– Критическая масса энергии, и всё-таки накопители Мартинеса. Мы внизу, в подземельях, видели результат пробоя гиперпространства. Как при взрыве ходовых на «Саранте», помните? Но не поверили своим глазам.
– Ага. Критическая масса и пробой между Вселенными. Как и в нашем случае: эти зеленокожие тоже исследовали гипер на предмет сверхдальних бросков, вынесенная в глухую систему секретная лаборатория. Отсюда и встречный импульс. А здесь – сначала дикий всплеск рентгеновского излучения плюс разрушение одного из радиоактивных отстойников рядом со складом накопителей. Дальше удар смятого пространства и землетрясение. Потом выбросило радиоактивное облако твёрдых отходов, а в почву и в реки потекли могильники жидкой высокорадиоактивной дряни. Восточная часть долины уцелела во многом потому, что в ней жило начальство, стояли мощнейшие стационарные защитные системы и хранился основной запас очей силы – они сработали как поглотители. Системы отразили и излучение, и большую часть радиоактивной пыли, потом не дали протечь сюда жидким отходам.
– А остальное королевство оказалось заражено, – задумчиво подвёл итог Андрей. – А мы-то ещё во время первой разведки столицы гадали, с чего такую огромную территорию накрыло облаком радиоактивного пепла, если атомной бомбы здесь не знают. Значит, уцелевшие сговорились с гостями и основали Орден безграничного знания?
– Веселее. Был такой магистр Бадунот.
– Легендарная личность. В детстве, когда я ещё магию начинала учить, был моим кумиром. Основатель Ордена, ради возможности заниматься наукой без ограничений, единственный за всю историю магистр, добровольно покинувший Синклит и отказавшийся от власти.
– А ещё знатный мошенник, – рассмеялся Каменев. – Магистр Бадунот был в сговоре с королём Торона, помогал королю прятать запрещённую трансмутацию от тогдашнего мастер-магистра. Остался Бадунот жив и в катастрофе. Но дальше с инопланетянами сумел договориться его помощник: у гостей ещё работала техника, способная вывести сквозь зону заражения, он помогал им обустроиться в незнакомом мире. Вместе, опираясь на знаниях чужаков, они потом и создали Орден. Сам помощник присвоил внешность Бадунота, чтобы завладеть нужными на старте деньгами, и скрылся, пока коллеги по Синклиту не распознали подмену. А своего бывшего шефа и остальное начальство бросил здесь, умирать от лучевой болезни: радиация всё равно понемногу просачивалась сквозь барьеры. Те успели много чего написать, целые обвинительные речи в адрес негодяя, потом строчили покаяния, просили у богов прощения и защиты от демонов жадности. Ордену эти писульки были неинтересны, вот архив и сохранился.
– Туда им и дорога, и этому настоящему Бадуноту, и остальным. Вот уж точно сожрали демоны за жадность. Такую страну загубить… надеюсь, что перед смертью они как следует помучились.
Андрей промолчал, но с женой был полностью согласен.
Глава 5. Просьба
Майора Каменева знал Андрей Северин не одно десятилетие, ещё по первой своей жизни. И всегда уважал как крепкого профессионала. Но не любил. Хозяин кабинета был невелик ростом, сегодня румян и жизнерадостен. Весёлая улыбка и одежда, дававшая заметить небольшое брюшко, грамотно подобранный макияж, подчёркивающий морщины и полноту лица, делали его похожим на добродушного безобидного дяденьку: он полжизни проработал вахтёром-охранником в детском саду, за своей конторкой состарился и там же умрёт. Очень располагающая к задушевному общению внешность. Главное не надо знать, что трудился майор всю жизнь в том отделе Службы безопасности, который занимался особо деликатными делами и особо вонючей дрянью.
– И почему всё-таки именно я? – Андрей посмотрел на сидящего по другую сторону стола владельца кабинета. Посмотрел вроде бы вежливо, чуть доброжелательно – но от подобного взгляда собеседник обычно хватался за сердце. Каменев и бровью не повёл: сказалась большая практика ещё в Имперской службе безопасности, где они не раз переглядывались вот так же. – Если не считать, что моя жена и так занята вашими разработками, мы в отставке. Я понимаю, случай с бароном Стор или…
– Если что, я помню нашу предыдущую встречу лучше, чем хотелось бы.
– Тогда будем считать, что я всё сказал. Мне кажется, это более чем достаточно для офицеров запаса.
– Было несколько вариантов. Но генерал Гальба считает, что никто другой не справится вообще. К тому же Корпус психологов тоже рекомендует именно вас.
При упоминании Корпуса Андрей мысленно чертыхнулся. Обычно вот так, в лоб, рекомендации мозгоправов старались не упоминать. Но тут явный намёк от Леночки, ни у кого другого их психологической карты нет. А просто так она просить не станет. Да и Счастливчик ошибался крайне редко. И раз уж все уверены, что другой, скорее всего, не сможет…
– Хорошо. Но прежде, чем дать согласие, мне нужна информация. Полная. И сейчас.
