Искупавшись, Ева оделась и неспеша пошла домой. То ли детская наивность, то ли неопытность зарождающейся женщины не давали ей каких-либо оснований для беспокойства. Она даже уже и не сильно обижалась на Колесникова, который почему-то дал от нее такого деру. Поведение жениха для девушки было непонятным. Рассуждая о странном поведении своего молодого друга в военной форме, Ева составила на завтра план его «перевоспитания». Она даже усмехнулась, когда представила Сергея, стоящего перед ней и просящего прощение за нетактичное поведение во время своего дня рождения. Как и раньше, девочка тихо зашла в избу, как и раньше, быстро юркнула под одеяло. В доме, так же как и раньше, никто не заметил столь поздний приход Евы. В окно уже заглядывали лучи только что просыпающегося солнца. Наступал новый день жизни…
В этот день погода наладилась только к вечеру. К обеду следующего дня Ева пришла к тете Зине, которая готовила продукты питания на следующее утро. Нашлась работа и Еве. Она сходила в магазин за хлебом и солью, потом чистила картофель и лук. Еще раз помыла термоса, которые уже три дня стояли без применения. После этого Кротиха решила опять прогуляться по дороге, ведущей к водонапорке. Из кустов никто не появлялся. Стол с пустыми бутылками продолжал стоять в шалаше большой скирды сена. Не было Сергея и возле котлована…
Только через два дня военные машины в полном составе вышли в поле и начали возить зеленую массу на силос. Простой был по причине непогоды. Прошла ровно неделя после того, как юная Кротиха отметила в шалаше день рождения своего друга Сергея . Как и прежде, при виде повозки «каша едет», водители автомобильного взвода приветствовали возницу, сидящую в телеге с термосами. Проезжала мимо возницы и машина со знакомыми для Евы номерами. Однако она больше не стояла на обочине дороги. На месте водителя вместо Сергея сидел другой солдат. Все девушка передумала по поводу отсуствия Колесникова, однако ответов на поставленные вопросы она в себе не находила. Все это вынудило возницу подавить в себе стеснение, а может и даже страх и остановить машину, на которой совсем недавно ездил ее молодой друг. Солдат был рад тому, что его остановила такая красивая крестьянка. Петя, как представился водитель, давно знал о дружбе своего сослуживца с Евой.
На вопрос Евы о том, когда будет работать Сергей, водитель, немного подумав, произнес:
– Колесо должно прикатиться через десять дней, он уехал в отпуск. Пахан у него заболел и поэтому ротный решил его отпустить…
После этого солдат быстро закрыл дверь кабины, поправил пилотку на голове и завел мотор. Через несколько мгновений машина, обдав молодую возницу густыми клубами выхлопных газов вперемежку с пылью, исчезла из вида. После этого разговора Петя почему-то больше не приветствовал Еву, даже несмотря на то, что возница с тоской и надеждой смотрела в окно стремительно проносящейся машины. Кроме затылка солдата в пилотке школьница ничего не видела.
Прошло десять дней после того, как Ева Крот «отметила» день рождения Сергея. Пролетела еще одна неделя. Колесников, как сквозь землю, провалился. Нигде его не было. Не было его и в клубе, в котором довольно часто бывали военные водители. Вскоре по деревне стали ходить слухи о том, что через два дня солдаты уезжают. Об этом также сказала Еве и тетя Зина, которая предстоящий отъезд военных по-настоящему оплакивала. Женщина теряла сезонную работу. Ей уже некому было готовить обеды. Местные механизаторы, как правило, обходились своими продуктами питания, которые они брали из своего дома. Ева также заметила и то, что женщина стала как-то внимательно смотреть на свою помощницу.
Однажды, когда Ева совершила очередной «поход» к маленькому бочонку с малосольными огурцами, тетя Зина, слегка пожурив школьницу за «соленые» проказы, с иронией ею спросила:
– Евушка, что так тянешься за солеными огурчиками или ты по ночам с молодыми ребятами в клубе что-то сладкое кушаешь? Али у тебя, девонька, что-то другое в молодой жизни появилось?
