Демонология Сангомара. Небожители Севера - Слизовский Дмитрий Николаевич 3 стр.


Юная кобыла, черная, как ночь, и только вышедшая из возраста жеребенка, приблизилась и тряхнула мордой. Она шумно втянула воздух, потом чуть приподняла хвост, навострила уши. Затем она радостно-весело заржала. Сделав еще шаг вперед, кобыла сама потерлась о ладонь Уильяма. Затрещало, и в воздухе скользнула голубая искра – такая же, как много лет назад на Сонном озере… Уилл погладил эту кобылу за холкой, отчего та фыркнула и склонила шею.

Вериатель отчего-то довольно рассмеялась, словно эта встреча пришлась ей по душе. Она прыгнула в сторону – и в один миг перевоплотилась в темно-мышастую лошадь.

Остальные кельпи, которые растеряли всякий живой интерес к вампиру после обнюхивания, развернулись и стали медленно возвращаться к воде. Вороная и темно-мышастые кобылы, пританцовывая, заржали, попрощались, потрясли гривами и последовали за ними.

Завороженный Уильям смотрел, как все кельпи перешли на рысь и поскакали по глади реки дальше по течению. Время от времени какая-нибудь из них игриво ныряла в воду и выскакивала сбоку от другой лошади, обдавая брызгами, на что та отвечала веселым ржанием.

Резко похолодало. Темная туча начала наползать на луну и россыпь звезд; поверхность реки почернела, и кельпи пропали где-то во мраке, который уже не мог раздвинуть даже взгляд бессмертного. Тогда Уильям присел на каменистый берег и, потирая пальцы, задумался о вороной кобыле. Неожиданно за спиной что-то тихо хрустнуло… Рыбак резко обернулся. На вершине холма стоял, присогнувшись, граф Тастемара – возвращаясь назад в бивуак, он по неосторожности наступил на ветку, сокрытую под сгнившей травой. Понимая, что раскрыт, он спустился по мокрой земле к Уильяму.

– Извини, не удержался, – как-то неловко, впервые смутившись за долгое время, произнес он. – Я знал, что ты пойдешь звать свою кельпи – и мне захотелось увидеть это собственными глазами.

– Но вы же спали… – улыбнулся широко Уильям.

– Это был тактический прием, – лукаво ответил Филипп и уселся рядом.

Они оба в молчании уставились на черную гладь реки, завернувшись в теплые плащи. Каждый размышлял о своем – никому не хотелось нарушать это мимолетное очарование увиденного, пока граф не произнес тихо:

– Я и не думал, что когда-нибудь увижу их еще… Такое чувство, будто вернулся в детство – в Алмас, к реке Брасо.

– Их раньше было больше? – спросил Уилл.

– Конечно! – сказал граф и принялся вспоминать. – Знаешь, Уильям, когда я был совсем мал, еще мальчишка, то часто видел их там, на горизонте огненного заката. Или в серой дымке утра, когда приходил на реку с удочкой, а они шумели в камышах. Их много было. И никто раньше не удивлялся тому, что из воды могла, например, вылететь рыбина и шлепнуть по лицу. Характер-то у кельпи вредный, своеобразный.

– Быть может, они и перебрались сюда из Алмаса.

– Не исключено, – сказал Филипп. – Тут на полдня пути ни одного поселения, зеленые пойменные луга и много рек. Им здесь раздолье.

– И все же странно, что Вериателюшка услышала мой зов… – Уильям задумчиво сцепил пальцы под подбородком.

– Не стоит недооценивать их возможности. Мне кажется, в их власти появиться из любой реки, озера или даже дождя. Скорее всего, просто твоя кельпи была рождена вблизи Сонного озера. Впрочем, как и та вороная кобыла, самая юная из всех, – и граф хитро посмотрел в сторону резко раскрасневшегося Уильяма, увидел его обескураженное лицо и расхохотался.

– Да я… Ох… господин, это же вилами по воде…

– Да-да, – Филипп с задорным смехом толкнул его локтем.

– Честно признаться, – улыбнулся Уилл, – когда они вышли из воды, я уже мысленно простился с жизнью.

– Да я тоже с тобой попрощался, что уж говорить-то, – Филипп достал платок из подвязанного к поясу кошеля и стал вытирать мокрые от смеха глаза. – Наемники с юга. Высшие маги. Кельпи. Вторая кельпи. И все это за каких-то полгода! Ох, Уильям, откуда ты такой свалился мне на голову?

– Из Малых Вардцев, господин, – ответил тот, плутовато сощурив синие глаза.