В глазах майора даже на мгновение, даже когда Андрей вроде бы смотрел в совершенно другую сторону, не мелькнуло и тени удовлетворения. И всё же Каменев мог себя поздравить. Уговорить хотя бы ознакомиться с материалами удалось. Задуманный адмиралом, одновременно со штурмом Лина, проект стал на шаг ближе к успеху. Хотя таких неожиданных трудностей, как нынешняя, ради которой пришлось привлекать – пусть и с высочайшим грифом допуска, но посторонних – наверняка ещё немало… Каменев неожиданно для себя почувствовал, как на душе потеплело. За свою жизнь он сделал многое. Никогда не получал от своей работы морального удовольствия, занимался по принципу «кто-то должен» и «выбор из плохо и ещё хуже»… Но именно в этот раз чисто по человечески хотелось, чтобы проект удался.
– Полная подборка ждёт вас, если вы примете участие. Но если коротко… Когда из Лина вывезли детей, оказалось, что в перинатальном периоде в зародыш правки уже давно не вносят. Риск выкидыша и гибели матери-инкубатора. Теперь рождаются младенцы нормальными, а начиная примерно с полугода-года «устанавливают» программу будущих изменений. Причём отменить необходимость модификации уже нельзя, это жёстко прошито – можно лишь переменить программу. Вдобавок, если ничего не менять, у каждого раба в организм заложена смерть в сорок лет. Возможно, как некоторая страховка – если вмешательство даст незапланированную мутацию. А скорее всего, дело в требованиях к рабам. Обратная сторона бездумного форсирования физических данных: организм довольно быстро изнашивается, после чего в тридцать пять-сорок лет стремительно прогрессирует старение. Кормить инвалидов у нас нет ресурсов, их придётся просто усыпить. Причём сразу по достижении пятнадцати-шестнадцати лет, когда старая программа закончит их калечить. Нам удалось перестроить организм на новые изменения, которые полностью отменят старую программу. Теперь эти дети смогут жить нормальной долгой жизнью…
– Вы нашли повод реанимировать проект «Универсальный солдат», – сухо оборвал Андрей, взгляд стал резким и колючим. – И уж вы-то, майор, должны прекрасно помнить, чем это закончилось в прошлый раз. Или… Подстраховываетесь заранее? Вспомнили, что именно я тогда руководил зачисткой?
– Решение принималось на самом верху. И когда врачи выяснили про эту сволочную невозможность отменить модификацию, времени оставалось очень мало. Вариантов возможной корректировки тоже было не ахти. Считайте всё экспромтом. А вот чтобы не повторилась прошлая ошибка, как раз наша с вами задача. Не забывайте, они лишь дети. Хотя и с… возможностями. А у вас немалый опыт по воспитанию подрастающего поколения.
– Чёрт с вами, – сдался Андрей. – Давайте полное описание, чего вы там начудили.
С разрешения майора, Андрей утащил несекретную часть домой, всё равно придётся рассказывать жене. С одной стороны, допуск у неё тоже немаленький, с другой с самого начала понятно, что без Шоннах не обойтись. По мере чтения картина вырисовывалась намного хуже той, которую рисовал Каменев. Степняки воевали ради мести, Лин сожгли дотла вместе с жителями, до понятия гуманизма к постороннему гражданскому населению просто не додумались. Потому-то всех детей младше пятнадцати, ещё не прошедших ритуал верности, после которого особые чары накрепко привязывали волю к управляющему талисману, земляне вывезли к себе. Готовили самые разные варианты реабилитации и социализации, вплоть до обучения диковатых «Маугли» – хотя и были уверены, что до такого не дойдёт: «игрушки» из Лина многое знали и умели, простой животной дрессурой подобного не достичь. И, значит, хоть как-то общаться «заготовки» умеют, останется внедрить в головы мысль, что они больше не рабы. Вот только во всём городе обнаружили одних младших детей да два с половиной десятка насмерть перепуганных мальчиков и девочек постарше. Из «элитной категории удовольствий». Все остальные подростки умерли на алтарях во время создания боевых чар и для укрепления защитных пологов.
Не было и никакого особого ритуала. Просто маги при переделке анатомии на заказ попутно закладывали, что в пятнадцатый день рожденья у рабов ненадолго снижалась естественная устойчивость живого организма к ментальной магии – это и позволяло превратить людей в «биороботов». Особенно если учесть, что с десяти лет шла дополнительная психологическая обработка, в которую входила обязательная демонстрация и процесса, и результата: мол, противостоять воздействию не получается ни у кого. А ещё выяснилось, что полукровок, исключительно которых по законам Синклита и разрешалось переделывать, среди рабов меньше четверти. Спрос давно превысил предложение. Сочетание нэрлих и людей нередко давало выкидыши – не помогала и магия… Вот хозяева Лина и нашли выход. Всё чаще использовали как отцов чистокровных людей, или покупали на рабских рынках детей не старше полутора лет, занимаясь требуемыми переделками, пока организм достаточно пластичен. Превращение человека в химеру – а иначе классифицировать то, что материалом служили здоровые дети, было нельзя – по законам Синклита каралось смертью на месте. Но магам Лина это удавалось «скрывать» многие десятилетия. Выращенные «с нуля» прямо в городе чистокровные люди постепенно «проникали» даже в элитный класс, среди старших подростков таких обнаружилась уже половина – и разоблачения никто не боялся.
