
Тогда нам нужна лодка, говорит она
С лодкой я все устроил, говорит Асле
Только сперва отдохни немножко, говорит она
Ладно, немножко, говорит он
Тогда и одежа пускай чуток подсохнет, говорит он
и Асле раздевается, расстилает одежду на полу, а Алида откидывает шерстяное одеяло, и Асле ложится с ней рядом в постель, и она чувствует, как он озяб и вымок, и спрашивает его, все ли в порядке, и он отвечает, что да, все уладилось, и спрашивает, спала ли она, а она отвечает, что, кажись, да, а он говорит, что теперь можно немного отдохнуть и что им надо прихватить отсюда провизию, сколько сумеют унести, а вдобавок, может, немного денег, коли удастся найти, а потом они сядут в лодку и уплывут еще до рассвета, и она говорит, да, ему виднее, так они и сделают, и они лежат на кровати, и видится ей, что Асле сидит со скрипкой, а она стоит и слушает песню из своего прошлого, слушает песню из своего будущего, слышит, как поет папаша Аслак, и знает, что все предрешено и так все и будет, она кладет ладонь себе на живот, а ребенок толкается, и она берет руку Асле и кладет себе на живот, а мальчонка опять толкается, потом она слышит, как Асле говорит: нет, им надо отплыть сейчас, затемно, так лучше всего, говорит он, а он до того устал, говорит он, что если сейчас заснет, то крепко и надолго, только ведь ему нельзя, им надо встать и добраться до лодки, говорит Асле и садится на постели
А нельзя нам просто немножко полежать, говорит Алида
Ты полежи, говорит Асле
и встает на пол, и Алида спрашивает, не зажечь ли свечу, а он отвечает, что ни к чему это, и начинает одеваться, Алида спрашивает, высохла ли одежда; нет, отвечает он, не высохла, но все же не такая мокрая, говорит он, одевается, а Алида садится в постели
Ну, пора в Бьёргвин, говорит он
Будем жить в Бьёргвине, говорит Алида
Да, будем, говорит Асле
и Алида встает с постели, зажигает свечу, и только теперь видит, какой взбудораженный и загнанный вид у Асле, и тоже начинает одеваться
А где же мы будем там жить, говорит она
Найдем где-нибудь дом, говорит он
Наверняка, говорит он
В Бьёргвине так много домов, так много всего, наверняка найдем что-нибудь, говорит он
А коли в Бьёргвине не найдется для нас каморки, то я уж и не знаю, говорит Асле
и он подхватил оба узла, перебросил через плечо, взял футляр со скрипкой, а Алида взяла свечу, и вот она открывает дверь и первая тихонько спускается по лестнице, а он тихонько идет следом
Я возьму немного провизии, говорит Алида
Ладно, говорит Асле
Подожду во дворе, говорит он
и Асле выходит в сени, Алида же заходит в кладовую, достает две сетки, складывает в них копчености, и лепешки, и масло, потом выходит в сени, отворяет дверь и видит Асле: он стоит во дворе, и она протягивает ему сетки, а он подходит и забирает их у нее
Но что скажет твоя мамаша, говорит он
Пускай говорит что хочет, говорит Алида
Да, но… – говорит он
Алида опять идет в сени, потом на кухню, она точно знает, где у матери припрятаны деньги – в шкафу, на самой верхней полке, в шкатулке, Алида приносит табуретку, ставит возле шкафа, влезает на табуретку, открывает шкаф, нащупывает в глубине шкатулку, вытаскивает ее, открывает и забирает бумажные купюры, которые там лежат, прячет шкатулку в шкаф, закрывает дверцу и стоит на табуретке с деньгами в руке, как вдруг отворяется дверь в горницу, и она видит лицо мамаши Хердис при свете свечи, которую мать держит перед собой
Что ты здесь делаешь, говорит мамаша
Хердис
Алида так и стоит на табуретке, потом слезает на пол
Что у тебя в руке, говорит мамаша Хердис
Ну? – говорит она
и добавляет: Нет, нельзя тебе доверять