Филипп вздохнул, набрал полную грудь и шумно выдохнул. Когда он успокоился, то крепко призадумался и, как показалось Уильяму, даже помрачнел. Чуть погодя граф встал с бережка, отряхнул плащ.

– Ладно, пойдем назад в лагерь, Уильям из Малых Вардцев, – произнес он насмешливо, но беззлобно, и стал медленно подниматься по мокрой и скользкой земле на холм.

Лагерь по-прежнему был погружен в сонное царство, и лишь сменные часовые осоловело оглядывали унылые равнины, насколько хватало остроты их зрения. Они непонимающе взглянули на прогуливающихся в ночи господ, хотя виду и не показали – была б их воля, они бы уже спали без задних ног, а не стояли на карауле.

* * *

К рассвету черная туча полностью покрыла небо и извергла из себя дождь. Хлюпая по грязи, слуги заторопились водрузить навес над закипающей в котелках ухой. Два вампира-слуги – Чукк и Грон – совершенно мокрые, получившие упрек от графа за несообразительность, но довольные, что спасли еду, теперь горячо спорили у полевой кухни.

– Брат мой, – упер руки в бока Чукк, – я тебе еще раз говорю, что в уху надо положить окимон!

– Тут рыба тиной пахнет, чуешь? А?

– Ну, чую.

– Так окимон только обострит. Не клади его!

– Нет, он наоборот уберет запах, – возразил Чукк, подсыпая в кипящую уху травы.

– А вкус? – взмахнул руками Грон. – Вдруг вкус станет хуже, балбес? Ты в первый раз что ли готовишь рыбу из тихих илистых рек?

Между тем, взбодренный утренним проливнем капитан подошел к котелку. Он потянул носом ароматный запах. В животе у него, как у всякого здорового мужчины, занятого делом на свежем воздухе, тут же громко заурчало. Увидев капитана, спорящие повара одновременно обратились к нему:

– Вот, сэр Рэй, не откажите нам в просьбе!

– Чего такое? – спросил гулко рыцарь.

– Попробуйте уху… Вкус тины ушел? – спросил Чукк.

Сэр Рэй взял поданную ему поварешку и прихлебнул суп.

– Недурно, весьма недурно! Вкусный и наваристый супец выходит. Нет никакого вкуса тины, – ответил он медленно, потом развернулся к слугам. – А что вам самим мешает попробовать?

– У нас вкус приглушен после болезни.

– В детстве переболели, – оправдались в один голос братья.

Вскинув в удивлении свои рыжие брови, рыцарь пошел отдавать приказы, чтобы после завтрака все быстро выдвинулись в путь. Еще чуть позже из-под навеса послышался ожесточенный стук ложек – это гвардейцы с упоением выгребали уху из мисок, царапая деревянное дно. «О Ямес, прими наши благодарности за столь вкусный завтрак!» – доносилось до ушей Уилла. Он находился подле Йевы, помогая ей уместить разбухший льняник в седельную сумку. Поглядывая на слуг, он тихо спросил:

– Повара-вампиры – это такая шутка?

Графская дочь пряталась под капюшоном и беспомощно наблюдала, как мокнущий рыбак упаковывает ее вещи.

– Да, звучит странно, – слабо улыбнулась она, вздрагивая от порывов косого дождя. – Ты не поверишь, но Чукк и Грон готовят получше многих людей.

– Но они же даже не могут пробовать то, что готовят, – наконец, Уилл упаковал все вещи в седельную суму.

– Ну, да… Это чудно. Отец тоже до сих пор удивляется!

Разобрав бивуак и взобравшись на лошадей, отряд двинулся дальше. Растянувшись вереницей, всадники ехали поодаль друг от друга, укрываясь под плащами. Зарычал гром; слепящая молния ударила в сухонькое дерево в ста васо от дороги, и оно вспыхнуло ярким костром. Йева вскрикнула, испуганно прижалась к лошади, которая в отличие от своей наездницы терпела непогоду стойко, спокойно.

Пользуясь случаем, к сэру Рэю подъехал его оруженосец.

– Господин, – обратился оруженосец. Он был невероятно юн, неуклюж и излишне прыщав.

– Да, Винсент, что такое?

Винсент, попавший в услужение совсем недавно, еще раз предусмотрительно огляделся. Так как все сильно растянулись, а ближайшие всадники были на расстоянии пятнадцати васо, то он решил, что его заглушенный хлеставшим дождем вопрос никто не услышит.