За разбором толстой папки с документами рассчитывали засидеться не дольше полуночи. Но устало оторвались, когда на западе заалел несмелый рассвет – слишком уж поганые вещи раскопали на обломках вольного города Лина. Шоннах вообще, едва прочитала первую треть документов, начала ругаться. Вспомнила весь богатый армейский запас, хотя при муже этого делать себе не позволяла никогда. И добавила, что знай об этом в Великом лесу или в Синклите раньше, давно снесли бы гадюшник сами. Андрей хмурился, но молчал, не хотел расстраивать жену. Был уверен: кому по должности положено – знали. Но всех всё устраивало.
Следующим утром Андрей смотрел на свой класс. Всего двадцать. Во время созревания организм подростка начинает испытывать гормональный дисбаланс, а в генетике и биохимии отвечающие за переделку маги разбирались слабо. Проще заложить процент умирающего брака… Пятерых спасти не удалось. Вот только для остальных это стало ещё одним доказательством, что и новым хозяевам на них тоже наплевать. Главное – результат. Психологи очень надеялись на обряд крещения, ведь в Королевствах верят, что с богами может общаться лишь имеющий душу. Дети восприняли церемонию равнодушно: подумаешь, ну приподняли их на одну социальную ступеньку выше. Особо на судьбу это не повлияет, раб до самой смерти останется рабом… Каждый из этих мальчиков и девочек так и остался замкнут внутри своего маленького душевного ада.
Чтобы выиграть время, Андрей начал перекличку. Подростки вставали и отвечали – привыкли они к именам вместо прозвищ и номеров питомника быстро. Северин машинально фиксировал в памяти соответствие имён и лиц, вычленял лидеров, оценивал в первом приближении склонности и возможности. А в душе трепетала жалость: если бы не штурм Лина, какая этих детей ждала бы судьба? Все как один красивы, даже очень. И для каждого вполне чётко просматривается «техническое задание» от заказчика. Вон ту бойкую девочку наверняка оплатил любитель гвенъя. А изящного женственного мальчика – кто-то из богачей с юга континента, в тех краях есть пара стран, где таких любят класть «довеском» в супружескую постель. А вон те близняшки… рассуждать можно долго. Ясно главное: психологи не зря забили тревогу. Шизофрения будущим суперменам не грозит – ошибку, когда избыточные возможности тела не соответствовали отшлифованному природой мыслительному аппарату, учли. Но едва исчезнет первый шок от жизни на воле, а не в питомнике и не в четырёх стенах лаборатории, едва эти мальчики и девочки осознают свои возможности и место среди землян – смыслом их жизни станет месть. Архивы Лина сохранились, и вряд ли там есть что-то особо важное. Документы будут лежать под статусом всего лишь «секретно», а может и вообще «для служебного пользования». Допуска бывших рабов, которые после учёбы станут офицерами элитных подразделений, хватит с лихвой. Выяснить имя того или иного заказчика легко, возможностей отомстить – с их подготовкой сколько угодно. А чем заканчивают люди, живущие одной ненавистью, Андрей знал даже слишком хорошо. И чем всё это аукнется для окружающих – тоже опробовал на себе в полной мере. Но как перекос исправлять, несмотря на богатую и долгую жизнь, генерал Северин пока не представлял.
Вводное занятие закончилось, класс ушёл на обед. Андрей остался размышлять. Внезапно его осенило. Та похожая на гвенъя девочка, Настя! Бойкий характер, острый язычок, одна из неформальных лидеров. Словно невзначай она бросила фразу: «У нас всё равно нет выбора. Вы уже решили за нас». Девчонка явно хотела его разозлить, проверить предел, за которым последует наказание. Андрей потому «оговорку» и запомнил – если уж характер не сломали в питомнике, и она рискует дерзить «воспитателю-надсмотрщику», такой ученик многого стоит. А сейчас именно за эту фразу и можно уцепиться, чтобы проделать брешь в ледяном показном равнодушии и попытаться добраться до детских душ. Главное – не терять времени! Вернувшись с обеда, воспитанники обнаружили, что следующие полтора часа они предоставлены сами себе, а наставник ушёл о чём-то договариваться.
Вернулся Андрей вместе с работниками интерната, которые тащили две стопки одежды. После чего прозвучала команда:
– Молодые люди, вышли из класса. Дайте девушкам переодеться.
На Андрея уставились двадцать удивлённых взглядов: зачем? В питомнике товар сначала воспитывают как обычных слуг-людей, а с одиннадцати заставляют жить в общих комнатах и от ненужной рабам стеснительности жестоко отучают – эдакая демонстрация будущего места в жизни как часть психологической ломки. В ответ Андрей прочитал коротенькую лекцию, что любой офицер – это образец для окружающих, особенно по части поведения. И, если уж у молодых людей есть шанс стать офицерами, пусть с самого начала приучаются вести себя соответственно. После чего вытолкал мальчишек в коридор, оставив десяток девочек примерять платья.