Вон до чего дошло, воруешь, говорит она
Ну, я тебе покажу, говорит она
Такая же шушваль, говорит она
Да еще и шлюха, говорит она
Глянь на себя, говорит она
Дай сюда деньги, говорит она
Сию минуту дай сюда деньги, говорит она
Ах ты, шлюха, говорит мамаша Хердис
и хватает Алиду за руку
Пусти меня, говорит Алида
Отдай деньги, говорит мамаша Хердис
Отдай, шлюха этакая говорит она
И не подумаю, говорит Алида
Красть у родной матери, говорит мамаша Хердис
а Алида свободной рукой колотит мамашу
Хердис
Родную мать бьешь, говорит мамаша
Хердис
Да ты еще хуже своего отца, говорит она
Никто не смеет меня бить, говорит она
и мамаша Хердис хватает Алиду за волосы и дергает, Алида кричит, тоже хватает мамашу Хердис за волосы и дергает, тут в дверях появляется Асле, хватает руку мамаши Хердис, разжимает, стоит и крепко ее держит
Уходи, говорит Асле
Я на улицу выйду, говорит Алида
Да, иди, говорит он
Бери деньги, ступай на улицу и жди там, говорит Асле
и Алида, зажав в кулаке купюры, выходит во двор, становится подле узлов и сеток, холодно, небо в звездах, светит луна, но ничего не слыхать, потом она видит, как Асле выходит из дома, идет к ней, она протягивает ему деньги, он берет их, сворачивает, сует в карман, Алида берет в каждую руку по сетке, Асле вскидывает на плечо узлы с пожитками, берет футляр со скрипкой и говорит, что теперь надо уходить, и они спускаются от Пустоши к берегу, оба не говорят ни слова, а кругом ясная ночь с мерцающими звездами и сияющей луной, и они идут вниз от Пустоши, а внизу – Сарай, и там зачалена лодка
Нам можно взять лодку, говорит Алида
Можно, говорит Асле
Только ведь, говорит Алида
Мы можем спокойно взять лодку, говорит Асле
Можем взять лодку и плыть в Бьёргвин, говорит он
Тебе нечего бояться, говорит он
и Алида с Асле спускаются к лодке, и он вытаскивает ее на берег, складывает туда узлы, и сетки, и футляр со скрипкой, Алида забирается в лодку, Асле же отвязывает канат, отгребает от берега, говорит, что погода хоть куда, луна светит, звезды сверкают, холодно и ясно, ветер добрый, в самый раз, чтобы спокойно идти под парусом на юг, говорит он, можно плыть в Бьёргвин, и это замечательно, говорит он, и Алида не станет спрашивать, знает ли он, куда править, Асле же говорит, что хорошо помнит, как они с папашей Сигвалдом плавали в Бьёргвин, так что примерно знает, куда править, говорит он, а Алида, сидя на банке, видит, как Асле сушит весла, поднимает парус и садится к рулю, и вот уж лодка скользит в море, прочь от берега, от Дюльгьи, Алида оборачивается и видит – ведь эта ночь поздней осени такая светлая, – видит дом на Пустоши, и выглядит он вовсе негодящим, еще она видит Пригорок, где они с Асле обычно встречались и где она затяжелела, забеременела ребенком, который вот-вот родится, здесь их место, здесь ее дом, Алида видит Сарай, где прожила вместе с Асле несколько месяцев, потом лодка огибает мыс, и теперь она видит горы, острова да шхеры, а лодка потихоньку скользит
вперед
Легла бы и поспала, говорит Асле
А можно? – спрашивает Алида
Само собой, говорит Асле
Завернись хорошенько в одеяла и приляг на носу, говорит он
и Алида развязывает один из узлов, достает все четыре одеяла, какие у них есть, перебирается на нос, хорошенько укутывается и лежит, слушая, как море плещет о лодку, и легонько покачиваясь на волнах, ей так тепло и уютно лежать здесь в этот холодный вечер, она глядит на ясные звезды, на круглую сияющую
луну
Ну вот, начинается жизнь, говорит она
Мы плывем в жизнь, говорит он
Вряд ли мне стоит спать, говорит она
А ты просто полежи и отдохни, говорит он