– Господин, а вы заметили кое-что? – возбужденно спросил он. – Ведь ни граф Тастемара, ни его дети, ни тот высокий мужчина и даже слуги – они со вчерашнего вечера ничего не ели! А сегодня утром слуги даже потребовали, чтобы вы попробовали уху – а сами к ней не прикоснулись. Все они просто смотрели, как мы сидим да жуем! Да что уж там, они даже в отхожее место ни разу не отлучались!

– И что здесь такого?

– Неужели это не странно? – удивился мальчишка.

– Нет, – раздраженно ответил рыцарь.

– Но… Я слышал о графе тако-о-ое… – протянул последнее слово Винсент. – Что он не человек… Как и многие из его замка. Неужели это правда?

– А тебе так важно, кем является граф?

– Ну… да, господин. А как же иначе?

На это капитан только резко спросил:

– Винсент, твое брюхо когда-нибудь вспухало голодом?

Оруженосец даже опешил от такого необычного вопроса. Он быстренько помотал головой, да так быстро, что у него от этого даже слетел капюшон. Чувствуя, как стало заливать за шиворот, юноша торопливо нахлобучил его назад.

– Знаешь, почему не вспухало? – продолжил капитан. – У нас самые богатые земли в этой области Севера, Винсент! Все те, кто севернее, завидуют нашему благосостоянию и сытости. Наши земли постоянно принимают людей из Офурта, Филонеллона и прочих земель Крелиоса – они перебираются к нам со своими пожитками! И какая, демоны тебя побери, разница, кто нами правит? Пусть хоть сами приспешники Граго!

– Но… – попытался возразить Винсент.

– … никаких «но»… Не смей даже рот открывать с таким вопросом! Наше дело простое – служить тому, кто о нас печется. Тебе ясно, дурак? – и сказанное капитан подтвердил грозным взглядом.

Оруженосец спешно закивал головой, придерживая рукой капюшон, и, покрасневший от смущения, тут же отстал от рыцаря. А затем он почувствовал, как горит его спина, обернулся – и заметил, что на него внимательно смотрит граф Тастемара, не отводя глаз. Между прочим, граф ехал сильно далеко от них всех и слышать ничего не мог, поэтому Винсент пугливо вздрогнул и тут же втянул голову в плечи.

* * *

К обеду распогодилось, и туча лениво уползла на север. Все в отряде скинули капюшоны, отряхнулись и облегченно вздохнули – эта сплошная и непрекращающаяся череда дождей всех утомила. Леонард, натянув поводья своего гнедого коня, сравнялся с Йевой. Сблизившись с ее кобылой так, что продетые в стремена сапоги близнецов потерлись друг о друга, он довольно заметил:

– Я рад, что ты поехала со мной, сестра.

– Рады! Рады! – добавил сидящий на его наручах ворон.

– Да, спасибо отцу. Я хотя бы увижу Йефасу, о которой столько рассказывал Гиффард… – и Йева натянуто улыбнулась, закуталась покрепче в плащ.

Леонард ответил на ее улыбку своей, более залихватской, умудряясь и не обнажать клыки, и демонстрировать белоснежный ряд передних зубов.

– Смотри, вон там, справа! – указал он пальцем, затем снял притороченный к седлу красивый резной лук. – Наконец-то опробую свой заказ! Три недели назад забрал в городе у Мартилона. Ну, ты его знаешь. Он сделал лук из составных частей, как это делают мастера глеофяне: тут черный тис, рог и сухожилия. Вот, гляди.

Он достал из колчана стрелу. Едва прищурившись единственным глазом, он выждал, глубоко вздохнул и на выдохе спустил ее с тетивы. Подлетевший от этого ворон каркнул: то ли одобрительно, то ли гневно, – и вернулся на кожаные наручи. Тетива тоненько зажужжала, и с победным вскриком Леонард направил мерина в сторону от тропы, где, выскользнув из седла, склонился к земле и поднял из гнилой травы жирного зайца.

– Смотри, какой жирок нагулял за лето и осень, а? – заяц демонстративно был поднят ввысь, и по губам Леонарда скользнула самодовольная улыбка.

Воины Солрага с уважением переглянулись и поздравили графского наследника с удивительно метким выстрелом.

– У вас зоркий глаз и верная рука! – сказал сэр Рэй.

– Глаз! Вкусный глаз! – каркнул ворон.

– Спасибо, сэр Рэй, – ослепительно улыбнулся Леонард, щелкнув птицу по клюву. Где-то сзади, в конце отряда, выглядывала Эметта, пытаясь увидеть, что происходит с ее любовником. – Мы же с вами родом из горного Филонеллона, а самые меткие лучники, по легендам, обитают именно там.

