Сюрприз для оборотня - Людмила Анатольевна Мороз 2 стр.


 Да, мама. Всё нормально. Уже едем. Ты нас встречаешь? Да? А что случилось?  Лицо внезапно напрягается, а глаза темнеют.  Что? Как это получилось? Так ты нас не сможешь встретить?  Женское лицо еще больше напрягается, и мрачнеет. Нажав на красную кнопку отбоя, со злостью швыряет мобильник обратно в сумку, как будто тот был в чем-то виноват. А потом недовольно ворчит,  ну вот, все одно к одному. Еще этого нам для полного счастья не хватало!

 А что такого страшного случилось? Что-то с нашей бабушкой случилось?  Удивленно уставилась на мать девочка. Отчего-то немного сжимается сердце.

 Да, случилось! Пирожки с творогом и яблоками отменяются!

 Почему отменяются мои любимые пирожки?  Оторопело заморгала девочка.

 Наша бабушка-непоседа, как всегда, в своем репертуаре. Ну, кто только гнал в шею! Не могла нас подождать еще пару часов, пока приедем! Так нет, все самой нужно сделать! Сама полезла в погреб за молодой картошкой.

 А что потом?  Затаила дыхание Алена. В глубине души поднималась чёрная волна страха.

 А потом игра случая. В погребе ступенька, наверное, прогнила. Сломалась, и бабуля наша хорошо упала. У девочки больно сжалось сердце.

 Вот незадача! Бабуля хоть живая?

 Слава Богу, живая, если нам позвонила. Кое-как смогла из погреба выползти. И теперь лежит в кровати, бедняга, охает да ахает, бок сильно болит. И нога. Хорошо, только ушиб, а не перелом. Ох уж эта мама! Может, ребро сломала. Надо будет в больницу отвезти. Рентген там сделать. А там будет видно, что с ней.

 Мам, как ты думаешь, Андрейка сейчас дома будет? Или укатил к бабульке на каникулы?

 Вот этого пока не знаю. Приедем на место, всё узнаем, где твой Андрейка. В этот момент автобус остановился у самой кромки тротуара. Худощавый водитель, Саня, выглянул в салон, и зычно крикнул:

 Граждане пассажиры! Стоянка ровно десять минут! Можете подышать свежим воздухом, и размять ноги! Кто хочет горячих пирожков, то рядом с остановкой две бабки торгуют разной выпечкой. Давайте, без опозданий. Никого ждать не будем.

 Точно, точно, никого ждать не будем!  Крикнул второй водитель, оглядываясь в салон автобуса. И открывая дверь. В салон врывается привычный привокзальный шум, шумный говор людей и позвякивание трамвая, смешанное с ароматом жареных пирожков и тушеной капусты. На углу две старушки дребезжали, старческими голосами зазывают покупателей:

 Пирожки, горячие пирожки! С капустой, грибами, картошкой! Покупайте горячие пирожки!  Кричит одна. Вторая подхватывает:

 Не зевай, налетай, покупай!

Пассажиры вереницей лениво потянулись на выход. Неподалеку от входа уже самые нетерпеливые достали сигареты. Слышно, как щёлкают зажигалки. Тянет вонью дешёвого табака. Несколько человек подходят к старушкам, начинают прицениваться, покупать горячие пирожки. Женщина грустно вздыхает. «Путешествие окончено! А так было классно просто ехать, ни о чем не думая!». Быстро убрав косметичку, даёт рюкзачок дочери.  Всё. Приехали. Пошли на вход.  Взяв в одну руку сумку, а второй потянула за собой чемодан. За ней плетётся, опустив голову, Алеся, на ходу поправляя на плече красный рюкзачок.

 Удачной вам дороги!  Приостанавливается на пару секунд женщина около водителя в черных очках. Как тот останавливает.

 Постойте, дамочка!  Водитель перехватывает тяжёлую поклажу. Их руки неожиданно соприкасаются. Женщина вздрагивает от неожиданности, но руку не убирает. Подняв глаза, Максим зачарованно смотрит в женские глаза, черные, и очень загадочные. Очень похожие на два бездонных чёрных омута, в которых легко утонуть. Но почему-то в глубине души по-прежнему нарастает волна странной, смутной тревоги.

 Что-то не так? Чего ты хочешь? Сердце Максима бешено заколотилось в груди, в висках запульсировали крохотные молоточки. Во рту внезапно пересыхает.