Здесь так хорошо лежать, говорит она
Вот и хорошо, что тебе хорошо, говорит он
Да, нам хорошо, говорит она
и слышит, как приходят-уходят волны, а луна сияет и ночь – словно дивный день, и лодка все плывет, на юг, вдоль побережья
Устал, поди, говорит она
Нет, сна ни в одном глазу, говорит он
а она видит перед собой мамашу Хердис, как та стоит да обзывает ее шлюхой, потом видит, как однажды вечером на Рождество мамаша Хердис входит в горницу с миской бараньих ребрышек, счастливая, красивая, добрая, без тяжкой боли, которая так часто ее мучила, а теперь вот она, Алида, ушла, даже не попрощалась ни с мамашей Хердис, ни с сестрой Улиной, просто забрала с собой провизию, сколько могла унести, сложила в две сетки, и деньги забрала, какие нашлись в доме, а потом ушла и никогда больше, никогда не увидит мамашу Хердис, это она точно знает, и дом в Пустоши наверняка видела в последний раз, и Дюльгью никогда больше не увидит, если б не уехала вот так, то пошла бы к мамаше Хердис и сказала, что никогда больше не станет ей в тягость, ни сейчас, ни позднее в жизни, уезжает она, кончено все меж ними, вот как она бы сказала, никогда больше не станут они мучить друг дружку, никогда больше не увидит она мамашу Хердис, как никогда больше не видела папашу Аслака, с тех пор как он пропал, она уезжает, чтобы никогда не вернуться, а коли бы мамаша Хердис спросила, куда они собрались, Алида бы ответила, что ей об этом и знать незачем, а мамаша Хердис сказала бы, что все равно хочет дать ей с собой немного провизии, и собрала бы харчей на дорогу, а после достала бы шкатулку, дала ей немного денег и сказала, что не хочет этак вот отпускать от себя дочь без денег да без харчей в широкий мир, ведь она, чай, никогда больше не увидит мамашу Хердис, и Алида открывает глаза и видит, что звезды пропали и ночь миновала, садится и видит Асле у руля
Проснулась, говорит он
Вот и хорошо, говорит он
И доброго тебе утра, говорит он
И тебе доброго утра, говорит она
Хорошо, что ты проснулась, мы вот-вот
войдем в залив Воген в Бьёргвине, говорит он
и Алида поднимается, садится на банку, смотрит на юг
Вот-вот будем там, говорит Асле
Там, впереди, смотри, говорит он
Пройдем этот фьорд, обогнем мыс и аккурат окажемся в Бюфьорде, говорит он
А из Бюфьорда попадем прямиком в Воген, говорит он
Алида видит только лесистые склоны по обоим берегам фьорда, но домов там нет, ни одного, они идут к Бьёргвину под парусом, и вдруг ветер стихает, лодка замирает на месте, дрейфует по течению, что ж, покамест можно перекусить, они едят вяленое мясо с лепешками, запивают водой, потом снова поднимается попутный ветерок, крепчает, и после полудня они под парусом добираются до Вогена, причаливают к Пристани, к Брюггену; сойдя на берег, Асле первым делом поспрошал, не знает ли кто покупателя на его лодку, большого интереса никто не выказал, но, когда он раз и другой сбавил цену, лодку купили, за несколько банковских билетов. Денег маленько прибавилось. Асле с Алидой стояли на Брюггене со своими двумя узлами, двумя сетками, скрипичным футляром и скрипкой папаши Сигвалда да кой-какими деньжатами. И отправились они в дорогу; куда идти, не так уж и важно, сказал Асле, надобно просто побродить по городу, осмотреться, он, конечно, не первый раз в Бьёргвине, но не сказать, чтобы хорошо здесь ориентировался, сказал он, Бьёргвин впрямь большой город, один из самых больших, может, вообще самый большой в Норвегии, сказал он, а Алида сказала, что она-то никогда дальше Торсвика не бывала, для нее и Торсвик был большим, ну а здесь, в этом большом городе, в Бьёргвине с его домами и народом, она в одиночку и вовсе потеряется, этот город можно узнать разве что за год, сказала Алида, но здесь ужас как интересно, столько всего увидишь, каждую минуту столько всего происходит, сказала она, и Асле с Алидой зашагали по Брюггену – высокие дома, а перед ними у берега зачалена уйма лодок, всевозможных лодок, и четырехвесельных, и одномачтовых ектов, и прочих, какие только есть на свете