– Это чистая правда, соглашусь с вами, – хитро улыбнулся сэр Рэй, затем, кинув быстрый взгляд на графскую дочь, уже чуть тише добавил. – А еще легенды гласят о том, что самые прекрасные девушки в мире, с глазами цвета изумруда и словно рожденными из пламени волосами, тоже родом из Филонеллона.

Услышавшая это Йева покрылась румянцем и отвернулась, покусывая нижнюю губу. Комплименты рыцаря были хоть и просты, но всегда находили отклик в её сердце.

Леонард закинул зайца в мешок.

– Как тебе выстрел, моя любимая сестра?

– Замечательный, Лео. Впрочем, как и всегда. То, что ты будто рожден на коне и с луком в зубах – уже всем давно известно.

– Быть может, ты права… – и Леонард на миг обернулся на рыбака. – Все мы рождены для чего-то и с чем-то. Кто-то с мечом, кто-то с луком, а кто-то – и с удочкой, – расхохотался он и поправил повязку на глазу. – Кстати, как вам утреннее варево, сэр Рэй?

– Если не вдаваться в гастрономические нюансы, то недурно, – сдержанно улыбнулся тот. – Вчера был хороший улов.

– Ну конечно, как иначе! Рожденный с удочкой в руках никогда не оставит отряд голодным, – Леонард снова посмотрел в сторону рыбака, желая увидеть хоть что-нибудь на его лице.

Но Уилл ехал с невозмутимым видом, отстраненно разглядывая что-то в стороне – будто и не слышал. Хотя зоркий наблюдатель, например, как граф Филипп, который внимательно посмотрел через плечо, вполне мог бы заметить некоторые выдающие тревогу признаки. Вцепившись побелевшими костяшками в поводья, черноволосый рыбак пытался не обращать внимания на поддевки. Он уже сталкивался с таким в детстве, но, понимая, зачем это нужно было деревенским юнцам, он не мог взять в толк, почему это делает взрослый сын графа. Чем же он ему не угодил?

– Вообще-то рыбу ловил я, – вдруг заметил сэр Рэй.

Поначалу Леонард непонимающе уставился на капитана, а чуть позже к нему пришло осознание – то, что казалось остроумным пару мгновений назад, в свете новых сведений выглядело нелепо. Важно кивнув, дабы не растерять достоинства, он поддал пятками коня.

В свою очередь, капитан наоборот замедлился – и задумался. Почему к молодому Аверину так относились, он понять не мог. Хотя и допускал, что слух, будто Уильям является незаконнорожденным сыном графа, – правдив. Тогда становится понятна эта ненависть Леонарда, а также и то, что граф тогда собрал полуэскадрон гвардейцев и выехал посреди ночи, чтобы спасти рыбачка из рук солдат Райгара. Однако, вспоминая совет, который сам же дал своему оруженосцу, сэр Рэй заставил себя не думать о том, что творится в семье его господина. Не его это ума дело!

* * *

Пейзаж подернутых осенью равнин с редкими худыми деревьями, резвившимися речушками, коих хватало в этом крае, и жухлая трава – все это продолжало преследовать путников. Дождь временно прекратился, но мрачное небо, еще затянутое облаками, давило сверху, будто придвинувшись к земле. Все впали в какую-то общую апатию, ехали молча. Один только Леонард не поддавался апатии, а, наоборот, чем дальше они отъезжали от Брасо-Дэнто, тем игривее и веселее он делался. Ближе к полудню он и вовсе достал свою серебристую флейту – и ветер разнес ее сладкоголосую песнь. Филипп задумчиво смотрел на сына, в его глазах была грусть. Порой, наблюдая за дочерью, и у нее он видел состояние смятения от счастливого вида брата. Тот еще не знал о том, что после суда планируется передать дар Йеве, а вовсе не ему: опасаясь скандала, ему об этом никто не сообщил.

Филипп качнул головой самому себе.

Поначалу, когда Леонард был еще совсем юн, пылок и тщеславен, он видел в нем черты будущего правителя. Ему хотелось, чтобы его сын превосходил его самого. Вспыльчивость, бахвальство – все это списывалось на молодость в расчете, что со временем это уйдет. Однако Гиффард мнения своего товарища не разделял и, встретившись в последний свой визит с уже взрослым Леонардом, стал осторожно и мягко настаивать на том, что надо бы подумать о другом наследнике.

Назад Дальше