Юная Кротиха на слова поварихи никак не прореагировала. На внимательный взгляд своей наставницы школьница весело рассмеялась и как ни в чем не бывало лихо запрыгнула на телегу. Удобно устроившись на своем сидении, возница с силой стеганула кнутом спящую Сивуху. Вопрос тети Зины нисколько не расстроил юную красавицу. Тем более, малосольные огурцы Ева и раньше любила покушать. Они ей очень помогали и сейчас, когда Еву стало подташнивать при приготовлении борща. Больше всего девушку беспокоило то, что Сергей уехал домой к больному отцу. Кротиха никогда в своей жизни не видела отца и поэтому ей было по-детски жалко парня. Ева довольно часто в связи с этим впадала не то в тоску, не то в уныние. Да и мысли в ее голове были далеко не одинаковые. Только что появившиеся ростки детской любви к Колесникову заставляли девушку думать только хорошее об этом парне. Если в голове у юной блондинки было чуть-чуть плохих мыслей о солдате, то кое-что из плохого Ева брала и на себя. В частности, то, что она оказалась пьяной в шалаше…
– А тот, кто бежал по дороге в тот вечер, может быть, был и не Серега, – думала Ева, слегка подбадривая кнутом свою Сивуху, которую управляющий собирался после окончания уборочной отправить на мясокомбинат. Однако и в хорошем расположении духа к Колесникову, она почему-то не могла понять того, почему он сбежал или ушел из шалаша, так и не разбудив ее. Да и в случае болезни отца Сергей мог бы хоть на минуту забежать на кухню, в контору, которая находилась буквально в ста метрах от расположения военных.
Вполне возможно, исчезновение Колесникова для Евы оставалось еще бы на некоторое время загадкой, а может даже и на всю жизнь стало тайной. Разгадать тайну исчезновения солдата помог случай. На это, наверное, была и воля Божья. Был предпоследний день работы военных водителей в Водяном. В этот день, как и в предыдущие дни, Ева Крот везла обед в бригады, которые каждый день меняли места приема пищи. До леса оставалось чуть более полукилометра, когда юную возницу на большой скорости обогнала небольшая зеленого цвета машина, крытая брезентом. Не доехав двух десятков метров до леса, легковая машина неожиданно для Евы развернулась и затем стала стремительно нестись навстречу повозке. Буквально за пять метров перед мордой Сивухи машина резко затормозила, о чем свидетельствовал душераздирающий скрежет тормозных колодок. От такого торможения Сивуха испугалась и села на задницу. Только чудом она не распряглась. Поведение лошади вызвало громкий и веселый смех у офицера, который очень легко выпрыгнул из кабины легковушки и помог Сивухе занять подобающее место и состояние.
Затем офицер подошел к испуганной вознице и громко сказал:
– Ева, красавица, дай мне пожалуйста напиться, а то с этими архаровцами и забудешь где ночь, а где и день. Повседневная суета не дает даже возможности по-человечески покушать…
Больше офицер ничего не говорил. Он, улыбаясь, стоял и смотрел на испуганную девушку. Ева кивком головы указала на бочонок, в котором была питьевая вода. Мужчина жадно стал глотать воду из резиновой трубки. Ева тем временем с любопытством рассматривала офицера. Это был высокий, полный мужчина, одетый в форму зеленого цвета. Зеленого цвета была и его фуражка. Не упустила школьница из виду и то, что на погонах офицера было по три маленьких звездочки.
Офицер, напившись, вытер свои рыжие усы, поблагодарил возницу за воду и направился в сторону своей машины. Однако, он не успел еще и двух шагов сделать от повозки, как сзади его раздался детский голос:
– Товарищ начальник! У Вас можно один вопрос спросить?