 Женщина, у вас довольно таки тяжелый чемодан, и в довесок сумка. Давайте, вам помогу вынести багаж.  Его голос слегка задрожал. Женщина внимательно всматривается в лицо старшего водителя. Что-то неуловимо знакомое, похожее на удивление, мелькает в глубине глаз. «Максим? Нет, это невозможно! Этого не может быть! Скорее, мне хочется чуда. Но, увы, оттуда, где он не возвращаются. Но где только я могла увидеть этого человека? Вот блин, никак не могу вспомнить. Может, это один из моих пациентов? Не могу вспомнить». Максим вздыхает. «Нет, не узнала. А я, дурак, надеялся, что первой заговорит со мной». Женщина молча кивает, отпуская руку с поклажи. «Помощь? Отлично!»  Елена ощущает, словно огромная гора свалилась с женских плеч. Она была слишком измотана. Морально и физически. Поэтому приняла эту нежданную подмогу, особо не вдаваясь в спор о равноправии полов и прочей бредятине современных феминисток.

Глава третья.

Добровольный помощник легко выносит багаж из автобуса. И поставит на горячий от палящего солнца тротуар.

 Спасибо!  Растерянно бормочет Елену. Водитель, стоя на остановке, обнимает девочку за плечи:

 Еще раз премного благодарен тебе, что спасла всех нас. Если бы не ты, то нашу кровь смывали бы с дороги служба МЧС.

 Но я ничего такого особенного не сделала,  Растерянно заморгала девочка. Но водитель не слушает. От тихо говорит:

 Чтоб сделать такого?  И растерянно осматривается вокруг себя. Заметив таксиста, хитро улыбается.  Придумал!  Махает таксисту рукой.  Эй, друг, давай, иди сюда! Да поживее! Я тороплюсь!  Когда толстый таксист вперевалочку подбегает, суёт в руку несколько денежных купюр,  Вот этих двух барышень доставишь по тому адресу, что они тебе скажут. Думаю, то этого, что тебе дал, хватит?

 Да! Вполне!  Таксист небрежно засовывает деньги в нагрудный карман.  Давайте, дамочки, ваш багаж.  Посмотрел на водителя.  Грузите в багажник. Вот в тот голубой «жигуленок», что припаркован у старой липы.

 Но постойте, не торопитесь!  Попыталась возразить немного удивленная женщина.  У меня нет таких денег, чтобы кататься на такси.

 А, ну да! Немного подзабыл. Наши люди в булочную за хлебом на такси не катаются? А разве все счастье в деньгах? Это самое малое, что могу сделать для вас.  Водитель автобуса легонько сжимает женскую руку. А потом внезапно целует. Женщина немного отшатнулась от неожиданности. Бледные от усталости щеки вспыхивают, покрываются нервным румянцем. Она резко вырывает руку, и прячет за спину.

Ну, уж это слишком! Вы забываетесь!

 Ладно, ладно, хватит ваших сантиментов. Дамочки, давайте, шустрее загружайтесь в машину!  Таксист, не дождавшись помощи, уже сам засунул чемодан в раздолбанный багажник. И широко распахивает дверцу машины. Женщина направляется в сторону такси, но водитель резко хватает за руку.

 Постой, Лена!

 Откуда вы знаете мое имя?  Удивленно вскидываются, точно крылья ласточки, женские брови.

 А ты ведь меня не узнала. Видать, сильно изменился. А вот ты осталась почти такой. За эти годы, что мы не виделись, даже похудела. И очень похорошела. Как будто и не минуло семь лет с нашей последней встречи.  Водитель неторопливо снимает черные очки. Женщина внимательно всматривается в загоревшее, обветренное лицо.

 А разве мы знакомы? Никак не могу вас вспомнить. Может, вы мой пациент, приходили ко мне когда-то на прием?

Да нет, Бог миловал от болячек, чтобы ходить в поликлинику. А ты таки поднапряги память. Вернись дальше, на наш последний школьный бал.  Грустная улыбка скользит по уголкам губ водителя, исчезнув в горьких морщинках. В женских глазах вспыхивает удивление, смешанное со страхом.

 Максим? Это ты?  Женщина резко бледнеет.

 Да, это я. Живучий, точно котяра. Ещё одну жизнь израсходовал. Осталось из девяти восемь.

 Нет, это невозможно. Оттуда не возвращаются.

 Но я сумел вернуться.