А вон там, дальше, площадь, Торг, сказал Асле
Торг, повторила Алида
Ты что же, не слыхала про бьёргвинский Торг, сказал он
Пожалуй, слыхала, если хорошенько подумать, сказала Алида
Там приезжие хуторяне вроде нас с тобой продают свои товары, сказал Асле
Вон как, сказала Алида
Приплывают на своих лодках, привозят рыбу, мясо, зелень, овощи и всякие другие товары на продажу и торгуют там, на Торге, сказал Асле
Но с Дюльгьи тут, поди, никого нету, говорит Алида
Иной раз и оттуда приезжают, говорит Асле
и показывает рукой – там, за лодочным причалом, расположен Торг, там, видишь, где народ и торговые лавки, там и есть Торг, говорит он, а Алида говорит, что в эту толчею им, верно, идти не стоит, не лучше ли перейти на другую сторону улицы, там народу поменьше и пройти легче, говорит она, и они переходят улицу и видят на склоне множество домов, так что, наверно, не мешает поспрошать там насчет жилья, говорит Асле, домов-то вон сколько, глядишь, и для них приют найдется, говорит он
И вообще, говорит Асле
Ну да, говорит Алида
Потом я пойду поспрошаю о работе, ведь нам нужен заработок, говорит он
Пойдешь искать работу, говорит Алида
Да, говорит Асле
Где, говорит Алида
На Торг пойду или на Брюгген, там и поспрошаю, отвечает Асле
Глядишь, там и трактирчик найдется, где я смогу играть, говорит он
Алида молчит, и они сворачивают на улицу меж ближайших домов, и Алида говорит, что, поди, нельзя стучать в первый попавшийся дом, а Асле говорит, что очень даже можно, оба останавливаются, и Асле стучится в дверь, на порог выходит старая женщина, смотрит на них, потом говорит: ну? – и Асле спрашивает, не сдаются ли в доме комнаты, старуха повторяет: не сдаются ли комнаты, а потом добавляет, что спрашивать, сдаются ли комнаты, им можно там, откуда они явились, а не здесь, не в Бьёргвине, здесь приезжие не требуются, говорит она и захлопывает дверь, и они слышат, как она, ковыляя вглубь дома, твердит: не сдаются ли комнаты, не сдаются ли комнаты, не сдаются ли комнаты, не сдаются ли комнаты, Асле и Алида переглядываются и смеются, потом переходят на другую сторону улицы и стучатся там в какой-то дом, немного погодя выходит девица, в замешательстве смотрит на них, а когда Асле спрашивает, не сдаются ли тут комнаты, хихикает и отвечает, что для него-то комната завсегда найдется, а вот с ней, говорит она и кивает на Алиду, будет похуже, кабы она приехала на несколько месяцев раньше, и для нее бы нашлась комната, но сейчас, в этаком положении, дело плохо, говорит Девица, прислоняется к дверному косяку и глядит на Асле
Так ты зайдешь или нет, говорит Девица
Я же не могу здесь торчать, говорит она
Ну, отвечай, говорит она
Алида смотрит на Асле, теребит его за рукав
Пойдем отсюда, говорит Алида
Да, говорит Асле
Ну так ступайте, говорит Девица
Пойдем, говорит Алида
и легонько тянет Асле за рукав, а Девица громко хохочет, уходит в дом и закрывает дверь, и слышно, как она говорит, нет, виданное ли дело – красавец-парень и этакая пигалица, а кто-то отвечает, этак часто бывает, обычная история, говорит кто-то, а другой говорит, так всегда бывает, всегда, а Алида и Асле опять идут по улице, дальше, в самую гущу домов