Молодой мужчина молниеносно прореагировал на девичий голос. Быстро повернувшись назад в сторону Евы, он тут же весело сказал:
– Сразу же видно то, что эта девочка в армии не служила. Первое. Я никакой не начальник, я всего-навсего командир взвода. Вот видишь значок на моей гимнастерке. Здесь написано «ВУ», что означает, взводным умру. И второе. Тебе бы не мешало у моих гвардейцев спросить, что в Советской Армии означает «можно» и что означает «нельзя».
Увидев у девушки не то плачущий, не то умоляющий взгляд, офицер сразу же оставил в стороне свои нравоучения. Его лицо стало серьезным. Он по-дружески стрельнул взглядом школьницу, неспеша погладил свои усы, и расплыв в широкой улыбке, произнес:
– Ну, говори, Евушка. Кто обидел тебя из моих подчиненных? Думаю то, что вполне возможно, чем-то я тебе и помогу…
Узнав о том, что юная возница интересуется солдатом Колесниковым, военный внимательно посмотрел в глаза школьницы. В этих глазах была не то боль, не то сострадание. И это вынудило взводного сказать девочке только правду о своем подчиненном. Информация офицера для Евы была неожиданной. Командир взвода выгнал солдата Колесникова из водителей за пьянку и отправил работать мотористом в другой взвод, который располагался в ста километрах от деревни Водяное.
Офицер, видя то, как из глаз девушки текут слезы, стал ее успокаивать.
– Ева, да ты не переживай, – весело и бодро начал говорить старший лейтенант. – Вы еще только в молодость вступаете, вся жизнь впереди. В моей практике с этими гвардейцами было уже столько интересного, что все это в одном мешке не унесешь. У меня от их чудачеств голова кружится. На целине много следов оставляет эта шпана в военной форме. Бывает и похуже…
Значение последних слов мужчина не стал вознице разъяснять. Офицер очень торопился. Он, как и раньше, легко запрыгнул в кабину своей легковушки. Затем повернулся лицом к девушке, и приложив руку к козырьку фуражки, громко произнес:
– Честь имею, наша кормилица. Всего счастливого и хорошего в твоей молодой жизни, девочка…
Ева еще долго сидела на своем деревянном «троне» и внимательно смотрела вслед быстро удаляющейся от нее машине, которой умело управлял офицер. Чем дальше удалялась эта машина, тем сильнее у нее сжималось сердце. От чего оно сжималось и почему так тяжело было на душе у Евы, плачущая девушка так и не могла понять. Через неделю Ева успокоилась. Ее даже уже не детский, но и еще далеко не взрослый рассудок давал ей понять, что встречи с Колесниковым для нее были нечто иное как мимолетное увлечение и не более…
После того, как военные покинули деревню, жизнь в Водяном не остановилась. Все было как и раньше. Ева еще где-то неделю возила на Сивухе обеды в поле. Этому также была рада и тетя Зина, которая каждый день «канючила» перед управляющим о том, что горячий обед куда лучше для механизатров, чем бутылка молока с куском хлеба. В конце концов местный начальник «сломался» и разрешил женщине продолжать готовить обеды. Тетя Зина и ее юная помощница решению начальника очень обрадовались. Копеечная зарплата той и другой была необходима. К тому же, после того как солдаты покинули деревню, на следующее утро на уборку приехали водители из областной автоколонны. Водители были в основном пожилые люди, и наверное, очень хотели хорошо заработать. Поэтому из них никто не притормаживал при встрече с юной красавицей, как это совсем недавно делали молодые ребята в военной форме. Однако это нисколько не расстраивало Еву. Она стремилась хоть чуть-чуть жить надеждами завтрашнего дня. После работы она, как всегда, забегала в деревенский магазин и смотрела поступившие «новинки» для школы. По вечерам молодая Кротиха ходила в клуб. Девочка, как и все ее одноклассники, также смотрела кино, играли в различные игры, перечень которых в сельском клубе был не очень велик.