 Но это невероятно.  На глазах Елены проступают слезы. А губы задрожали мелкой дрожью. Она нервно сглатывает слюну.  Но как же так? Как?  Выкрикивает, еще больше бледнея.  Мне сказали, что ты погиб, насмерть разбился в горах. Я все эти годы молилась об упокоении твоей души. Свечи ставила. Пирожки пекла, нищим раздавала.

 Кто тебе это сказал, что я разбился в горах?  Лицо водителя становится суровым, и темнеет.

 Приезжал парень. Сказал, что вы работали вместе, он был твоим напарником. И ты на его глазах сорвался в пропасть.

Да, это так. Сорвался. Вернее, помогли сорваться. Тот парень перерезал страховочный трос, когда висел над пропастью. Но, видно у меня, как у кота, девять жизней. Тогда израсходовал одну из них. Сумел всем врагам назло выжить. Меня местные умельцы подобрали, и собирали по кусочкам. А ты меня, вижу, забыла.

 Ты неправ.  Елена вынимает с груди медальон. Щелкает крышка. С пожелтевшей фотографии улыбается симпатичный парнишка.  Помнишь, ты перед выпускным балом купил два таких медальона. И вставил фотографии. Свою и её.  Смотри, я твой подарок не выбросила.

 Я тоже храню твою фотографию на груди.  Максим вынимает свой медальон.

 Но ты такой стал, что тебя не узнать. Что с тобой случилось?

Да так, жизнь хорошо побила и помяла. Потом как-нибудь расскажу. Вот, возьми, будет время, звякни.  Он всунул в руку, немного смятую визитку.

 А жена твоя не будет возражать, когда позвоню? А то закатит сцену ревности, шевелюру тебе немного проредит.  Засомневалась Елена.

 У меня нет никакой жены. И никогда не было. Я до сих пор не женат.

 И что же тебе помешало жениться? Все никак нагуляться не можешь?  Насмешливо хмыкает Елена.

 Просто никак не смог тебя забыть. И не хотел этого делать.  Максим резко отвернулся, чтобы его собеседница не заметила предательский блеск слез, что навернулись на глаза. И быстро надевает темные очки.

 Эй, дамочки, давайте шустрее. Прощайтесь, да уже поехали!  Начал торопить толстый таксист.

 Максим, до встречи!  Махает рукой женщина, усаживаясь на заднее сиденье. Дочка залезает, и прижимается к маме.

 Адрес говорите, куда везти?  Таксист открыл дверцу, собираясь плюхнуться на свое сиденье.

 Аэродромная, 85.

 Ни хрена себе, да уже за городской чертой. Можно сказать, что у самого черта на куличках.  Недовольно ворчит таксист.

 Хватит ворчать, хрен старый, я тебе нормально дал на лапу. Так что давай, выполняй заказ! Максим снимает очки, и довольно выразительно смотрит на таксиста. Взгляд был пристальный, и ледяной, что мужик ощущает, как у него шевельнулись волосы на затылке. Он такие глаза видел только раз в жизни. У моджахеда, который спокойно перерезал глотку напарнику. На лбу выступают бусинки пота, и ладони почему-то становятся противно липкими.

Ладно, ладно, сейчас едем!  Таксист включает зажигание. Но в глубине души остаётся ледяной холод. «Господи, откуда только этот противный тип свалился на мою голову? Ну и глазки у него! Режут не хуже острого ножа! Если б не этот кредит, который висит на моей шее, никогда бы с этим уголовником в жизни бы не связался! О, этот проклятый кредит! Это настоящее грязное болото, так же крепко засасывает! Войти так легко, а вот вырваться из него довольно сложно! Чужие деньги так просто и легко тратятся. А потом отдаешь свои, заработанные потом и кровью!».  Таксист тяжело вздыхает, и косится на пассажирку. «На вид самая обыкновенная тетка. И что может быть общего у нее и этого уголовника? Разве что могли учиться в одном классе. Или жить по-соседству».

 Прощай, Макс!  Кричит Елена, и машет на прощанье рукой.

 Не прощай, вот увидишь, что мы встретимся скоро!  Максим загадочно улыбается и надевает обратно черные очки. И, махнув на прощание, направляется к автобусу. В автобус постепенно заходят пассажиры.

Многие держат в руках промасленные пакеты с жаренными пирожками. Неожиданно Алинка замечает среди них темноволосого мальчугана.

 Мама, смотри, Андрейка куда-то уезжает.

 А что я сделаю?  Растерянно пожимает плечами мать.  Значит, куда-то едет с мамкой по делам.

А потрепанный жигуленок уже покатил по пыльной дороге. Вдалеке сверкнул городской фонтан в виде пары лебедей. Медленно проплывает школа, где когда-то училась. Такой привычный с детства, родной пейзаж. Городские высотки остался за последним поворотом. За стеклом машины со скоростью картинок калейдоскопа мелькает великолепный летний пейзаж. Деревья лесополосы, значительно поредевшие за времена перестройки и президентского правления, всё ещё стоят, точно солдаты во время воинского смотра. Замелькали домишки частного сектора. В немного приоткрытое окно врывается аромат дальнего луга, леса, меда и парного молока. Запахи детства, того времени, когда она была по-настоящему счастлива.

За околицей маленькой деревеньки появляется силуэт полуразрушенной церкви. Три купола были сорваны после революции. И она по сей день стояла, словно старик, у которого не было чем покрыть голову. В нос пахнул аромат мокрой тины, осоки и камышей. Река. Как ты прекрасна, и в то же время непостоянна! Ты чем-то напоминаешь характер капризной и весьма избалованной женщины: то бурлива, то тиха, то ласкова, то страшна. А, скорее всего, непредсказуема!

Замелькали кресты заброшенного кладбища. В нескольких местах виднеются в окружении зарослей плюща верхушки полуразваленных склепов, обросших сталактитами мха. И печальный мраморный ангел с отбытым крылом всё ещё скорбит о душах усопших и всеми позабытых в этом печальном месте. Медленно проплывает громада разрушенного дома. Алеська буквально прилипает к окошку, и начинает расспрашивать:

 Мамочка, а что это за дом? В нем разве никто не живет?  Девчушка кивает в сторону темной громады разбитого камня и черепицы.

 Этот дом забросили, как бабушка рассказывала, ещё до революции! Люди старые рассказывали, что тут когда-то жили одна барынька с мужем. Они исчезли, точно провалились под землю. Наследники пробовали жить, но никто там долго не задерживался. Дом забросили. Вот стоит много лет, разваливается понемногу. Скоро, наверное, вовсе исчезнет.

 Понятно.  Девочка умолкла. А Елена обратно вернулась в свой привычный мир размышлений. «Значит, Максим живой! Вот так сюрприз! Но так изменился, что трудно узнать!».  Женщина улыбается. «Вот и славно, что жив. Скоро обниму мою милую мамочку! Господи, как соскучилась! Ведь не виделись целый год! Наверное, еще с вечера напекла пирожков с капустой, картошкой и калиной. Она мастерица это делать. Хотя может и не напекла. Да вряд ли сегодня будет выпечка. Если мамочка упала, и сильно ушиблась, то наверняка лежит в постели. Сомневаюсь, что она будет что-то сегодня делать. Ничего, сама все сделаю на кухне. Конечно, не так вкусно получится, как у мамы. Но хоть что-то сделаю, чем вообще ничего!».

 Мама, мама, ты меня хоть слушаешь?  Елена почувствовала, как дергает за рукав дочка. Она резко вздрогнула, как будто очнулась от глубокого сна.

 А? Что случилось?

 Мы уже приехали! Вот дом бабушки!

 Ой, извини, моя девочка, просто крепко задумалась!  Мать немного виновато улыбнулась. Такси уже стояло перед синими воротами.  Точно, мы приехали. Так быстро! Таксист уже вышел, и, открыв багажник, выгружал багаж. Машина, чихнув напоследок, укатила в сторону города.

Глава четвёртая.

Женщина, немного постояв, проводит рукой по старенькой, местами проржавевшей калитке. Потом толкает. Постояв несколько секунд, входит. По двору бегает несколько жирных куриц. Из старого сарая доносится голодное повизгивание поросят и сердитое хрюканье свиньи. На соседский забор влетает огромный, рыже-красный петух. Он хлопает крыльями, потягивается и кукарекает. В стороне промелькнула серая тень кошки. Почти что ничего не изменилось. Все было так же, как в далеком детстве. Всё так же, как и год назад. Разве что ворота немного потемнели, да деревья стали повыше. Елена прошлась по влажной от росы траве, и поставила около крыльца чемодан. А рядом сумку. Она уловила слабый аромат свежего теста, ванили, капусты и яблок. «Ну, мама все равно не сиделось. И с больной ногой напекла пирожков!». Дверь открывается. Навстречу, тяжело ступая, опираясь на черную палку, выходит мама. Ее старенькое, покрытое морщинками, лицо, освещает светлая, похожая на лучик солнышка, улыбка.

Назад Дальше