В том, что с ней становится неладное, незнакомое для неё, Ева убедилась где-то в конце августа в гостях у своей подруги Нины Кулешовой. До школы оставалось два дня. Ева уже не работала, готовилась к занятиям. После посещения клуба подруги пошли к Кулешовым. Посмотрели телевизор, потом легли спать. Ученицы спали в одной постели. Кровать у Нины была металлическая, просторная. Девочки проснулись в часов восемь утра, не раньше. Мать Нины, Людмила Николаевна уже давно «колдовала» на кухне. Женщина работала в деревенской библиотеке, уходила позже, чем животноводы, и поэтому позволяла себе иной раз вплотную заняться кухней. Тем более, в гостях у Нины была подруга Ева. Из кухни доносился приятно невообразимый запах. Однако этот запах для Евы почему-то показался не таким уже приятным, как это было раньше. Девочку затошнило, что-то непонятное для нее стало подступать к горлу… Она стремительно выбежала во двор, там её вырвало. Никто в доме этому значения не придал. Людмила Николаевна и её дочь, немножко даже посмеявшись над юной гостьей, пришли к однозначному выводу. Вполне возможно, Ева вчера отравилась старыми консервами, которые она купила в магазине.
Первое сентября прошло как обычно, без каких-либо новшеств. Та же торжественная линейка, те же приветствия, те же наказы. После двух дней «утряски» в школе начали учащимся давать бесплатные обеды. Школьный обед состоял из булочки и стакана компота. Такой «обед» оплачивал совхоз, да и стоил он всего пять копеек. В школе насчитывалось не более сотни детей. В первый же день после «обеда» Еву почему-то сразу вырвало. Такая же история повторилась и на следующий день… Непонятно ей самой, Еву стало все больше и больше тянуть к соленому. Приходя домой из школы, а в это время ни матери, ни отчима дома не было, девушка спускалась в подпол, который представлял собой небольшую яму под полом избы, и доставала огурцы. Так продолжалось где-то около месяца. Елизавета, как хозяйка, сразу же заметила исчезновение двух трехлитровых банок огурцов. Этот деревенский «дефицит» она заготовляла сама для праздников или для гостей, которые иногда после перепоя «прибегали» к огурчикам.
Елизавета, совершив «визит» в подпол, к дочери подошла вечером, когда она уже лежала в постели. Женщина уставшим голосом тихо спросила свою дочь:
– Евушка, в честь чего ты так ударилась в эти соленые огурцы, ты бы лучше землянику с чаем пила… Огурцов-то всего пять банок, и зимушка-то еще не начиналась.
Сказав это, она перекрестила дочь и молча удалилась. Ева укрыла лицо одеялом и тихо заплакала. Через две недели ситуация с «кухней» повторилась вновь у подруги. Все это видела опять Людмила Николаевна. Незаметно для дочери она пригласила Еву к себе в библиотеку. Ева пришла в библиотеку после занятий с хорошим настроением, так как получила отличную оценку по химии. Да и каких-либо проблем в предстоящей беседе с библиотекаршей она себе не «программировала». В библиотеке не было ни души. Селяне приходили в это заведение вечером или перед кино. Сначала доверительного разговора с чужой женщиной у Евы не получилось. Матери она также ничего не говорила, так как боялась, что отчим узнав о «странностях» Евы, может до смерти забить мать. Однако и то, что так дальше нельзя скрывать своё «непонятное», восьмиклассница также понимала. В конце концов Ева решилась раскрыться перед Людмилой Николаевной. Она все до мелочей рассказала ей о том, что у нее произошло с Сергеем. Даже и после того, как она сняла «грех» с души, девушка до конца не осознавала сложность своей жизненной ситуации. На следующий день по настоятельной просьбе Людмилы Николаевны, её муж, дядя Ваня повез Еву в районную поликлинику. Врач сказал, что школьница беременная…